Идеальный треугольник (СИ)

Наконец, заросли раздвинулись и арменейцы вышли на берег огромного озера, которое, словно гигантский сапфир чистейшей воды, покоилось в окружении зеленого бархата джунглей.

Дарион первым заметил следы стоянки: сплетенный из широких листьев навес и потухшие угли кострища. Он кинулся в их сторону, словно и в самом деле надеялся обнаружить беглецов, но не нашёл там ничего, кроме быстро исчезающего аромата лерен и ещё одного смутно знакомого запаха.

Это был запах харата.

В бешенстве, капитан "Элем" с глухим рычанием разметал навес. Он понял, что тот, кто украл у него девушку, провёл с ней наедине несколько часов. Дарион даже представлять себе не хотел, чем они вдвоём занимались. В его груди ядовитой змеей заворочалась ревность, застилая разум.

— Я его убью! — прорычал он, с ненавистью расшвыривая ногами потухшие угли. — Если он хоть пальцем тронул ее… убью!!

— Леор капитан, — осторожно подошёл к нему один из штурмовиков, — разрешите обратиться. Скоро полдень. Может, нам стоит сделать привал, а когда жара спадет…

Дарион бросил на него яростный взгляд.

— Вот именно, леор. Пока жара не спала, они тоже никуда не двинутся. Это отличная возможность сократить расстояние.

— Так точно, леор капитан.

Дарион не хотел быть жестоким со своей командой, но сейчас просто не мог поступить по другому. Сила Арменеи вела его вперёд, не давая расслабиться ни на мгновение. Он чувствовал себя на пределе и с ужасающей ясностью понимал, что у него осталось не так много времени.

* * *

Это болото оказалось во много раз хуже предыдущего. Мы шли по нему вот уже несколько часов, а оно все не кончалось. Да ещё и тучи кровососущих насекомых атаковали нас, едва мы ступили на их территорию.

Шерват нарвал листьев какого-то дурно пахнущего растения и приказал растереть ими тело. По видимому, этот запах должен был отпугивать инопланетных комаров, но мне не слишком помогало. Зато Малсоку повезло больше всех — его, как хладнокровного — не трогали вообще.

Хараты без остановок двигались по болоту, легко перепрыгивая с кочки на кочку, предварительно проверяя их устойчивость длинными палками. Я старалась не отставать, но где мне угнаться за двухметровыми мужиками! Я просто физически не могла передвигаться так быстро. Прыгнув на очередную кочку, я вдруг не удержалась и, взмахнув руками, шлепнулась, плашмя, спиной в грязь.

Шерват в одно мгновение оказался рядом. Он схватил меня за руку и резким рывком вытянул на поверхность, но я все же успела наглотаться воды и испугаться до икоты.

— Ушиблась? — обеспокоенно спросил он, ощупывая меня на предмет повреждений. — Где болит?

За время пути я научилась понимать некоторые слова, которые он произносил чаще остальных.

— Нет, испугалась, — по моему лицу сами собой потекли слёзы, и я ничего не могла сделать, чтобы их остановить.

Ну почему, во всех прочитанных мною книгах, героини такие сильные и бесстрашные? Презирающие слабость и никогда не льющие слез? Откуда они берут силы, чтобы стойко переносить тяготы выпавших на их долю трудностей? И почему у меня нет ни малейшего желания быть сильной и стойкой?! Наоборот, хочется забиться под какую-нибудь корягу и всласть пореветь.

Шерват ещё раз убедился, что я ничего себе не сломала, и сказал:

— Найдём место посуше, сделаем привал. Ты устала.

Затем поднял меня на руки и перекинул через плечо, как мешок картошки. Я только благодарно расслабилась.

Место для привала нашлось где-то часа через два. У меня уже все ребра болели, отбитые об твердое плечо харата, но я стойко молчала, не желая идти пешком.

Парни быстро разожгли огонь и достали из самодельных сумок захваченные из джунглей фрукты и мясо. Я уже предвкушала обед, когда меня ни с того, ни с сего начало подташнивать и знобить.

Спустя полчаса, вялая и полусонная, словно в каком-то забытьи, я машинально жевала кусок мяса, протянутый мне Шерватом, как вдруг к горлу подступила внезапная тошнота. Я ещё успела зажать рот рукой и кинуться в ближайшие кусты.

Жестокая рвота вывернула мой желудок наизнанку. Я бессильно опустилась на колени, не в силах сдержать рвотные позывы. Слёзы градом катились из глаз. Где-то в середине тела зародилась глухая пульсирующая боль.

Сзади на мою голову ласково опустилась широкая ладонь. Это был Шерват.

— Что со мной? — через силу прохрипела я.

Он покачал головой:

— Ты нахлебалась воды из болота. Это она, я уверен.

— И что теперь?

Я обтерла лицо широким листом, сорванным с ближайшего куста, и обессиленно привалилась к тёплому боку харата.

— Только ждать. Пей много воды. Рвота выгонит отраву.

Я сомневалась, что отделаюсь так легко. Если в болотной воде была какая-то инфекция, то я крупно попала. Без профессиональной медицинской помощи мне не справиться. И кто знает, вдруг это смертельный вирус?

Шерват молча перенес меня к огню, укрыл парой шкур и коротко приказал:

— Спи.

* * *

Правитель Эронии, император АдолгарIV, в задумчивости мерял шагами свои апартаменты. Все складывалось не так хорошо, как он себе представлял. Светлый принц Арменеи без обьяснений свернул посольскую деятельность и в срочном порядке вернулся на родину. Дарная, на которую венценосный дядя возлагал большие надежды, оказалась глупее, чем он думал, и не смогла удержать такого перспективного жениха. Даже забеременеть не догадалась! Конечно, заиметь ребёнка от арменейца практически невозможно, но ведь у современной медицины есть множество способов сделать невозможное — возможным.

А теперь ещё с границ Эронийской империи приходили смутные вести. Что-то неладное происходило на отдаленных планетах: пропадали корабли, исчезали люди, на сторожевые станции участились нападения пиратов… Да, сейчас матримониальный союз с могущественной Арменеей был бы кстати, как никогда.

Адолгар нажал кнопку интеркома:

— Кирк, найди мне Дарнаю.

Молодая женщина вошла в кабинет правителя с лёгким беспокойством. Что случилось такого важного, что ее вызывает сам император? Она присела в церемониальном приветствии и подняла на него вопросительный взгляд. Адолгар некоторое время молча разглядывал ее: тонкие черты лица, пухлые губы, раскосые желтые глаза… роскошная фигура и падающие блестящей волной иссиня-черные волосы до поясницы — на такую грех не позариться. И чего тому арменейцу не хватает?

— Значит так, — начал император без предисловий, — ты сегодня же вылетаешь на Арменею. Делай что хочешь, хоть землю ешь, но Ренион Тер-на-Лор должен в ближайшее время подать прошение на официальный брак. Разумеется, с тобой.

Дарная замерла, с испугом глядя на дядю. Тот ещё никогда не говорил с ней таким резким тоном.

Адолгар немного смягчился, заметив ее испуг, и уже более спокойно добавил:

— Мне нужен этот союз, девочка, ты понимаешь? Заставь его жениться на тебе и я клянусь, что исполню любое твоё желание!

* * *

"Элем" медленно дрейфовала на орбите. Бортовой врач на-Рин кинул на пленника равнодушный взгляд и выкинул использованный иньектор в утилизатор. Затем нажал на интеркоме кнопку соединения с рубкой. Старший помощник капитана Бриден на-Керн ответил практически сразу. На его экране возникло усталое лицо бортового врача.

— Леор на-Рин, что там с нашим гостем?

— Уже пришёл в себя. Хотите его проведать?

— Вы уверены, что ваша сыворотка выжала из него всю информацию?

— О, да. У меня даже томограф зашкалило от его мозговой деятельности. Кстати, "Элем" уже закончила расшифровку. Думаю, вам стоит взглянуть. Я сейчас скину вам на комп.

Через пару бридов прозвучал сигнал входящего сообщения. На-Керн открыл файл и приступил к чтению. С каждой новой строчкой его лицо хмурилось все больше и больше, а взгляд становился все ожесточеннее. Закончив чтение, Бриден попробовал связаться с капитаном, но эфир молчал, не было даже статических помех. Тогда он подключился на прямую к био-мозгу корабля.

— Слушаю вас, леор старший помощник, — прозвучал по внутренней связи ровный голос "Элем"

— Почему я не могу связаться с капитаном?

— На планете находится несколько установок, которые глушат любые радиосигналы.

— Проклятье! Почему ты раньше не сказала?

— Не был задан конкретный вопрос.

Бриден заскрипел зубами, ероша волосы нервным жестом. Потом переключился на младшего помощника и сказал:

— Рейнор, у нас проблемы.

* * *

Всю ночь мы шли и, к рассвету следующего дня, наконец-то достигли возвышенности, где смогли расположиться на отдых под гигантскими деревьями, в густой траве. Я повалилась на землю абсолютно обессиленная, у меня целую ночь болел живот и, по всей видимости, поднялась температура. Но я молчала и ничего не говорила своим спутникам. Да и чем они могли мне помочь? Наверняка так плохо мне было с непривычки — от незнакомых продуктов и грязной воды. И от того, что я устала идти неизвестно куда, спать на голой земле и не иметь ни малейшей надежды, что это "хождение по мукам" однажды закончится.

Отказавшись от еды, я заползла в шалаш, сделанный для меня харатами, и наконец-то смогла расслабиться и немного поспать.

Проснулась я ближе к вечеру и с удивлением почувствовала в воздухе прохладу. Привыкнув за эти дни к постоянной духоте и адским температурам, я не сразу сообразила, что означают эти изменения. Просто лежала и несколько минут наслаждалась свежим воздухом, а потом выбралась наружу.

Я с удивлением поняла, что мы оказались на практически голой равнине, чье однообразие лишь кое-где нарушали небольшие скопления деревьев. Позади нас непролазной стеной стояли джунгли, из которых мы вышли, а впереди тёмной громадой высились скалистые горы. Вокруг царила странная тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в листьях деревьев. Куда подевались звонкие трели юрких ящерок, ещё недавно наполнявшие джунгли?

Шерват сидел на корточках у входа в шалаш, сложив руки на коленях и пожевывая травинку. Гхар и Рашвар копошились у потухшего костра, собирая наши нехитрые пожитки. А маленький рептилоид, дрожа, кутался в шкуры.

Услышав мои шаги, Шерват повернул голову и настороженно глянул.

— Что-то случилось? — спросила я, подходя к нему и садясь рядом.

— Ты проспала дождь, — сказал он, нахмурившись. Только теперь я заметила следы дождя и поняла, почему воздух так прохладен и куда девалась жара.

— Ночью будет гроза. Мы попали в сезон ливней.

— И что теперь? — попасть под дождь в лесу, конечно, неприятно, но ведь не смертельно!

— Надо пробираться ближе к горам, — он указал на восток, где почти у самого горизонта темнела горная гряда. Я прикинула расстояние и через силу улыбнулась. Мой взгляд задержался на его крепкой руке с ярко выраженными узлами мышц. И почему-то именно в этот момент, мне вдруг захотелось, чтобы он протянул эту руку ко мне и обнял меня… Я сморгнула и отогнала наваждение.

— Здесь рядом есть ручей. Если хочешь освежиться…

Я благодарно кивнула и поспешила за ним в сторону зарослей. Там на самом деле оказался ручей: чистый, прозрачный, достаточно глубокий, чтобы в нем можно было помыться. Я начала, было, раздеваться, но неожиданное смущение заставило меня остановиться и, с внезапным румянцем на щеках, повернуться к харату. Мне впервые за все это время пришло в голову, что он мужчина. Синий, больше двух метров ростом, с другой планеты — и все же мужчина. Видевший меня голую, тащивший меня на себе, не раз спасавший мою жизнь… Сама не знаю, почему я вдруг ни с того, ни с сего подумала об этом. Он ведь не человек, совсем другой вид, продукт чужой эволюции. Точно так же, как и я для него.

Шерват стоял совсем рядом, сложив руки на могучей груди и пристально глядя на меня.

Его глаза были как два чёрных омута на темно-синем лице. Чёрная вязь татуировок на впалых щеках, резко очерченные скулы, прямой нос, тяжёлый подбородок, без малейшего следа растительности… Я поймала себя на мысли, что смотрю на него отнюдь не невинным взглядом. Где-то в глубине моего тела зародилось лёгкое возбуждение, окутывая всю меня приятным теплом. Мне захотелось знать, каково это, когда тебя обнимает именно ТАКОЙ мужчина.

Каким-то неуловимым движением, он вдруг оказался вплотную ко мне и поднял мое лицо за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза.

— Ты ведь тоже чувствуешь это? — хрипло выдохнул он, наклоняясь так низко к моему лицу, что я ощутила на щеках его горячее дыхание. — Чувствуешь желание…

Я испуганно дернулась, и он отпустил меня, отступая на шаг.

— О чем ты говоришь? — пробормотала я, пряча взгляд.

— Не прикидайся. Ты знаешь, о чем я говорю, — теперь он, похоже, начинал злиться. — Мужчины моей расы чувствуют, когда женщина их хочет. И я хочу тебя. Захотел сразу как увидел. Еще там, в отсеке для рабов!

— Так вот зачем ты меня сюда привел! — на меня внезапно снизошло откровение. — Но я не могу тебя хотеть, ты же не человек! Ты ошибся.

Я попробовала обойти его, но он вдруг схватил меня за руку и я тут же оказалась прижатой к его груди.

— Нет, малышка, мои инстинкты не ошибаются, — покачал он головой. — Это ты ошибаешься. Просто ты боишься признаться в этом самой себе.

Он вдруг коснулся моего лица так осторожно, что я и не подумала испугаться, а потом, с неожиданной для такого огромного мужчины нежностью, убрал растрепавшуюся прядь мне за ухо.

— Я знаю, что ты меня боишься, — сказал он с легкой улыбкой, — но я постараюсь это исправить.

И в этот момент я увидела в его глазах нечто такое, что заставило меня саму податься ему на встречу. Не знаю, о чем я думала в тот момент, но когда его тёплые мягкие губы с нежностью накрыли мои, все мысли разом выпорхнули у меня из головы. Легкими, изучающими прикосновениями его язык скользнул по моим губам, заставляя их раскрыться. Я настороженно замерла, ощутив, как его руки обвились вокруг меня, заключая в обьятия. Но он лишь успокаивающе погладил меня вдоль спины, не давая мне разорвать поцелуй.

За мои двадцать семь лет я не раз вступала с мужчинами в серьёзные отношения, но сейчас не могла припомнить ни одного, кто бы вызвал во мне хотя бы половину тех эмоций, что я испытала в обьятиях харата. Где-то в самом центре моего естества зародилась тёплая волна желания, которая неуклонно возрастала, пока не захватила все моё существо. Я почувствовала, как подкашиваются мои ноги, и невольно ухватила Шервата за плечи, чтобы не упасть. Его язык безжалостно дразнил меня, вызывая никогда прежде не испытанные чувства; меня бросало то в жар, то в холод, а поцелуй из изучающего стал вдруг таким неистовым, что больше напоминал укус. Я дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь крепче прижал меня к себе, буквально вдавливая в своё тело. Затем вдруг оторвался от меня, глядя мне в лицо лихорадочно блестящими глазами.

— Скажи, — прошептал он еле слышно, судорожно переводя дыхание, с хрипом вырывавшееся из его груди, — разве ты осталась равнодушной?

Меня охватил запоздалый стыд и я начала бешено вырваться из его обьятий.

— Что ты себе позволяешь! — прошипела я, пытаясь разжать его руки. Он неожиданно сам отпустил меня и отступил на пару шагов. Затем, криво усмехнувшись, сказал:

— Ты можешь обманывать себя сколько угодно. Но меня ты не обманешь. И знаешь что? Я умею ждать.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня в растрепанных чувствах, с неугасшим возбуждением и горящим от стыда румянцем на щеках.

Минут двадцать я сидела в холодном ручье, пытаясь собрать мысли в кучу и решить, что делать дальше. Как бы я не пыталась отрицать, но Шерват был прав. В создавшихся условиях можно было только постараться держаться от него на расстоянии и ни при каких обстоятельствах не оставаться с ним наедине.

С этими мыслями я вернулась к нашему лагерю. Там уже все было готово к пути, ждали только меня. Я незаметно покосилась на Шервата, но он с абсолютно бесстрастным лицом стоял, опершись на копье и жевал травинку. Увидев меня, он молча развернулся и зашагал в сторону гор. Наш маленький отряд протянулся следом за ним.

* * *

Примерно через полчаса пути начало резко темнеть. Лёгкие белые облака, затянувшие небо, как-то неожиданно превратились в грозовые тучи, готовые вот-вот пролиться яростным дождем. Куда-то пропали все звуки, исчезли насекомые, даже ветер внезапно затих. И в этой странной тишине, от которой пробирало дрожью, внезапно сверкнула гигантская молния, расколов небо на две части, и над нашими головами оглушительно ударил гром.

"И разверзлись хляби небесные…"- пробормотала я себе под нос, когда нам на головы неожиданно хлынул поток холодной воды. Как же я ошибалась, думая о дождике в лесу!

Ливень хлестал непрерывным потоком, резкими струями бил по голове и по плечам. Уже спустя мгновения мы вымокли до нитки, а твердая прежде земля начала превращаться в жидкую грязь. Под ногами пузырились лужи, постепенно наполняясь и сливаясь воедино. Буквально на глазах выжженная солнцем равнина покрывалась водой, превращаясь в непроходимую топь.

— Бегите! — внезапно закричал Гхар. Я повернулась в его сторону и увидела, как прямо из-под земли, раскидывая вокруг комья грязи, вылетает гигантская треугольная голова на длинной шее. Кошмарное существо, только отдаленно напоминающее мифических полозов, раскрыло свою огромную пасть, полную острых акульих зубов, и щелкнуло клыками. Маленький шисс взвыл от ужаса и бросился бежать, но неизвестная тварь была быстрее. Я закричала, в ужасе срывая горло, когда инопланетное чудовище ушло под воду и резко вынырнуло прямо на пути Малсока. Тот завертелся на одном месте, пытаясь избежать столкновения, взмахнул руками, словно думал отогнать чудовище, и вдруг упал, увлекаемый под землю гигантской тварью. Захлебываясь слезами, я рухнула на колени прямо в грязь. Кто-то схватил меня за шкирку, заставляя подняться. Я заорала, отбиваясь, но это был Шерват.