На Краю

— Если не попаду в облаву, — грустно пошутил я. На душе было мерзко.

Закончив с разгрузкой, я вернулся в бар и на этот раз застал там обоих приятелей. Разговор шел все на ту же тему. Я вяло поприветствовал друзей и заказал коньяк. Пива не хотелось.

— Володька вечно что-нибудь наплетет, старый хрен, — говорил Садовников. — Никакая это не выборочная проверка. Можно подумать, им заняться нечем. Наверняка вышли на какого-нибудь пиратского барона, которого зачем-то занесло на Антрацит.

— Не похоже, — Марко задумчиво пожевал губами. — Чего пиратскому барону делать на Антраците? Но в остальном я с тобой согласен, Женя. В выборочную проверку верится с трудом.

— А ты чего такой встревоженный? — заметил Женька — Володя сказал, союзный крейсер крепко подпортил тебе настроение. Тебе-то что? За бедных пассажиров переживаешь?

— Нет, за себя, — все так же вяло откликнулся я. — Скоро и нас запретят.

— Типун тебе на язык, — искренне возмутился Женька. — Ну, устроят какие-нибудь новые проверки или дополнительные правила введут. Ты ж все равно на каждом углу отмечаешься.

— Не сравнивай, — возразил я. — Вовсе не на каждом углу. Сам знаешь, кое-где и терминалов-то не поставили. А где поставили, только груз и проверяют, а не мое право на какой-нибудь планете находиться. И мне нравится, что если я порожняком приду и решу по этому поводу нигде не отмечаться, мне за это ничего не будет. В Центре все иначе. Вот там действительно на каждом шагу отмечаться требуется, просто так, чтоб свою лояльность лишний раз доказать.

— Успокойся, — Женька подвинул мне тарелку с нарезанным лимоном в качестве закуски. Моя хроническая нелюбовь к Центру была ему хорошо известна. — Пей. На Край такие порядки еще не скоро доберутся. Я понимаю, все это неожиданно и очень подозрительно, но, в конце концов, нас это не касается. А если и коснется… Лично мне скрывать нечего.

Я вздохнул. Они хорошие ребята, мои добрые приятели и коллеги по нашему беспокойному ремеслу, но они родились и выросли на Краю Галактики. И вряд ли я сумею им объяснить, как противно быть муравьем под увеличительным стеклом.

Я вернулся на «Птаху» под утро. Женька высадил меня из взятого напрокат авто, напомнил про дыхательную маску (взлетное поле было прикрыто куполом, но по инструкции маска вне жилых зон была обязательна), махнул рукой и покатил дальше, к своей посудине. Поднимаясь в рубку, я едва подавил тревожное чувство — не случилось ли чего? Но, заглянув в кают-компанию, я обнаружил, что тревожился зря. Анна сидела за монитором и самозабвенно резалась в Real Monsters. Заглянув ей через плечо, я обнаружил, что дела у нее идут весьма неплохо… для девушки.

— Играла в такое раньше, да? — спросил я, нажимая кнопку на кофеварке и стараясь не слишком откровенно смотреть ей в вырез блузки. Следовало немного прийти в себя.

— Играла, — ответила Анна и отбросила челку, упавшую на глаза. — Который час, капитан?

— На Антраците? Полседьмого утра. Ты что, не спала всю ночь? — сообразил я. — Режим сбился? Бывает. Нужно хотя бы дня три, чтоб привыкнуть. Я, например, спать ложиться не собираюсь.

— Нам еще долго здесь торчать? — спросила Анна.

Я отхлебнул кофе и задумался. Очередной груз — какие-то детали — Горчаков обещал загрузить завтра, то есть уже сегодня. Спешки с его доставкой не было никакой. На задержки в два-три дня мой наниматель смотрел философски, понимая, что экипаж торгового звездолета — живые люди, и иногда им хочется отдохнуть от космоса и развеяться. Недолго, денек-другой. Так что я вполне мог позволить себе задержаться на Антраците, узнать, чем закончится эта история с отменой рейсов и — чем черт не шутит — тихонько сплавить пассажиров. Не вечно же здесь будет торчать союзный крейсер. Любая облава или проверка рано или поздно заканчиваются. Но, с другой стороны, чем дольше эти двое находятся на «Птахе», тем большими неприятностями это может для меня обернуться.

— Я спрашиваю, надолго мы здесь? — напомнила Анна и снова откинула челку с глаз. Глаза у нее были зеленые.

— Пара дней, — сказал я, — и, рейсы возобновят. Я не хочу везти вас на Алдан.

— Там пассажирских рейсов вообще нет, верно?

— Угу.

— Тогда, возможно, вы и правы, — вежливо ответила девушка и вновь уставилась в монитор. — Ах, черт!

Я понял, что она только что пропустила удар, и не стал мешать. Отправился прямиком в трюм — готовиться к погрузке и проверять, все ли в порядке. Потом мне пришло в голову лишний раз запустить системную диагностику. Естественно, тут же нашлась парочка мелких неполадок, и спать расхотелось окончательно. На механика я решил не тратиться и сам полез на обшивку — барахлила камера внешнего обзора. Вернувшись на корабль, Анну в кают-компании я уже не застал, зато там сидел ее отец. С выражением непереносимой скуки на лице он пил кофе.

— Анна сказала, что вы собираетесь задержаться на несколько дней, — сказал он, увидев меня.

Я кивнул.

— Надеетесь от нас избавиться?

— А вам нравилось путешествовать в таких условиях? В тесноте да не в обиде?

— Вы правы, здесь не очень удобно. — Он помолчал. — Но есть одна проблема. После визита союзного крейсера мы вряд ли сможем улететь пассажирским рейсом.

— Я так и знал! — на этот раз я сказал это вслух. — Полицейские прибыли не с обычной проверкой! Они ищут вас, и теперь у служб космопорта и у местной охраны есть ваши данные?

— Примерно так, — согласился Филипп Бовва. — Наши имена в черном списке.

— Разве это проблема? Раздобудьте поддельные документы.

— Вы полагаете, на Антраците это так просто?

— Не сложнее, чем везде, — я пожал плечами. — Если места знать.

Бовва усмехнулся.

— А вы не так просты, капитан. Не подскажете, куда обратиться?

— Обойдетесь, — буркнул я.

— Конечно, обойдемся, — спокойно сказал Бовва. — Информация распространяется со скоростью звездолета, а это очень, очень медленно. Высадите нас на какой-нибудь людной планете, куда пока не добралась полиция Союза и где мы сможем затеряться. Или мы уйдем прямо сейчас. Разберемся как-нибудь и без вашего участия.

Он цепко смотрел мне прямо в глаза, и я понимал: мне его не обмануть. Он уже догадался, что мне дорога моя репутация, моя работа и моя свобода, и я сделаю все, чтобы моих случайных пассажиров не нашли или нашли там, где не смогут связать со мной.

— Я отвезу вас на Алдан. А там посмотрим, — ответил я как можно холоднее.

— Спасибо! — Каждый раз его благодарность звучала как издевка. — И еще одна просьба, капитан. С корабля есть доступ в сеть Антрацита?

Я покачал головой. Доступ в сеть, разумеется, был, но я не такой идиот, чтобы разрешать этим доступом пользоваться.

— Я всего лишь хотел почитать новости из Центра, — он снова усмехнулся.

Я показал на монитор:

— Поищите местное ТВ, здесь есть двадцатичетырехчасовой информационный канал плюс несколько союзных. Новости опаздывают всего на пару суток.

По лицу Боввы было ясно, что ему этого мало, но большего я предложить не мог. Он сухо кивнул и направился в каюту.

— Можете прогуляться в космопорт, там есть общественные терминалы. Пароль не нужен, — бросил я ему в спину. — Если не боитесь.

Я думал, он ответит мне что-нибудь язвительное, но господин Бовва не обернулся. Я пожал плечами и отправился наблюдать за погрузкой. Дыхательная маска все время соскальзывала — кажется, я повредил ремень, пока занимался ремонтом. Грузчики косились на меня с неодобрением, наблюдая, как я, придерживая одной рукой респиратор, другой пытаюсь руководить их действиями. Наконец этот кошмар закончился, и Горчаков увез меня в бар, отмечать окончание тяжкого труда.

— Дай сюда, — сказал он, едва мы вошли в жилую зону.

Он отнял у меня маску, что-то там подправил, подкрутил и протянул мне.

— Ты слишком легкомыслен для звездолетчика, — сообщил он. — Разве тебя не учили, что кислородная маска иногда спасает жизнь?

— Учили, — согласился я. — У меня даже целый скафандр есть. И инструкция, в каких случаях его надевать. До сих пор мне не пришлось ее применять. А на планетах с нормальным воздухом я вообще хожу без маски, представляешь? Такое бывает.

Горчаков рассмеялся:

— Так выпьем же за пригодные для людей планеты! Раз уж они бывают.

— Тогда второй тост — за космический вакуум, — хохотнул я. — Он уж точно бывает, без сомнений.

Мы чокнулись и выпили и за то, и за другое. А потом за тех, кого с нами нет и уже не будет — не чокаясь, по древней традиции. И я почувствовал, как напряжение последних дней меня отпускает. Должно быть, организм приспособился к существованию в моей жизни двух новых раздражающих факторов — Филиппа и Анны Бовва. В конце концов, я был космическим пилотом и каждый день рисковал жизнью, не задумываясь об этом. Теперь я рисковал еще и свободой. И контрактом. И «Птахой». Но постепенно начал привыкать и к этому.

4.

На «Птаху» я вернулся глубокой ночью, но не успел запереть дверь рубки. Заверещал зуммер. Я кинул взгляд на экран — под аппарелью стоял Женька, неузнаваемый в дурацкой кислородной маске. Вздохнув, я опустил аппарель и спустился вниз. Приглашать его в гости я по-прежнему не собирался. К счастью, он был все на том же прокатном авто. Мы сели в машину.

— Я уже пьян и пить больше не хочу, — сообщил я, снимая маску. И тут заметил, что Женька вовсе не похож на человека, который приехал пригласить меня на вечеринку. — Что-то случилось?

— Не уверен, — ответил он. — Но я все же решил тебе сообщить. Мы пили только что с одним парнем, он сегодня вечером прилетел с Красного Неба. Ты ведь как раз оттуда, я не путаю?

— Не путаешь, и что? — мне показалось, что я задыхаюсь, хотя в машине было достаточно воздуха.

— Там высадился полицейский десант. Я прикинул по времени — почти сразу после того, как ты улетел.

— А я причем? — холодно спросил я. Мне очень не нравился испытующий Женькин взгляд и дрожь в собственных руках. — Погоди! Как этого — десант?

— А вот так. Мы тоже очень удивились. Но ему незачем врать. Проверяли все корабли, вывернули наизнанку космопорт. Искали двух преступников, как они сказали. Эти двое несколько недель жили в портовой гостинице, а потом исчезли. Похоже, улетели, хотя ни одного пассажирского корабля на космодроме в это время не было. Кроме твоего. Ты случайно не взял их, а, Леха? Леха, очнись! Это был ты, да?

— Нет, — онемевшими губами сказал я. — Я их не взял. Отказался. Улетели на грузовом, делов-то.

Я расспрашивал о них, вертелась в голове мысль. Это многие вспомнят — диспетчер, бармен. И, разумеется, не станут скрывать.

— Полицейские составили список всех кораблей, которые улетели за это время с планеты, и сказали, что проверят каждый корабль, слышишь, каждый! А значит, и твой. Видно, эти преступники натворили что-то очень серьезное. Я уверен, именно из-за них отменили рейсы. Наверное, их ищут по всему Краю.

— Наверное, — я слегка пришел в себя. — Спасибо, что предупредил. Я их не брал, но к допросу лучше быть готовым. — Я потянулся к двери.

— Маску надень! — напомнил Женька.

Захлопнув дверцу машины, я оглянулся. Женька смотрел на меня встревоженно и сочувственно. Он мне не поверил, вдруг понял я. Но и помощь не предложил. Впрочем, он прав. Мне уже ничто не поможет. Меня будут искать в первую очередь, и крейсер с Красного Неба вот-вот будет на орбите. Не многовато ли союзных полицейских для маленького Антрацита? Я попытался усмехнуться, но у меня не получилось.

Как во сне я поднялся в рубку, вытащил пистолет из ящика под панелью управления и постучал рукояткой в дверь пассажирской каюты.

Филипп Бовва открыл и моментально догадался о том, что случилось.

— Успокойтесь, капитан, — сказал он. — Вы сами сказали, что не можете нас убить.

— Зато я могу вышвырнуть вас с корабля немедленно! — прошипел я. — Наш контракт был выполнен в момент прибытия на Антрацит. Вы мне заплатили. Я вам ничего не должен. Убирайтесь!

— Что случилось, капитан?

Он прекрасно видел, что меня трясет. А у меня никак не получалось взять себя в руки. Я опустил ствол, прекратив позорно махать им перед носом Филиппа Боввы.

— На Красном Небе побывал полицейский десант и искал там вас. А теперь ищут всех, кто мог увезти вас оттуда. И я, очевидно, первый в списке.

— Вон оно что… — Бовва чуть отступил от двери. Каюта была такой крошечной, что пятиться дальше было некуда. Я остановился на пороге. Анна села на кровати, запахнула на груди просторную рубашку и посмотрела на меня с непонятным выражением на лице, какой-то смесью тревоги и вызова. Мне опять показалось, что она ведет себя как-то странно. Может, наркотики? И весь сыр-бор из-за нее?

— Вас не должны найти на моем корабле, — сказал я срывающимся голосом. — Я предпочел бы и сам убраться отсюда, но это бесполезно. Рано или поздно они меня догонят. Так что пусть проверят и убедятся, что никаких пассажиров на Красном Небе я не брал.

— Куда же мы пойдем? — удивленно спросил Бовва. — Во всех гостиницах просят документы. Да и где скрыться в городе под куполом?

— Мне плевать! — Это был уже крик.

— Я понимаю ваши чувства, — заговорил Филипп с издевательским сочувствием. — Но если нас схватят на Антраците, полиции не составит труда понять, кто именно нас сюда доставил. Что-то других кораблей с Красного Неба я тут не наблюдаю.

Я понял, что он прав. Только что прибывший капитан, поделившийся с Женькой информацией, был не в счет, его проверили. Я застыл на пороге, прекратив бездумно махать пистолетом. Анна хихикнула. Ну точно идиотка. Я бросил на нее быстрый взгляд. Она сдула челку со лба и подмигнула мне. Я покраснел, но не от смущения, а от стыда за свою истерику.

— Пойдемте в кают-компанию. Там поговорим, — предложил Бовва.

Я кивнул и попятился, давая им дорогу.

— Вы меня обманули, — заговорил я, когда мы устроились за столом в кают-компании, будто на военном совете. — Не дали себя зарегистрировать на подлете. Это была моя главная ошибка. До этого момента я мог смело заявлять, что ничего не знаю и ни в чем не участвовал, что бы вы не натворили.

Отец и дочь Бовва как-то нехорошо переглянулись, но я решил не уточнять, в чем именно они со мной не согласны.

— А теперь поздно! — закончил я свою мысль. — Я провез вас тайком, укрывал на корабле. Я уже соучастник. И не меньше вашего заинтересован, чтобы союзная полиция не нашла вас ни здесь, ни вообще.

Они синхронно кивнули, соглашаясь с ходом моих рассуждений. И даже не возражали, что специально поставили меня в такое положение!

— Сами подумайте, капитан, — заговорил Филлип. — Где можно скрыться так надежно, как на подобном корабле. Вы летаете по всему Краю, нигде не задерживаетесь надолго, не обязаны декларировать пассажиров. Вы вообще мало что обязаны делать, как бы вы тут не жаловались на полицейский произвол. Вы идеальное прикрытие. Мы не могли им не воспользоваться. Но насчет соучастия вы зря так переживаете. Мы вас заставили, это было принуждение. За это не судят.

— Но лицензию отобрать могут, — горько заметил я. — И корабль конфисковать в счет ущерба, нанесенного бюджету Союза Планет. Из расчета за каждый лишний день ваших розысков.

Бовва промолчал. Ему нечего было возразить.

— И к тому же, — добавил я, — вы не все просчитали. Например, что полиция пожелает проверить каждый корабль с Красного Неба.

— Там сотни кораблей! Мы не ожидали, что это будет так быстро.

— Думали, у Союза не хватит полицейских крейсеров? — горько пошутил я. — А мне что делать, а? Надежно спрятать вас на корабле я не смогу. Его обыщут вдоль и поперек, уж будьте уверены.

— У вас нет тайников для контрабанды?

— Нет. Но их тоже обыщут.

Анна засмеялась. Все это время она, как обычно, молчала. А теперь засмеялась. Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую, и она снова мне подмигнула. Я отвел глаза. Эта девушка начинала меня пугать.

— На Антраците прятаться негде, — резюмировал Бовва. — Возможно, вы правы, капитан, и нам действительно лучше уйти. Других вариантов я не вижу. По крайней мере, нас найдут не сразу, а вам удастся очистить ваше имя от подозрений и спокойно улететь.