Всемирный следопыт, 1928 № 07

— Содержимое неубедительно. Мы находили очень часто гораздо больше, — сказал он, пробегая глазами список найденных человеческих остатков. — Кроме того, — добавил он, — внутри его ничего не было найдено, принадлежавшего мужчине. Практика говорит, что полная награда в пятьдесят рупий выдается только тогда, когда обнаруживают наличие мужских остатков, меньшая награда — за женские остатки, и еще меньшая — за детские…

Я внутренне усмехнулся этому подразделению. Женщины в Индии, увы, еще до сих пор не имеют равных прав с мужчинами, даже тогда, когда их съедает крокодил!

Я предложил награду в 40 рупий. Хэд Клерк считал эту сумму слишком большой, но я твердо стоял на своем.

— Я считаю очевидным, — сказал я, имея непреодолимое желание подражать его манере говорить, — тот факт, что этот крокодил, без всякого сомнения, усвоил себе очень скверные привычки. Начав с женщин и детей, он получил возможность войти во вкус человеческого мяса, что впоследствии сделало бы из него настоящего людоеда. Поэтому я назначаю награду в сорок рупий.

— Как вам будет угодно, сэр, — пробормотал он кротко.

В другой раз я увидел уже не одного крокодила, а целую дюжину. Большие реки, которые впадают в Бенгальский залив, подвержены приливу и отливу на сотни миль вглубь материка, и многие из них кишат крокодилами. В жаркую погоду и во время дождей, когда вода теплая, их совсем не видно. За редким исключением можно заметить из-под воды кончик носа крокодила, который быстро исчезает при приближении баркаса. Но в зимние месяцы, когда вода холодная, они вылезают на пологие грязные берега и греются на солнышке.

При большом приливе реки затопляют берега и покрывают корни деревьев, образующих густые леса по обоим берегам, оставляя после отлива мягкую грязь в несколько футов толщиной. Здесь крокодилы, ложась из предосторожности у самого края воды, греются на солнце. Иногда они лежат целыми стадами. Их огромные, грязно-серого цвета туловища с трудом можно отличить от такого же грязного берега.

_{Крокодилы, ложась из предосторожности у самого края воды, греются на солнце…}

Старые крокодилы, отвратительные животные, достигающие 51/₂ метров длины, спят всегда с открытым глазом, почему бывает трудно подойти к ним на выстрел. Слабым движением хвоста они бесшумно соскальзывают в воду, как только человек приближается к ним на близкое расстояние. Молодые же крокодилы, наоборот, спят так крепко, что можно приблизиться к ним на несколько метров и не быть замеченным.

Но даже и тогда нельзя считать охоту на них удачной: крокодила трудно убить наповал. Роковое место у него находится за ухом, но, чтобы отыскать это место из баркаса или лодки, надо быть метким стрелком. Если первый выстрел будет неудачен, то второго не удастся сделать: огромное отвратительное туловище с быстротою молнии исчезает в воде. Даже в том случае, когда крокодил бывает смертельно ранен, он сползает конвульсивным движением с берега в воду, а поглощенный большой рекой, он никогда уже не может быть найден.

Полукруг из бамбука, доведенный до русла реки и составляющий крепкую ограду, является единственной надежной защитой для купального места, но даже и сюда удается иногда ночью пробраться какому-нибудь крокодилу и выждать первого купальщика.

Рассказам в Сандррбансе[47]) о дерзости, смелости и свирепости крокодилов— нет конца.

В одном полицейском участке, на берегу реки, не так давно полицейский чиновник делал перекличку арестованным, подготовляя их к отправке в главное управление. Вдруг с низкого берега выскочил огромный крокодил, схватил ближайшего арестованного и с быстротой молнии утащил его в воду на глазах у всех его товарищей и полиции.

В другой маленькой речке поселился крокодил, который утащил уже семь человек; за поимку его была назначена особая награда. Один туземец-шикари, наконец, убил его из своего удивительного мушкетона[48]) и, сопровождаемый многочисленными обитателями деревни, принес ко мне в штаб-квартиру для получения награды. Я вышел на веранду, чтобы осмотреть убитое животное, поздравил шикари с успехом, а жителей деревни — со счастливым избавлением от ужасного бича, и заставил выплатить шикари положенную награду в моем присутствии.

Час спустя, уходя из канцелярии, я опять увидел туземцев, несмотря на то, что крокодил был унесен. Я понял, что они хотели говорить со мной, остановился и спросил, чего они хотят.

Один из туземцев вышел вперед.

— Сагиб, — сказал он, — вы заплатили нам за то, что мы убили крокодила, но внутри крокодила находятся наши жены, наши сестры и родственники. Не дадите ли вы нам денежное вознаграждение также за них?

Только один раз я встретил в Сандербансе то, что называют «ручными» крокодилами. Они находились в огромном бассейне, в одном из тех, которые, по преданию, устроил хан Джахан-Али, царствовавший 450 лет назад. Здесь же поблизости процветал большой город, от которого в настоящее, время ничего не сохранилось, кроме большой мечети с семьюдесятью семью куполами и могилой «святого» воина. Бассейн известен под названием Горадиджи. Предание говорит, что он занимал такое большое пространство, что только очень сильная лошадь могла обежать вокруг него не устав.

В этом бассейне находится много крокодилов, о которых говорят, что они потомки тех, которых пустил туда хан Джахан-Али. Туземцы называют их «ручными» крокодилами и доказывают «а деле полное бесстрашие по отношению к ним. Мужчины, женщины и дети купаются в бассейне с полной беспечностью. Каждый житель деревни старается показать замечательных крокодилов посетителю, вызывая их нараспев странным голосом:

— Ао, калапар!

— Ао, далапар![49])

Некоторое время ничто не нарушает удивительного спокойствия озера, лишь большие розовые цветы лотоса с широко раскинутыми листьями придают легкое колебание поверхности воды. Но вскоре легкий всплеск воды возвещает о показавшемся из воды кончике носа крокодила.

Быстро, в сопровождении другого, он движется по озеру — прямо к вам. В мелкой воде у берега, выставив себя напоказ, они полуплывут, полуползут; потом, уставившись отвратительными жадными глазами на туземца, замирают в ожидании.

Туземец, держа высоко в воздухе двух цыплят, приманивает ими крокодилов. Наконец, цыплята брошены. С необычайным проворством, несмотря на свое огромное неуклюжее туловище, крокодилы бросаются вперед, и цыплята, испустив предсмертный крик, исчезают в отвратительных огромных пастях чудовищ…

_{С необычайным проворством крокодилы бросаются вперед, и цыплята исчезают в пастях чудовищ…}

Гигантские животные ускользают обратно в озеро, и вода смыкается над ними в своей ненарушимой глади…

--------------

СЕРИЯ.ЛИКИ ЗВЕРИНЫЕ

Под редакцией Вл. А Попова

15 сборников необычайных рассказов из жизни домашних и диких животных. Все книги в красочных художественных обложках и с рис. художн. В. Ватагина.

ВЫШЛИ ИЗ ПЕЧАТИ:

Бизоны 70 к., Волки 70 к., Кони 70 к., Кошки 70 к., Крысы 70 к., Лисы 70 к., Лоси 70 к., Львы 70 к., Медведи 70 к., Обезьяны 70 к., Олени 70 к., Ослы 70 к., Слоны 70 к., Собаки 70 к., Тигры 70 к.

ГОТОВЯТСЯ К ПЕЧАТИ:

ЖИВОТНЫЕ:

Рыси. — Белки. — Верблюды. — Летучие мыши. — Козлы. — Зайцы, — Кабаны. — Еноты. — Киты.

ПТИЦЫ: Чайки. — Голуби. — Совы. — Журавли. — Лебеди. — Куры.

НАСЕКОМЫЕ: Муравьи. — Пчелы. — Пауки.

РАЗНЫЕ:

КРОКОДИЛЫ Черепахи. — Змеи. — Лягушки. — Осьминоги. — Акулы — и др.

Подписчики журнала «Всемирный Следопыт» пользуются скидкой в 30 %. Книги высылаются по получении задатка в размере 1/5 части стоимости заказа (можно марками). На остальную сумму делается наложенный платеж. При высылке всей суммы заказа вперед — пересылка БЕСПЛАТНО.

Заказы и деньги направлять по адресу:

Москва, центр, Ильинка, 15, Акционерн. Издат. Общ-во «Земля и Фабрика».

НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

БОЧЕНКИНА И ХВОЩА

_{СЕРИЯ ЮМОРИСТИЧЕСКИХ РАССКАЗОВ}

_{В. ВЕТОВА}

Находка дирижабля[50])

Было веселое апрельское утро. Мы с Семеном Семенычем сидели в тесном шалашике на берегу Щадилова пруда и не спускали глаз с небольшой стайки диких уток. Они чернелись на открытой воде шагах в полутораста от нас. Повернув широкие носы в нашу сторону, они покачивались на волнах и словно говорили нам: «А вам в нас не попасть — мы далеко!..»

— Эх, Владим Сергев, кабы у меня сейчас была моя шомполка «дирижабль», я бы и отсюда хватил и, уж как хотите, а тройку бы сшиб! Ну, что ты будешь делать с эдакой фыкалкой! — и Семен Семеныч пренебрежительно щелкнул пальцем по стволам своей легонькой централочки.

— Верите ли, Владим Сергев, сколько я после дирижабля ружей ни испробывал — все дрянью оказались: фык, фык— и больше ничего… Эх, бывало, заложу это я в дирижаблик тройной зарядище, да как садану!..

— Семен Семеныч, зачем вспоминать прошлое! Ваш дирижабль погиб. Он с прошлой осени покоится на дне Ивлевского озера. Пора привыкнуть к мысли, что дирижабля у вас больше нет. Не расстраивайте же себя понапрасну… Стойте, утки, кажись, подплывают…

Мы замолчали. Утки, в самом деле, тихонько приближались к нам. Мы ждали их очень долго. Стайка была уже от нас шагах в девяноста, как вдруг птицы почему-то раздумали плыть к берегу и повернули назад, медленно удаляясь от нас.

— Владим Сергев, давайте саданемте по ним разом. Наводите в середку… Готово?.. Ну, раз… два… три…

Мы выпалили одновременно и осыпали дробью всю стайку. Утки мгновенно сорвались с воды и полетели прочь. Одна лишь кряква оказалась подраненой. Часто взмахивая одним крылом, она быстро уплывала от нас и разом оказалась вне выстрела.

— Нет, Владим Сергев, как хотите, а с такими ружьями — не охота, а официальная порча характера. Без дирижабля я все равно, что без рук. Без дирижабля я вроде как не существую…

Результат утра был плачевный. Уток летало много, а мы взяли лишь пару крякв. Мой друг взгрустил.

— Владим Сергев! — говорил он. — Весь аппетит к жизни у меня пропадать начинает, и охочусь-то я без всякого аппетита. Скучно без дирижабля. Скучно без его милого грома. Достанем его со дна озера!

— Друг мой, да в своем ли вы уме? Чтобы извлечь дирижабль из недр Ивлевского озера, вам, пожалуй, придется выписывать морских водолазов. Дешевле будет заказать тульским мастерам новое ружье на фасон дирижабля.

— Владим Сергев, такого ружья теперь нипочем не сработают. Покойный дирижабль — старинное ружье, и делал его знаменитый турецкий мастер. Больших денег, говорят, это ружье стоило. Помните, как летошний год я из него одним выстрелом шпокнул сразу восемь диких уток? Дирижабль надо достать…

— Сумасшедший, как же вы его достанете?.. Пустое вы говорите!

Семен Семеныч глубоко вздохнул и крепко задумался.

* * *

Весна была в полном разгаре. Семен Семеныч окончательно закис и перестал ходить да охоту. Я принужден был охотиться в одиночестве. Когда, возвращаясь. со своих охот, я заходил к другу, чтобы поделиться с ним впечатлениями, то почти всегда заставал его скучным и задумчивым. Мрачное настроение моего друга было не чем иным, как тоской по утраченному любимому ружью.

Настало лето. Я с грустью смазал свою централку и запрятал в пыльный чехол, чтобы вытащить ее оттуда лишь накануне 1 августа, когда наступит открытие сезона охоты… И вот, когда до 1 августа оставалось уже каких-нибудь три дня, я зашел к приятелю, чтобы узнать, не изменилось ли его настроение. Я хотел предложить ему совместно открыть охоту и отправиться в соседний уезд, изобиловавший дупелями.

Семена Семеныча не было дома, а его почтенная супруга оказалась в отвратительном настроении. Она объявила мне, что ее «окаянный» муж теперь целыми днями отсутствует из дому.

— Сеня совсем от рук и от дому отбился. То к доктору Никитскому зачем-то ходит, то в аптеку бегает, а сам все скрытничает.

— Может быть, он болен? — осведомился я.

— Здоровешенек… Разве больные такие бывают?..

В это время в прихожей послышались шаги, и в комнату вошел сам Семен Семеныч.

— Владим Сергев, мое почтение… Давненько я вас не видел!

Мой друг весело улыбался и крепко жал мне руку. Он был в каком-то приподнятом настроении и почему-то имел торжествующий вид.

— Семен Семеныч, я пришел к вам узнать, как вы насчет первого августа соображаете… Поедем ли мы с вами охотиться на дупелей?

— Очень просто, что поедем за утками.

— Значит, хандра ваша прошла?.. Очень рад…

Семен Семеныч весело подмигнул и оглянулся на жену. Она стояла к нам спиной и энергично перетирала грязную посуду. Мой друг быстро наклонился ко мне и тихонько шепнул:

— Владим Сергев, завтра утречком приходите к городскому пруду. Я вас буду поджидать у заливчика… Вы мне до зарезу нужны… дело есть.

Я с удивлением посмотрел на Семен Семеныча. Он не дал мне говорить.

— Тсс… — прошептал он и, подняв, палец к губам в знак молчания, красноречиво указал в сторону Матрены Андреевны.

Меня разобрало любопытство. Мне очень хотелось спросить моего друга, какое это такое было у него секретное дело, которое он скрывал от жены, однако, Матрена Андреевна все время упорно торчала в комнате, а при ней спросить было невозможно.

Я собрался уходить и попрощался. Семен Семеныч проводил меня в сени и, пожимая руку, еще раз напомнил мне:

— Так, значит, завтра, к девяти часам утра я вас жду у заливчика.

— Семен Семеныч, что за таинственность? Скажите, что вы затеваете?

— Владим Сергев, завтра узнаете….

* * *

В 9 часов утра я подходил к небольшому заливчику городского пруда, неподалеку от школы 2-й ступени. На берегу лежала лодка Семен Семеныча-Он сидел в ней и с деловитым видом прибивал к скамье какой-то деревянный? вал на подставках… Эта лодка была в свое время сколочена руками моего друга из «подручного матерьяла». На ее постройку пошли дощечки из-под, каких-то ящиков, старый забор и даже ржавое кровельное железо. Когда-то Семен Семеныч мечтал установить на этой лодке двигатель собственного изобретения. По сему случаю мой друг даже назвал свою лодку «Самоторкой». Затея с двигателем почему-то не удалась, но громкое название «Самоторка» так и осталось за этим странным судном.

Семен Семеныч был очень весел.

— Ну, Владим Сергев, за дело!..

Мой друг быстро выскочил из «Самоторки», подбежал к ракитовому кусту, росшему рядом, извлек из-под него кулек, подтащил его к моим ногам и вытряхнул на землю содержимое.

Прежде всего мне бросился в глаза, большой детский резиновый мяч. Мячик был обыкновенный — полосатый, синий с красным. Далее я заметил два самых обыкновенных кирпича с привязанными к каждому из них старыми сандалиями. Тут же валялись велосипедный насос, длинная резиновая трубка и лопата.

Покуда я с любопытством разглядывал эти предметы, Семен Семеныч успел быстро раздеться. Он неожиданно предстал передо мной в том самом виде, в каком он появился на белый свет. Затем взял резиновый мяч. Тут я заметил, что к нему был приделан обрывок старой резиновой автомобильной камеры. Мой друг поднял мяч над головой и с усилием просунул голову в широкий отрезок автокамеры. Я вздрогнул: из полосатого мячика на меня неожиданно выглянули хитрые глаза моего друга. Чуть прищурившись, эти глаза смотрели на меня через два круглых стеклышка, искусно вставленных в тонкие стенки мячика. Шею Семена Семеныча плотно сжимал отрезок автокамеры.

_{C. С. Боченкин (в водолазном костюме своего изготовления).}

— Семен Семеныч, что все это значит?!

Семен Семеныч не отвечал. Быстрым движением он туго обматывал вокруг шеи поверх камеры длинный и широкий клеенчатый бинт и затянул его шнурком.

— Семен Семеныч, опомнитесь, вы с ума сошли!..

Мой друг не обращал на меня ни малейшего внимания. Он уселся на траву и проворно обулся в старые сандалии с привязанными к ним тяжелыми кирпичами. Тут я не на шутку перепугался, решив, что имею дело с явно умалишенным.

— Семен Семеныч, чорт вас возьми! — закричал я не своим голосом. — Бросьте дурака валять, не пугайте, иначе я сейчас от вас убегу!..

— Владим Сергев, не будьте дитей! — глухо прозвучал из полосатого мячика голос моего друга. — Берите насос и накачивайте помаленьку.

Семен Семеныч сунул мне в руки велосипедный насос, а сам смело устремился в воду, неуклюже шлепая кирпичами, привязанными к старым сандалиям.

— Ну, качайте же, качайте, вам говорят! — доносился до меня сдавленный нетерпеливый голос.

Я заметил, что от велосипедного насоса шла длинная резиновая трубка. Конец ее уходил в самый мячик, надетый на голову Семена Семеныча. Я машинально принялся качать и с ужасом заметил, что Семен Семеныч вдруг исчез под водой. На том месте, где нырнула, его полосатая голова, теперь тихонько-булькали пузыри. С сильно бьющимся; сердцем я продолжал качать…

Прошла жуткая минута — Семен Семеныч не показывался. Лишь маленькие пузырьки попрежнему побулькивали в зеленой воде. Прошла еще минута. Моего друга не было… Это было свыше моих сил. Я быстро скинул с себя ботинки и только что приготовился ринуться в пруд, как из воды вдруг показалась круглая полосатая голова. Она глухо и с укоризной проговорила:

— Владим Сергев, где ваша совесть! Так-то на вас можно положиться!.. Вас. просят дело делать, а вы ваших друзей лишаете воздуха!..

Я стоял, как громом пораженный, а Семен Семеныч, выйдя на берег, принялся снимать с головы полосатый мячик. Когда я снова увидел его симпатичное лицо и убедился, что он жив и здоров, дар слова вернулся ко мне.