Тайная страсть леди Эстер

– Ах да, пожалуйста! – воскликнула Джулия. – Мне очень хочется домой.

Лорд Ленсборо молча спешился и, взяв в руку поводья, нагнулся и подставил ей ладони, чтобы она могла сесть в седло.

– Эстер, вам тоже пора возвращаться. – Эмили мягко тронула ее за плечо. – Вы совсем замерзли.

– Снелгроув, пожалуйста, проводите мисс Дин домой, – сказал Ленсборо. Вашу кобылу я сам отведу назад на конюшню. Она не должна возвращаться одна.

Поняв, что его прогоняют, Снелгроув вынужден был подчиниться. Он спешился, взял Эмили под руку, поклонился всем и, бросив Эстер последний торжествующий взгляд, зашагал по лугу.

– Пора уходить, мадам.

Эстер сделала вид, что не слышала безапелляционного приказа лорда Ленсборо. Вытерев с лица слезинку тыльной стороной ладони, она опустилась в траву на колени и крепко обняла Лину. Лорд Ленсборо резко отвернулся, что-то бормоча себе под нос.

– Вы скоро вернетесь, леди Хетти? – спросила девочка, выпутываясь из ее объятий. – Мне пирожное очень понравилось.

Поверх ее головы Эстер посмотрела на Джая.

– Если можно… – Она многозначительно посмотрела на своих кузин, которых уводил мистер Фаррар. – Конечно, я вернусь.

Джай кивнул в знак согласия.

– Уж я присмотрю за ней, леди Хетти, – ворчливо пообещал он.

– Знаю. – Она встала, отряхивая юбку от сухого папоротника и пепла. – Вы всегда хорошо заботитесь о ней. И пришлете мне весточку, если у вас будут неприятности?

Джай кивнул, посадил Лину на свои широкие плечи, а Эстер поспешила отвернуться. Она больше не могла сдержать слез, которые катились по ее лицу, и, не желая, чтобы Лина заметила, как она огорчена, быстро зашагала по тропинке к дому, пройдя мимо лорда Ленсборо, который почти загораживал ей дорогу.

Она не успела зайти далеко в рощу, когда почувствовала, как чья-то рука схватила ее за плечо.

– Вот, – сухо сказал он, – возьмите платок и утрите слезы.

– Спасибо, – машинально ответила она, беря платок. – Вы снова очень злитесь на меня, да?

– Вас это удивляет?

– Да. – Она высморкалась. – Дядя Томас предупредил меня, сказал, чего ожидать, но я уже начала думать, что вы… – Ярость, с какой он произнес несколько ругательств, заставила Эстер вспомнить их первую встречу. Вот настоящий лорд Ленсборо: с черным сердцем и черной душой! Ей только показалось, что он добрый и порядочный.

Ее охватил ужас. Неужели он так возмущен тем, что она нарушила приличия, и теперь не женится на одной из ее кузин? Неужели они тоже запятнаны в его глазах только потому, что состоят с ней в родстве?

– Вы ведь не передумаете ухаживать за моими кузинами из-за того, что случилось? Ни они, ни тетка ничего не знают о том, что я хожу в цыганский табор…

– Должен ли я заключить из ваших слов, что вашему дядюшке все известно?

Эстер кивнула.

– Это уже переходит всякие границы! – вскричал он.

Эстер тут же перешла в нападение:

– Как можете вы быть таким нетерпимым?

– Нетерпимым? Да кто способен терпеть, когда его так обманули?

– Мы вовсе не собирались обманывать вас… Просто дядя не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Особенно мои кузины или моя тетушка. Он считает, что они очень расстроятся.

Лорд Ленсборо издал странный сдавленный звук.

– Так что… они совершенно невинны. Вы ведь мне верите?

– О, да. В отличие от вас, ваши кузины – именно такие, какими кажутся. Чистые грифельные доски, на которых я могу написать все, что захочу.

Эстер покраснела.

– Как вы можете говорить такие ужасные вещи! Джулия и Фиби – живые люди со своими чувствами, а вовсе не грифельные доски, на которых вы можете писать что вам заблагорассудится! – Она сжала кулаки. – И, к вашему сведению, мне все равно, что вы думаете о том, что я общаюсь с цыганами. Я люблю Лину и никогда не буду ее стыдиться. Если это расходится с вашим представлением о приличиях, что ж, я очень рада. Зачем мне одобрение бесчувственного, бессердечного человека вроде вас?

Он дернулся так, словно она его ударила.

– Не стоит держать лошадей на холоде, – сказал он, поворачивая на тропинку.

Он слышал, что Эстер идет за ним, но не мог заставить себя обернуться, хотя услышал, как горько она плачет. Как мог ее дядя позволить ей бегать к любовнику, пока она живет под его крышей? Или представлять ее своим гостям, как будто она порядочная девушка? Или ему все равно, лишь бы о ее похождениях не знали ее невинные родственницы?

И все эти разговоры о ее застенчивости… Он ведь с самого начала понял, что это обман. Не застенчивость, а чувство вины делало ее неуклюжей в присутствии мужчин-холостяков. Она прекрасно понимала, что не может выйти замуж за порядочного человека. Вот почему сэр Томас велел ему держаться от нее подальше.

Но, если он не хотел, чтобы правда выплыла наружу, почему он вообще не скрыл ее от гостей?

Лорд Ленсборо все быстрее гнал своего мерина вперед; мысли в голове путались. Наверное, в семье не хватает средств для того, чтобы сослать девушку в какое-нибудь отдаленное имение и навсегда забыть о ней. А если бы дядя попытался отделить ее от остальных родственниц в пределах дома, они наверняка начали бы задавать неудобные вопросы.

Почему она просто не ушла жить к своему любовнику-цыгану? Такого рода позорные тайны рано или поздно становятся явными. Репутация дочерей сэра Томаса находилась под угрозой из-за того, что они в родстве с леди Эстер.

Приходится признать, что сэр Томас просто изгнал незаконнорожденного ребенка и велел Эстер хранить тайну, чтобы оградить доброе имя своих дочерей.

Хотя Лайонел Снелгроув с самого начала не нравился лорду Ленсборо, он решил, что сейчас нужно быть ему благодарным. Снелгроув раскрыл тайну Эстер и тем самым избавил его от позора. Ведь он мог совершить ужасную ошибку, сделав предложение женщине, которая родила ребенка от грязного цыгана! Такого позора он бы не пережил.

Глава 9

– Дядя Томас, я все погубила! – Эстер, спотыкаясь, вошла в дядин кабинет, где он занимался своей коллекцией табакерок.

– Очень сомневаюсь, дорогая моя. – Он улыбнулся ей. – Ну, рассказывай, что ты еще натворила!

– Сегодня я ходила навестить Лину. Да, я помнила, что вы просили меня этого не делать, но Джулия и Фиби уехали кататься с лордом Ленсборо и его другом, и я решила, что мне ничто не угрожает. Я и подумать не могла, что они поедут в ту же сторону!

– Так… – Сэр Томас осторожно закрыл очередную табакерку и отставил ее в сторону.

– Конечно, они меня увидели. И все получилось, как вы и предсказывали. Лорд Ленсборо по-настоящему рассердился на меня. Стоило мне подумать, что он… – Эстер, дрожа, опустилась в кресло напротив дядиного стола.

– Стоило тебе подумать, что ты убедила его заняться благотворительностью, ты решила, что он сочувственно отнесется и… к другим делам? – Сэр Томас покачал головой. – Учредить благотворительный фонд в память брата – одно, но смириться с тем, что благородная девица якшается с бродягами, – совсем другое.

– А еще Джулия сказала: мол, нет ничего плохого в их визите, раз вы позволяете мне там бывать… Теперь лорд Ленсборо ни за что не женится на ней! – Она нервно рассмеялась. – Выходит, из-за меня кузины лишаются возможности сделать блестящую партию!

– Эстер, возьми себя в руки! Мы пока не знаем, будут ли какие-либо последствия.

– Но лорд Ленсборо наговорил мне ужасных вещей, а я… я вышла из себя и тоже в долгу не осталась!

К удивлению Эстер, ее дядя усмехнулся:

– В самом деле? Хотелось бы мне на это посмотреть!

– Нет, дядя Томас, я повела себя отвратительно!

– По-моему, хорошая взбучка пойдет ему только на пользу. Я бы и сам с удовольствием… нет-нет, не стоит. Лучше скажи вот что. Давал ли он тебе повод… только подумай хорошенько, дорогая, прежде чем отвечать… итак, можно ли, судя по его поведению, сделать вывод о том, что твои поступки повлияли на его мнение о моих девочках?

– Нет… Нет, он назвал их чистыми грифельными досками.

– Вот видишь! Ничего страшного. Хотя, признаюсь откровенно, мне все равно, выйдет ли кто-то из них за лорда Ленсборо или нет. Я хочу одного: чтобы мои девочки были счастливы. Если он настолько груб, как тебе кажется, может быть, он неподходящий муж для них. – Сэр Томас нахмурился. – Эстер, сделаешь ли ты кое-что для меня? Помню, я сам запретил тебе рассказывать кому бы то ни было о происхождении Лины. Я, глупец, надеялся, что нам удастся сохранить в тайне сам факт ее существования. Но, может быть, будет даже лучше, если лорд Ленсборо узнает все.

– Все?!

– Да. Если ты расскажешь, как была больна и как начала возвращаться к жизни, увидев ребенка своего брата… – его собственные глаза заблестели, – возможно, он смирится с тем, что я позволил тебе видеться с твоей племянницей, пусть и незаконнорожденной.

Если ты расскажешь, что мне недостало духу запретить тебе общаться с девочкой, которая так похожа на твоего брата…

– Все было не так! – вспыхнула Эстер. – Мне хотелось искупить его преступление. Я считала брата хорошим человеком, но он использовал ту женщину, а потом бросил ее с ребенком!

Сэр Томас примирительно поднял руки:

– Лину он не бросал! Ведь он умер до того, как узнал о ее существовании.

– Что не делает его поступок менее ужасным.

– Да, – вздохнул сэр Томас. – Сколько всего пришлось исправлять после этого молодого повесы… – Он сокрушенно покачал головой. – Понимаю, тебе больно будет рассказывать о нем, но…

– Конечно, я все ему расскажу, если вы так хотите. Я бы ни за что не простила себя, если бы мой поступок причинил горе вам. – Эстер в отчаянии уронила голову на грудь. – По-вашему, будет лучше, если я совсем перестану видеться с Линой?

– Кто знает? Я поступил так, как считал наилучшим для тебя, для Лины и, конечно, для моих девочек. Если сегодня и совершилось зло, во всем виноват только я. – Сэр Томас сокрушенно улыбнулся. – Хотя я не мог предвидеть, что человек вроде лорда Ленсборо случайно раскроет твою семейную тайну.

В тот вечер за столом царила гнетущая атмосфера. Лорд Ленсборо пребывал в дурном настроении, которое даже не пытался скрыть. Джулия вызвала его гнев несколькими глупыми замечаниями, а Фиби так нервничала, что почти все время молчала. Эстер не поднимала глаз, а маркизу хотелось, чтобы она ощутила на себе весь его гнев из-за того, что она вообще сидит со всеми за одним столом. Даже леди Грегори, которая обычно не замечала настроения других, вздохнула с облегчением, когда дамы наконец встали и вышли из-за стола.

– Что случилось? – спросила она. – Почему он сегодня в таком ужасном расположении духа?

Джулия и Фиби переглянулись и пожали плечами, обе решили, что лучше не упоминать об их поездке в цыганский табор. Единственным человеком, который вел себя как обычно, был сэр Томас. Он ел с аппетитом, словно не замечая состояния сотрапезников, а когда дамы ушли и слуги убрали со стола, он с улыбкой поднес к губам первый бокал портвейна.

– Милорд, у вас выдался интересный день? Слышал, вы ездили кататься с моими дочерьми на Богородицын луг. – Лорд Ленсборо прищурился, когда сэр Томас передал ему портвейн, но не попался на удочку. – Эстер говорила, вы были не очень довольны, когда узнали, что она навещала своих друзей.

– Естественно, подобных вещей я не одобряю, – отрезал лорд Ленсборо.

– В самом деле, милорд? – Сэр Томас с преувеличенным изумлением поднял брови. – Как всегда, когда моя племянница занимается благотворительностью, ее сопровождала мисс Дин. Последние шесть лет Эстер регулярно навещает этих людей. Возможно, я чего-то не понимаю? Я местный мировой судья, и у меня вошло в привычку не выносить приговора, не выслушав всех заинтересованных лиц.

Лорд Ленсборо метнул на хозяина дома взгляд, который обычно вгонял в дрожь его противников. К его удивлению, он увидел, что сэр Томас спокойно потянулся за щипцами для орехов.

– Уверены ли вы, что имели право отчитывать мою племянницу? – поинтересовался он. – Что дало вам право обращаться с ней так, что она прибежала домой в слезах?

Стивен поморщился, когда грецкий орех, который сэр Томас держал в руке, раскололся и кусочки скорлупы разлетелись по столешнице.

Разумеется, он имел полное право ее отчитывать! Честь по-прежнему обязывает его жениться на одной из дочерей этого человека. Значит, придется признать их распутную кузину своей родственницей.

Шесть лет… Лорд Ленсборо отпил портвейна. Шесть лет назад Эстер было не больше четырнадцати. Совсем девочка! Значит, она забеременела еще раньше, когда ей было тринадцать. Скорее всего, она просто не понимала, что делает. Или… холодный ком образовался у него в груди… что с ней делают. Возможно, сэр Томас намекает на то, что он не покрывает разврат, а хочет защитить племянницу после того, как она стала жертвой преступления?!

О боже! Бедная Эстер! Ничего удивительного, что она так боится мужчин. Хотя… Что бы там ни произошло, напрасно ее пытаются вернуть в общество, даже если она не виновата. Он залпом выпил портвейн и налил себе еще.

Да в самом ли деле тот угрюмый цыган – отец ребенка Эстер? Вряд ли сэр Томас пустил бы его табор в свои владения, если бродяга соблазнил или изнасиловал ее! Судя по тому, как решительно он защищает племянницу, если бы дело обстояло именно так, сэр Томас скорее встретил бы цыган с дробовиком. Должно быть, ребенка просто отдали цыганам на воспитание с тем, чтобы у Эстер была возможность время от времени видеться с ней, когда они кочуют в этих краях.

Гнев его постепенно отступал. В конце концов, никто не вынуждал его жениться на Эстер. Он сам решил сделать ей предложение. Более того, сэр Томас не однажды просил его держаться от Эстер подальше. Он же, из-за своей извращенной гордости, нарочно поступал наперекор.

– Эстер решила, что, поскольку вы против, она больше не пойдет в табор, пока вы здесь. Она не хочет обижать вас и задевать вашу гордость.

– Обижать меня? – Маркизу стало стыдно. После всего, что ей пришлось вынести, она отказывается от общения с ребенком, которого она так любит, только чтобы не обижать его! – В этом нет необходимости.

– А Эстер считает, что есть. И я с ней согласен. Теперь, когда мои девочки видели цыган, ее визиты могут вызвать вопросы, на которые Эстер предпочла бы не отвечать.

– Понятно… – Что еще он мог сказать?

– Милорд, вы совершенно уверены, что больше не желаете ничего узнать в связи с тем, что я защищаю свою племянницу? – спросил сэр Томас, удобнее разваливаясь в кресле.

– Нет, сэр, – с горечью ответил лорд Ленсборо.

– И все же Эстер хочет поговорить с вами. Поскольку вы в скором времени женитесь на ком-то из ее родственниц, будет только справедливо, если вы услышите историю из ее собственных уст.

Подобное предложение показалось ему гнусным. Он не желал слушать, как женщина, на которой он собирался жениться, будет рассказывать ему подробности своего падения.

– По-моему, на эту тему уже было сказано достаточно.

– А я не согласен! – неожиданно подал голос Стивен. – Вы нанесли тяжкое оскорбление чувствительной молодой леди без всякого повода с ее стороны. Меньшее, что вы можете сделать, – позволить ей изложить свою версию и как-то наладить с вами отношения.

Он явно намекал на то, что он обязан извиниться перед Эстер. Черт побери, он прав! Лорд Ленсборо едва заметно склонил голову. Какие бы гнусные тайны ни скрывало ее прошлое, его сегодняшнее поведение ничто не оправдывает.

Он замялся на пороге гостиной; взгляд его устремился туда, где в углу, в стороне от остальных, сидела Эстер. Она задумчиво смотрела в камин, ее пальцы судорожно сжимали вязанье. Лорд Ленсборо придвинул к ней стул и уселся рядом.

– Позвольте извиниться перед вами за мою сегодняшнюю несдержанность. – Он не повышал голоса, хотя говорил весьма пылко. – Мои манеры достойны сожаления. У меня не было никаких причин так грубо говорить с вами. Вы простите меня?

Она озадаченно нахмурилась, затем едва заметно покачала головой.

– Мне не за что вас прощать. Ни один джентльмен не среагировал бы по-другому. Во всем виновата я сама. – С этими словами она встала и вышла.

Сразу же после чая он ушел к себе. Ему надо было подумать. Леди Эстер считает его бессердечным, но она ошибается. О, как она ошибается! Теперь он точно знает, что у него есть сердце, потому что оно болит.