Уровни Эдема [СИ]

- Так награда - она ведь должна ждать героя, а не он за ней ходить, выпрашивая. От души оно должно быть. - Произнес я вполне искренне.

- Ну хочешь, я тебя поздравлю? От чистого сердца?

- Поздравления принцессы идут в комплекте с поцелуем? - Тут же деловито уточнил.

- Нет.

- Пф, - совсем погрустнел я.

- Ох... Ладно, - закатила она глаза. - Поднимайся.

- Даже не подумаю. Герой ранен.

- Сергей!

- Я серьезно, - охнул я, чуть повернувшись. - Два шва на спине.

Кто бы знал, что кора дерева может быть такой острой...

- Ну, тогда ладно, - чуть ворчливо пробормотала Лена, забираясь на кровать с коленками и нависая надо мной.

Для навигации в полутьме комнаты, положил ей руку на талию и чуть привлек к себе.

- Только один поцелуй! - Строго предупредила она.

- За каждый подвиг, - согласно кивнул я за мгновение до дегустации сладости алых губок.

Поздравляли меня долго, вдумчиво - явно от чистого сердца. Подтверждением тому было загнанное дыхание, как бывает после искренней речи, сказанной за один раз. Или же - после исполнения дивной мелодии, прервать которую - значит испортить.

- Это за превозмогание холода, - шепнул я, глядя в искрящиеся в полутьме глаза, и вновь объединил наши уста.

На этот раз Лена не стала опираться на руки и осторожно прилегла на меня сбоку, открыв простор для поглаживаний ладной спины и изящной шейки ладонями.

- Это за победу над похитителями, - провозгласил я название прошедшего награждения и тут же плавным маневром перенес Лену на спину. - А это за спасение мальчишки, - тронул мимолетно ее губы, и пока из пелены страсти Лены выглядывало удивление, украсил сквозь футболку поцелуем левую грудь. А там и осторожно оттянул ткань, касаясь нежной кожи устами.

- У тебя же спина болит, - шепнула Лена.

- Они целебные.

- Что?

- Твои поцелуи, - вновь объединил я наши дыхательные процессы, поднимая ее футболку с талии вверх.

В общем, по прошествии часа, могу констатировать - на некоторые виды подвигов за такую награду готов. Даже с риском для жизни.

- Только ты в меня не влюбляйся, - неведомо отчего произнес я, гладя прелестную голову Елены.

Девушка лежала у меня на груди, выглядя пригревшейся кошкой.

- Почему? - Царапнула она коготками меня по коже.

- Я нечестный человек, коррупционер и негодяй, - признался ей.

- А ты будешь прикрываться моим именем и званием, когда тебя поймают? - Напряглось тело Лены, а ногти замерли, впившись в меня.

- Да никогда в жизни, - возмутился я уже вполне искренне.

- Тогда я тебя ненадолго посажу, - хмыкнула она. - Передачи даже буду носить. Хочешь?

- Нет, - категорично качнул я головой. - Вообще туда не хочу.

- А ты не воруй, - наставительно произнесла она, куснув за плечо.

- Лен, а те люди, которые за порталами... - Решил я сменить тему. - Почему про них молчат? Ведь все же люди...

- Ну скажут про них, а дальше? - Вздохнула Елена, устраиваясь на мне поудобнее. - Признавать равными? Давать избирательные права?

- Нет, пускать сюда не надо. Посольства к ним отправить...

- Наивный. Так они тебя и спросят, хочешь ты их пускать или нет. Они уже сюда лезут: где скот украдут и сожрут там же. Где сарай захватят. Где в дом вломятся и людей с собой...

- А посольства? Пусть там у себя тоже ограничивают доступ, а мы им чертежи сборного улья и косы.

- Там у них одни банды, голод, смертность в тридцать лет. - Горестно шепнула Лена. - Не с кем договариваться. У нас для них рай. Только нам такие сожители в одной квартире не нужны. Даже если объяснишь это по телевизору, все равно найдутся те, кто захочет там проповедовать, стать прогрессором или со своими советами и знаниями занять место советника царя. А нам потом по таким без вести пропавшим бумаги пиши... Их же там в кандалы первым делом, никто слушать не станет...

- Лена, а наши почему порталы покупают, раз там так плохо?

Девушка чуть раздраженно цапнула коготками, показывая нежелание этого разговора, но все же ответила.

- Вот представь, ты директор сети автозаправок, и у тебя все есть.

- Прямо все-все?

- Квартира, дача, жена, любовница, лексус, вилла и счет в банке. - Подтвердила она. - Вот что бы тебе захотелось после всего этого?

- Не просыпаться.

- Я серьезно, - щипнула Лена меня.

- Ай. Не дерись! Не знаю. Хорошее, наверное, что-то, - хмыкнул я. - Для души. Может, приютам каким помог. Или в больнице нашей ремонт сделал.

- А они хотят феодалами стать, - зевнула девушка. - Землю, замок и крепостных. Чтобы право первой ночи и неограниченная власть. А утром - сюда: кофе, в лексус и на работу.

- Да ну бред.

- Серьезно, - хмыкнула Елена. - И поверь, на той стороне они найдут, как договориться.

- Даже без знания языка?

- Даже. На языке товарно-денежных отношений. Поменяют эмигрантов на топоры и кирки, нагонят новых - а те им замок с флагом там, где никакие власти и законы не достанут. Вот тебе и мечта.

- Плохо, - выразил я куда более крепкие слова в слове, уместном в присутствии девушки.

- А эмигрантам деваться не куда, - как-то потерянно потерлась Лена носиком о мою грудь и прижалась сильнее. - Документы и телефоны отнимают, за порталом сбежать некуда. Кормят только на этой стороне, в загоне с железными дверьми, врач тоже только тут. Иногда им везет, и мы узнаем о них раньше, чем их поменяют на других рабов.

- Поменяют?

- Безвольных, привыкших, местных, - потухшим голосом пробормотала девушка.

- Это у нас так? - Постарался не показывать я телом свое напряжение, вспомнив о вчерашнем предложении.

- Нет, в Подмосковье случай был, говорят...

- Лен.

- А?

- А я тебе не сказал про еще один мой подвиг?

- М-м? - Тряхнув головой и выметая дурные мысли, девушка задорно посмотрела на меня.

- Я электрика спас, - честным взглядом ответил я.

- И как же? - бархатистым тоном спросила она, поднимаясь пантерой, и грациозно надвинулась на меня, пока наши лица не замерли в паре миллиметров друг от друга.

- Бить не стал, - прихватил я устами ее нижнюю губу, привлек к себе левой рукой и звонко шлепнул по попке.

Елена возмущенно прогудела, и я медленными и ласковыми движениями погладил обиженное место. На секунду отстранился, заглядывая в наполненные чертенятами очи, и под новый поцелуй повторил маневр другой рукой.

В общем, не знаю, кого там куратором назначили, но вертикаль власти за эту ночь у нас утвердилась железно, и я был в ней сверху. Чаще всего.

Был только один момент в завершении того дня, который требует упоминания.

'Ты подумал?' - гласила пришедшая смс за авторством Матвея.

На секунду глянул в сторону выхода из комнаты, прислушиваясь к шуму воды в душевой, где плескалась в сомнительном свете своего фонарика Лена.

Пальцы набили ответное сообщение.

'Я согласен'.

Глава 17

Рассвет наступил в пять часов двадцать две минуты. Наблюдение - единственное, чем можно заняться бессонной ночью в квартире без электричества, будучи неспособным уснуть. Можно разглядывать кружку с горячим чаем в синих отсветах огня газовой плиты, вглядываясь в черноту заварки, но надолго этого занятия не хватает. Чуть интереснее смотреть сквозь стены на окружающую многоэтажку, выделяя теплые силуэты тел на постелях. Будто куклы, которыми наигрался мир за прошедший день и отложил в сторону до рассвета.

Еще можно бы попытаться прочувствовать, как медленно выкручивается регулятор космического света, постепенно выбеливая лампой на двадцать тысяч люмен темно-синий оттенок неба. Но боль не давала сосредоточиться на возвышенном, подкидывая матерные слова в любые размышления.

Посмотрел на двор, задержавшись взглядом на свободном парковочном месте. Лена ушла под второй час ночи, движимая своими пониманиями о приличиях. А чуть позже, под третий час, прошло действие капельниц.

Не так страшно меня отделали, в самом то деле, но рана на спине оказалась весьма скверная. Даже под медикаментами давала о себе знать, а тут еще я растревожил ее постельными подвигами и межвидовым скрещиванием. Отказаться бы от них по уму, но часто ли в вашей постели оказывается эльфа... Соблазн велик и необорим, а легкие неудобства можно и потерпеть - ведь есть козырь в левой руке, и его зеленый свет избавит от боли. Казалось бы.

- Я зайду к тебе завтра вечером, - коснулась моей щеки Лена перед уходом, сияя полусонным довольством. - Занесу договор на дом и землю.

Здорово звучит - кроме улыбки и слов нетерпения новой встречи не было иной реакции. До того момента, как пришло понимание: вот Лена завтра удивится, не обнаружив ни одно синяка на привычных и хорошо изученных местах. Она ведь тоже пыталась меня лечить, зацепившись за фразу о лечебных поцелуях - но без медицинского образования получилась одна порнография...

В общем, целить себя было нельзя. С оговорками, естественно - шрам я свой немного обработал, обнаружив начавшееся кровотечение. Даже чуть больше, чем немного - ориентируясь главным образом на внешний вид и не поддаваясь мысли закрыть полностью излеченное место пластырем. Есть большая вероятность, что характером ран она поинтересуется, а может - захочет проконтролировать процесс снятия швов.

В процессе самолечения опустошил банку варенья для поддержания сил. Для вечерней доставки еды было уже поздно, а иные продукты со сроками годности, увы, еще утром воскресенья пришлось утилизировать. Интересно, а вот если заболит живот из-за несвежего - можно ли будет вылечить это иномировым талантом? А если да, то оно ведь вновь потребует питания, и если и оно окажется плохим - то каким КПД будет обладать процесс?

Закусил мудреные и бесполезные мысли таблеткой обезболивающего и залил сверху горячим чаем. Боль притихла, но осталась на той границе, когда лежа на спине, хочется повернуться на бок, а перевернувшись - встать и походить, концентрируясь на холоде в ногах. Так и проходил до самого рассвета, с некоторым даже недоумением ворча на организм, не желающий отключаться. Хотя, казалось бы, сон рано или поздно должен пересилить боль - но то ли выспался я за день, то ли часть медикаментов еще действовала. То ли тесное знакомство с майором МВД (она же эльф), так взбодрило организм.

Оставалось делать очередную петлю на кухню, к горячему чаю и очередным подтачивающим волю изнутри мыслям излечить себя и уехать к родным, а позже сослаться на иногороднюю медицину. Но сейчас лучше никуда не уезжать. Следить за мной никто не станет, смысла в этом нет - сотовый сам доложит все маршруты передвижения и сам поднимет тревогу. Это ведь двадцать первый век, с досье в социальных сетях и отпечатками пальцев, добровольно передаваемых через сенсоры телефонов. Еще говорят, скоро можно будет снимать блокировку телефона по распознаванию зрачка - не абы как, а за доплату, разумеется.

Подвернувшаяся под ногу пустая бутылка растревожила квартиру неестественно громким звуком пластика - это, наверное, чтобы не бурчал о глобальных заговорах и тотальной слежке. Кому мы, в самом то деле, нужны кроме родителей и налоговой. В итоге, на ногах удержался, но часть чая выплеснулась из кружки. Но этому моменту даже обрадовался - дело, которое поможет скоротать время до утра, нашлось само.

Уличного света из окон к тому времени было достаточно, чтобы вдумчиво и обстоятельно заняться уборкой квартиры. Пусть за это было оплачено, но это не повод жить в грязи до вечера. Да и внешняя неустроенность жилища, говоря откровенно, изрядно раздражала. Привык держать все в чистоте, так что иной вид знакомых стен воспринимался тихим жужжанием соседской дрели - можно терпеть, но лучше бы, конечно, соседа пристрелить.

Ну а в процессе уборки даже боль слегка притихла, будто удивляясь энтузиазму. Или кровообращение повысилось, и оттого стало легче. А может, просто переключился на иные мысли, как это бывает при размеренных действиях, не требующих особого приложения ума, но созидательных по своей сути. Сразу отчего-то Лена вспомнилась...

А вообще, думал о том, что иногда бывает очень сложно почувствовать, что начинаешь опаздывать к чему-то действительно глобально важному. Вот когда опоздаешь, сделать это станет гораздо проще - по закрытым дверям социальных лифтов, по целым кипам запретительных законов, призывающих более не нарушать, но не осуждающих прежних нарушителей.

Сколько таких моментов уже было? Ваучеры, залоговые аукционы, мутные сделки с экспортом и импортом товаров, которые никогда не пересекут границу, обмен сникерсов и ширпотреба на технологии рухнувшего государства и вывоз производственных линий под видом металлолома. Что там еще - финансовые пирамиды, приватизация и заброшенные военные склады... Да без числа того, что делало людей очень богатыми, респектабельными, либо мертвыми, к слову. Конкурентов в таких делах никто не терпит - особенно, когда процесс уже идет, доли подсчитаны, рынки и делянки распределены, а значит все остальные - безнадежно опоздали. Опоздали, хотя казалось бы - процесс в самом разгаре.

И дело не в том, чтобы ограбить страну, пользуясь нарочитой беспомощностью законов. Не в том, чтобы надавать обещаний под цветные бумажки или выдернуть медь из шкафа управления станка, пользуясь уволившейся из-за отсутствия денег охраной.

Дело в первую очередь в том, чтобы не ограбили тебя. Один человек мало что может против глобального решения отнять и поделить, но вот поменять свой ваучер на акции чего-нибудь прибыльного и нефтегазового кое-как можно. Это, конечно, в прошлом, но вот стоять в очереди к пункту обмена валют, когда народ выжидаючи смотрел на стремительный обвал рубля через телевизор, приходилось.

Надежда, что все само-собой нормализуется, очень сильна во всех нас. Это уже потом, когда приходит осознание, что из кармана вытащили половину всех денег, становится горько. Телевизор, конечно, успокоит, что обворовали не тебя лично, а всех, и значит все нормально... Но будет уже поздно что-то менять. Кто-то станет очень богат, кто-то потеряет все, а кто-то ценой титанических усилий и бухты нервов хотя бы останется при своих.

Вся эта лирика про то, что к стыду своему, все это время я вел себя непростительно равнодушно к стремительно вошедшим в жизнь изменениям. Искренне верил, что это меня не касается, что порталы все равно зальют бетоном, а значит размеренный процесс моей сытой жизни никак не изменится. Да никто вокруг не хотел изменений! Именно эту идею транслировали медиа, и именно этому не хотелось сопротивляться.

Уже два месяца, как открылись порталы и месяц, как был открыт мой собственный - тихо, как положено грандиозным делам, шел очередной виток изменений, который навсегда изменит существующий мир. А я не делал ничего. Даже наоборот - замуровывал, отказывался и старался забыть. Ждал, что все наладится само. А тем временем сильные мира сего получали здоровье, через него долголетие, опыт - значит, и знания Той стороны.

Не все из богатых и влиятельных маньяки и безумцы, я уверен. Более того, для извращений куда больше подходит наш мир, а вот новой земли на нашей планете больше уже не станет. Куда ни ткни пальцем - будет собственник и номер ЕГРП, куда ни сверни с трассы - забор и злой пес. Зато там, за порталом, еще очень условно с границами, а недра земли только предстоит освоить. Найди местного, уговори сказать, что до горизонта все твое - и какой суд оспорит владения? Но даже все эти рассуждения - такая мелочь грядущих последствий, что поставил я их скорее из легкого страха перед глобальными вещами.

Возраст больше не станет естественной причиной для обновления элиты страны вперед. Вот, что важно. Вот это и есть сочетание последствий иномирового здоровья и силы. Президент - пусть, да и вся столица никогда не заржавеет в своем вечном движении. Куда хуже будет за третьей кольцевой, где фамилиями магнатов уже привычно называют улицы, ссылаясь на однофамильцев из прошлого, а к крупным преступлениям относятся по-семейному. Раньше это рушилось, когда избалованные дети херили начинания влиятельных, но одряхлевших здоровьем и разумом стариков. Теперь никто не упустит руля, а поднявшим голову выше положенного - ее и срежут. А детям своим они найдут, что отдать - и внукам, и правнукам. Надолго хватит того, чем раньше владели другие - а там подрастет достойная смена, воспитанная не избалованными чадами, с оглядкой на собственное трудное детство, а преемниками династии...

К счастью, договариваться, там - наверху, все равно придется. Долголетие - не панацея от огнестрельного выстрела. Тут бы и выдохнуть, но потом как-то вспоминаются страны, где власть победившего в такой сваре переросла в гигантские памятники самому себе при жизни и новым календарям, первым днем которого стал день рождения некогда законно избранного президента.