Треснувшее зеркало для пленницы красоты

– Из Украины, – ответила я и снова вздохнула.

– О! Украина и Россия – это превосходно! Именно там рождаются самые красивые женщины в мире! Комплименты вашей маме!

При слове «мама» мои глаза наполнились слезами, и я расплакалась.

– О, Боже! Я вас чем-то обидел? Что происходит?

Я рассказала Флавио о только что свалившемся на меня известии о смерти матери, о супруге, который находился на лечении и о том, что у меня в кармане нет ни гроша на поездку на похороны.

– Ох, мне очень жаль, Елизаветта! Примите мои соболезнования. Я сразу догадался по вашему внешнему виду, когда увидел на остановке, что у вас проблемы, и вы обеспокоены. А давайте пойдём в кафе и чего-нибудь выпьем? Вам нужно успокоиться.

Я лишь молча кивнула головой. Флавио щёлкнул автоматическим ключом зажигания, и машина плавно покатила в сторону центра.

Уютное кафе на центральной площади под названием «Моретто» встретило вежливыми, одетыми с иголочки официантами, деревянными резными столиками и соломенными креслами. Флавио открыл меню и окинул его взглядом.

– Я буду кафе шеккерато, кофе с добавлением крема-виски. А что желает очаровательное создание по имени Елизаветта?

На самом деле мне абсолютно ничего не хотелось, в горло ничего не лезло, но я всё же заказала чашечку горячего шоколада. Флавио начал рассказывать о себе. Он был по профессии адвокатом, а также по совместительству занимался бизнесом по инвестициям недвижимости в таких странах, как Африка и Румыния.

– Вот, возьми, – открыв портмоне, протянул он мне три купюры достоинством в 100 евро. – Езжай на похороны матери.

– Флавио, я не могу принять от вас такой подарок, – смутилась я. – Немедленно уберите деньги.

– Бери, бери. И не нужно со мной на вы. Я ещё не такой старый, как кажусь, – на лице Флавио мелькнула улыбка.

Я поблагодарила своего нового знакомого и заторопилась в больницу к супругу. Флавио взял мой номер телефона, мы распрощались. Подумав и порассуждав, я решила не ехать на похороны матери, а просто помогла деньгами, которые мне вручил Флавио. Пусть мама останется навсегда в моей памяти такой, как была всегда, красивым и добрым человеком. Не смогу я видеть мать в гробу, да ещё Луиджи сейчас на лечении. Как его оставлять одного? Маму похоронит тётя Маша. Она всё поймёт и не осудит меня.

Через три дня мне позвонил Флавио, предложил встретиться и поужинать с ним в рыбном ресторане. Я согласилась. Я нуждалась в моральной поддержке в этот нелёгкий для меня жизненный период. А Флавио обладал харизмой, прирожденной манерой успокаивать и был хорошим психологом.

– Елизаветта, ты прости меня, если я вмешиваюсь в твою личную жизнь, но ты такая красивая молодая женщина и заслуживаешь более достойного образа жизни. Зачем тебе наркоман, да к тому же калека? Какое с ним у тебя будущее? Наркоманов, как правило, бывших не бывает. Это даже доказано статистикой. Если твой супруг уже подсел на эту гадость, то вряд ли он прекратит этим заниматься. Для этого требуется колоссальная сила воли. Я сам когда-то по молодости, не скрою, баловался порошочком. Но это был всего лишь эпизод и ничего большее, поверь. Я завязал с этим раз и навсегда. Я больше чем уверен – ты живёшь с Луиджи из-за жалости к нему, а не по любви.

– Флавио, ты мне предлагаешь оставить мужа? – догадалась я, куда клонит мой друг, и посмотрела на него удивлёнными глазами.

– Да. Ты правильно поняла меня. Он, во всяком случае, останется не один, а с родителями. Как ты мне уже говорила и насколько мне стало известно, вы в хороших отношениях, они тебя сумели полюбить, как дочь.

– Да, Флавио. Я хотела от него даже родить ребёнка, но не получилось забеременеть. А сейчас и подавно не знаю, стоит ли вообще? Мы оба безработные, и на какие средства потом ребёнка растить и давать будущее?

– Елизаветта, дети – это ещё не самое главное в жизни. Я был женат по молодости, у меня есть дочь от первого брака. Мы видимся иногда по выходным. Я не планирую больше детей. Во всяком случае, сейчас. Но я смогу тебе дать красивую и беззаботную жизнь. С прислугой и приятными сюрпризами.

Мне стало заманчиво предложение Флавио, я решилась. Поговорив с родителями Луиджи, я подала на развод и переехала к Флавио в его особняк. Он проживал на роскошной вилле с великолепным видом на Адриатическое побережье. У меня началась сказочная жизнь. Флавио буквально носил меня на руках и засыпал подарками. Это были дорогие колечки с бриллиантами, колье, роскошные вещи. Домработница по имени Симона, женщина средних лет, каждое утро приносила нам кофе в постель со свежайшими, только что выпеченными круассанами. Флавио был страстным и жарким, когда занимался со мной любовью. Мог неустанно часами заниматься сексом, несмотря на свой почти пятидесятилетний рубеж. Мы питались исключительно деликатесами, чаще в ресторанах. Я чувствовала с ним себя поистине настоящей женщиной и находилась на пике эйфории. Иногда вечерами после ужина мы поднимались на третий этаж виллы. Флавио разводил в камине огонь, зажигал в канделябрах свечи с ароматом ванили, которые при сгорании источали возбуждающий утонченный аромат. Он открывал бутылку с шампанским, разливал в фужеры, сделанные из настоящего золота, я включала музыкальный центр, ставила диск с «Энигмой», и из динамиков «Сони» последней модели плавно лилась музыка. Я отпивала глоток шампанского и начинала в такт музыке плавно двигаться. Флавио, закинув нога на ногу, попивая из своего фужера пузырящийся напиток, следил за каждым моим движением. Затем я медленно начинала снимать с себя одежду, всё так же двигаясь под звуки аккордов. Когда же на мне оставались лишь трусики и бюстгальтер, Флавио пальцем манил меня к себе и сажал к себе на колени лицом к нему. Я продолжала танцевать, извиваясь, сидя у него на руках. Тогда он притягивал меня к себе, начинал страстно целовать в губы, скользя рукой по моей груди и талии. Затем он, покрывая моё тело поцелуями, снимал с меня лифчик и трусики. Когда я оставалась голенькая, он подхватывал меня, всё так же, слившись в поцелуе, укладывал на медвежью шкуру, расстеленную на паркете возле камина, снимал с себя вещи, и мы в мерцании пламени огня занимались любовью. Это были незабываемые мгновения. Также Флавио любил изображать султана, шейха, а я должна была изображать его покорную жену и танцевать перед ним. Для этого случая мне пришлось приобрести костюм для восточных танцев и изучить движения в интернете. Я ставила в музыкальный центр диск с арабской красивой музыкой и начинала танцевать сексуальный танец живота, тряся медальончиками на бёдрах. Потом Флавио раздевал меня, оставляя лишь вуаль на моём лице, и мы занимались любовью.

– Елизаветта, выходи за меня замуж, – как-то, проснувшись утром в моих объятиях, предложил он мне. – Ведь твой развод уже готов с твоим бывшим. Сыграем свадьбу, пригласим твоих подруг. К тому же я баллотируюсь на пост мэра, мне просто необходим статус женатого мужчины. В моём окружении это очень важно.

– Я согласна, Флавио. Я стану твоей женой.

Мы слились в жарком поцелуе, крепко прижавшись друг к другу.

***

– Синьора Елизаветта Склернакова, вы согласны стать женой синьора Флавио Монтельпаре? – спросил у меня мэр города на церемонии бракосочетания в коммуне, местной мэрии.

– Да, согласна, – ответила я, сжимая в руке букетик роз, светясь от счастья.

– Согласны ли вы, синьор Флавио, взять в жёны синьору Елизаветту Склернакову?

– Да, согласен, – ответил Флавио и согласно кивнул головой.

Затем мы обменялись кольцами, принесёнными на маленькой атласной подушечке Ольгиной дочерью Алессией. В этот день девочка была нарядно одета в платье розового цвета с фатином и под тон ему в изящные туфельки со стразами и розочками.

Её длинные волосы были аккуратно уложены локонами и закреплены шпильками в виде цветочков под цвет туфелек. Нас объявили мужем и женой, и мы под крики «Горько!» присутствующих гостей слились с Флавио в нежном поцелуе. Он страстно меня целовал и обнимал за талию, обтянутую корсетом свадебного платья, расшитым настоящими камнями сваровски.

– Папа, поздравляю тебя! – наш поцелуй прервал тонкий голосок.

Перед нами стояла дочь Флавио с бокалом шампанского и смотрела на нас.

– Спасибо, София, за поздравления, – ответил Флавио, обнял дочь и чмокнул её в щёку.

Девушка как-то натянуто улыбнулась, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. Худая, среднего роста с большими карими глазами, носом с горбинкой, на котором восседали новомодные очки. Девушка не была страшной. Но и красавицей её также было нельзя назвать. Одета она была также простенько: белая блуза, чёрные брюки в обтяжку и туфли «балерины» из тёмно-бордовой кожи.

– Тебе нравится моя жена Елизаветта? – спросил Флавио у дочери и указал на меня довольным собственническим взглядом.

Девушка снова выдавила из себя улыбку и произнесла:

– Да, она красива. У тебя совершенный вкус, папа. Следует признаться, Елизаветта получше даже, чем Инна.

– София, она не просто красива, она обворожительна. Я обожаю её и уверен, что она меня сделает, а вернее, уже сделала самым счастливым мужчиной на свете.

Флавио притянул меня к себе и снова на глазах у всех страстно поцеловал.

Дочь, извинившись, удалилась. К нам подошли мои подружки Оля и Алина. Алина была одета в элегантный костюм бежевого цвета из благородного шёлка: юбку до колен и пиджачок. На Оле также был элегантный костюм горчичного цвета, состоящий из платья и длинного пиджака.

– Лизка, ты принцесса! Платье шикарное. Какая ты в нём красивая! – восхищалась Алина, не сводя с меня своих голубых глаз, умело подведённых тёмно-синим лайнером.

– Согласна с тобой, – рассмеялась я. – Не то, что тогда я одевала с Луиджи из секонд-хенда. На большее тогда у Луиджи просто не было средств, оно и понятно. А это специально сшито по последнему каталогу марки «Дельза». Это платье – эксклюзив чистой воды.

Я хвасталась свадебным нарядом и крутилась перед подружками. Флавио, улыбаясь, стоял рядом и потягивал шампанское из красивого фужера.

– А сейчас вылетит птичка! – воскликнул фотограф, направив на меня с девчонками цифровой фотоаппарат.

Мы фотографировались на фоне мэрии, в местном парке на фоне фонтана и на фоне адриатических волн пальмового пляжа. Флавио то и дело целовал меня и прижимался ко мне. Через брюки его элегантного костюма серо-синего цвета от «Армани» отчётливо виднелось его возбуждённое достоинство.

– Елизаветта, я тебя уже хочу, – шептал он мне на ухо. – Как только прибудем на торжество, обязательно уединимся и займёмся любовью. Ты не будешь против?

Затем мы на свадебном кабриолете, антикварной машине «Фиат» белого цвета, увешанной шариками, отправились отмечать наше бракосочетание. Белоснежный катер, арендованный для гостей, припаркованный к берегу, мирно покачивался на волнах Адриатики и был украшен шарами и бантами. Как только мы переступили борт в сопровождении гостей, из динамиков полилась музыка, и мужчина с микрофоном в руках подошёл к нам.

«Квандо ла феста коминчера ту сарай режина»… «Когда начнётся праздник, ты будешь королевой», – пел нарядно одетый мужчина знаменитый хит Эроса Рамацотти.

Два официанта, одетые в белоснежные сорочки и тёмные брюки, поднесли нам бокалы на позолоченном подносе в виде двух ангелов, перевязанные фатином. Их наполнили шампанским « Дон Периньон». Мы чокнулись фужерами, и я отпила пузырящуюся, горьковатую на вкус жидкость. Флавио же выпил содержимое сразу. Залпом. Мы с гостями прошли на палубу, где стояли накрытые столики с белоснежными скатертями и серебряными столовыми приборами. Всё это было украшено настоящими живыми цветами. Мы уселись за столик, отведённый для нас двоих, и Флавио сразу наполнил бокалы шампанским.

– За тебя, моя невеста и уже жена! – поднял он бокал, осушая его до дна.

Катер тронулся и медленно поплыл по волнам. Официанты стали разносить на столы экзотические закуски из омаров и прочих продуктов моря с тарталетками со всяческими начинками из деликатесов. Я была голодна, поэтому сразу же принялась за трапезу.

– Елизаветта, подожди, не ешь пока, иди сюда. На секунду.

Я оставила еду, Флавио схватил меня за руку и потащил куда-то по лестнице на палубу второго яруса катера.

– Куда ты меня ведёшь? – спросила я.

– А вот куда! Смотри.

Я чуть было не споткнулась в запутавшихся шелках подъюбников платья. Моему взору на корме катера предстала машинка кабриолет последней марки «Ауди» белого цвета.

– Ой, Флавио! А что здесь делает эта машина? – удивлённо спросила я.

– Малышка, ты разве не догадалась? Это мой тебе свадебный подарок! – ответил Флавио и притянул меня к себе. – Нравится?

Я вскрикнула от восторга. Такого шедевра я ещё не видела. Спортивная модель с кожаными сидениями переливалась и блестела в лучах ясного ласкового солнышка на фоне бегущих волн.

– Спасибо, любимый! Ты самый лучший на свете! – завизжала я и подпрыгнула так, что чуть было не сломала каблук дорогущих туфлей марки «Лори Блю».

– Ты знаешь, о чём я сейчас подумал? Вот как стемнеет, мы поднимемся сюда и займёмся любовью под открытым звёздным небом прямо здесь на палубе. Тебе нравится эта идея?

Я лишь согласно кивнула головой, погладив Флавио по уложенным с гелем волосам. Счастье приятным серотонином наполняло каждую мою клеточку, мне хотелось взлететь. Как же жаль, что мамочки нет сейчас рядом. Хотя я знаю, мама сейчас с небес радуется за меня и веселится там вместе со мной. Я подняла глаза к небу, словно пыталась отыскать на нём мамин лик.

***

Флавио припарковал « Ягуар» на паркинге отеля горнолыжного курорта, расчищенном от снега. Неоновая вывеска отеля «Кристалл», похожего на деревянный пятиэтажный домик, заманчиво мигала и манила своей роскошью и шиком элитной структуры.

– Мы приехали, супруга. Нравится тебе местечко?

– Да, Флавио. Здесь просто рай земной, я это уже чувствую всеми клетками.

Я улыбнулась, на эйфоричной ноте в предвкушении отдыха на снегу обняла мужа и поцеловала его, чем невольно пощекотала воротником песцового полушубка его нос. Флавио чихнул и покраснел.

– Ну что, лисичка моя, пойдём? Берём чемоданы и вперёд, наслаждаться жизнью!

Я согласно кивнула головой и, открыв полированную изнутри дверку автомобиля, вышла. Морозные сумерки защекотали мои щёки. Я невольно поёжилась от холода, несмотря на тёплую шубку и сапожки на натуральном меху. Флавио щёлкнул пультом, багаж открылся автоматически. Муж достал наши чемоданы: мой – расцветки под леопарда с бьюти-кейсом марки «Кавалли» и свой – синего цвета из натуральной кожи марки « Самсонит». Флавио снова щёлкнул дистанционным пультом ключей, и мы направились к стеклянным автоматическим раздвижным дверям на рецепцию отеля. Блестящий мраморный пол был начищен до такой степени, что я отчётливо видела своё отражение и ступала по нему, словно по льду, боясь поскользнуться. Подошедший швейцар погрузил наши чемоданы на металлическую с золотым напылением тележку. Симпатичная девушка, одетая в строгий брючный костюм бордового цвета, взяла на регистрацию наши с Флавио документы, выдав нам две пластиковые карточки, которые служили ключами от гостиничного номера. Затем она вежливо пояснила, на каком этаже наша комната. Мы последовали за швейцаром к лифту, отделанному зеркалами снаружи и изнутри. Остановив его на нужном нам этаже, швейцар провёл нас по коридору, покрытым ковровым покрытием красного цвета, расписанным цветами из золота и серебра. На стенах были повсюду развешаны картины в мерцании абажуров необычной формы. В воздухе стоял запах ванили и мяты. Мы остановились у нашего номера. Флавио провёл карточкой перед микрочипом, вмонтированным в добротную деревянную дверь. Микрочип замигал зелёным сигналом, и дверь отворилась. Швейцар снял с тележки наши чемоданы и вкатил их в гостиничный номер. Флавио открыл портмоне, протянул парню купюру достоинством в сто евро.

– Можешь быть свободен, – скомандовал ему Флавио.

– Спасибо. Приятного времяпровождения!

Как только за швейцаром закрылась дверь, Флавио щёлкнул выключателем, и под потолком вспыхнула люстра необычной красоты из хрустальных подвесок. Я ахнула при виде такой красоты, а также от обстановки – мебели современного дизайна и большой двуспальной кровати, заправленной шёлковым покрывалом салатной расцветки. Спустя три минуты люстра поменяла цвет, уже озаряя комнату розовым светом, а спустя две минуты – голубым.

И так через определённые интервалы – всеми цветами радуги. Наша комната стала похожа на северное сияние. Флавио подошёл к журнальному столику, на котором в серебряном ведёрке стояла бутылка с шампанским «Дон Периньон». Супруг откупорил её и разлил пузырящуюся жидкость в хрустальные фужеры. Я же не сводила глаз с нашей временной обители и рассматривала навороченный плазменный телевизор, прикреплённый к стене.

– Нравится, Елизаветта? – Флавио уловил мой восторженный взгляд.

– Ещё бы! Восхитительно!

– Видишь, как я постарался, чтобы угодить тебе! Ну, давай выпьем за нашу поездку, чтобы мы оттянулись по полной.

– Давай, – я взяла в руку наполненный бокал.

– За нас, Елизаветта!

Мы чокнулись бокалами, я отпила божественный напиток. Приятный хмель разлился по моему телу. Флавио снял с себя стёганую куртку и уселся на кровать.

– Класс, матрас – то, что надо. Мягкий, – проверил качество Флавио, надавливая на кровать массой тела и руками. – Иди сюда, моя лисичка!

Я с бокалом в руке подошла к супругу, он усадил меня к себе на колено. Глядя в мои глаза, он притянул меня к себе и стал страстно целовать. Затем, уложив меня на ложе, он стал снимать с меня одежду. За несколько секунд я предстала перед супругом обнажённой. Флавио также стянул с себя свитер, джинсы и остался в одних трусах, под которыми отчётливо выделялось его возбужденное достоинство.

– Лисичка моя, – прошептал он мне, – надень-ка шубку, будь добра. Я хочу с тобой заняться любовью именно когда ты в ней. Моя пушистая жёнушка.

Я подчинилась просьбе супруга и накинула песцовое манто. Флавио вошёл в меня сзади и стал искусно двигаться. После нашего любовного соития Флавио снова наполнил бокалы шампанским, мы умостились под атласное пуховое одеяло, прижавшись друг к другу.

– Моя сладкая лисичка, сейчас часок покемарим, а потом прошвырнёмся по магазинчикам и бутикам. Здесь такие продаются вещички, просто закачаешься! Сюда ведь съезжаются самые богатые люди всего мира, чтобы покататься на лыжах и отдаться шопингу. Это своего рода Куршевель.

– Вот как! А я даже не могла предполагать, что мы находимся в таком навороченном месте.

– А то! Ещё в каком! Здесь можно запросто встретить знаменитых итальянских актёров и актрис, даже взять у них автограф на память. Твой супруг в непрестижное место никогда бы не поехал.

– Я просто счастлива, Флавио! Спасибо тебе за всё. Ты самый лучший.

Я прижалась щекой к супругу и задремала…

Я открыла глаза и потянулась. Пуховое атласное одеяло приятно согревало моё обнажённое тело, приятная истома после почти всеночного соития с супругом разлилась по мне эйфоричной волной. Из санузла раздался нервный кашель Флавио и шум воды. А муженёк на ногах уже. Кстати, который час? Я потянулась к лакированной тумбочке и взяла свой смартфон. На циферблате монитора мобильного замерцали цифры: 9.05. Не поздно и не рано, однако. Перед глазами пронеслась проведённая в ласках и объятиях ночь. Впервые за всё время нашей супружеской жизни Флавио захотел, чтобы я родила ему ребёнка. Я, слегка опешившая, сначала не могла поверить в услышанное.

– Флавио, ты же категорически против спиногрызов, как ты сам не раз выражался. К тому же у тебя взрослая дочь от первого брака, и ты не скрывал тот факт, что имеешь также внебрачного сына от кубинки.

– Лиза, ты моя законная жена. И я хочу, чтобы ты мне родила. С тобой я буду чувствовать себя счастливым папой. Я уверен. Иногда люди меняют своё мнение, что произошло в моём случае.

Он страстно посмотрел мне в глаза. Я прочитала в очах мужа неподдельную тоску и какую-то возродившуюся надежду, что-то по-настоящему искреннее мелькнуло в них. Я погладила его по поседевшим вискам, притянула к себе, мы слились в жадном поцелуе. Затем, ненасытно занимаясь любовью, целовали друг друга, и я испытывала неизвестные мне ранее эмоции. Словно мы познакомились вчера и изучали друг друга по каждому сантиметру наших тел. После соития Флавио вскрикнул и впервые за всю нашу совместную жизнь кончил в меня.