Жертва

— Знаю, я найду ее снова. И я буду готов лучше. Просто… — его голос дрогнул, он глотнул чаю, кривясь, ведь он был горячим. — Я не был готов, — повторил он и провел рукой по волосами, а потом ударил кулаком по столу, посуда звякнула.

— И ты говоришь не только о плане, — Чжэнь Ни сглотнула. — Мне было проще верить, что она мертва. Это… было сложно видеть ее снова.

— Я так хотел найти ее все эти месяцы, что не подумал, — он печально улыбнулся. — Я всегда веду себя спонтанно.

Она глотнула чай, попробовала булочку, отмечая ее сладость.

— Скайбрайт всегда была другой. Пока ей не пришлось спасать меня. И тогда она стала думать и действовать быстро.

Кай Сей рассмеялся. Тихо, но искренне.

— Ты ощущаешь ее магией? Это как тот огонь в твоих руках? Можешь отследить еще кого-то?

— Нет. Связь была слабой, но со временем стала сильнее. Все потому, что я начал учиться магии у настоятеля Ву.

— Но как?

Он поднял голову.

— Думаю…. Думаю, все потому, что я люблю ее.

Она узнала желание в его глазах. Она видела такое же в отражении в зеркале после последнего визита к Лэн. Она не могла долго смотреть на свое отражение, ведь не могла осознать всю ту боль, что была во взгляде.

Чувства были близко. Боль была свежей.

Чжэнь Ни лишь кивнула.

И этого хватило.

Глава четвертая:

Скайбрайт

Скайбрайт вытерла рукой рот, но Стоун резко присел перед ней и протянул влажный платок, пахнущий мятой. Она забрала платок без благодарности. Запах мяты помог ей прийти в себя. Он протянул ей руку, но она не приняла ее, а, шатаясь, оттолкнулась от холодных камней.

— Я не буду этого делать, — прохрипела она. — Плевать, как ты будешь угрожать, если я не послушаюсь. Если тебе так нравится убивать смертных, делай это сам.

— Но Опал…

— Сколько раз мне говорить, что я — не моя мать? — она надела мягкую тунику, что он дал ей, ненавидя, что не может даже сама выбрать одежду. Стоун одевал ее, словно она была дорогой куклой. — Почему до тебя это не доходит? — рявкнула она, надевая шелковое платье поверх. Он мог менять вид ее одежды, если она была одета, но не обнажена. И она была этому рада. Забавно, но она могла оставаться голой, если пожелает, и могла при этом хоть немного управлять собой.

— Он не мертв.

— Что? — Скайбрайт посмотрела на мужчину у их ног. Ей было так плохо из-за своего поступка, что она не уловила, что мужчина еще дышит.

Стоун ткнул жертву носком ботинка.

— Так испугался, что отключился. А еще ты сильно сжала его хвостом, но не так сильно, чтобы убить.

Мужчина дернулся, пока Стоун говорил, а она чуть не рухнула на колени от облегчения.

— Ты знаешь, что он не заслуживает жить, Скайбрайт. Что за грехи отягощают его душу?

Убийство. Воровство. Зависть. Он завидовал. Но был и в отчаянии, сожалел.

— Может, нет, — прошептала она. — Но не мне решать, кому жить, а кому умирать.

— Тогда ты тратишь свой дар, — сказал Стоун.

— Я не выбирала этот дар. А люди могут меняться. Они могут переменить себя.

Стоун выпрямился в полный рост. Она была крохой рядом с ним, пока была в смертном облике. Он пах землей и древним лесом, и она была рада этому запаху среди затхлой вони, окружавшей их. Стены давили на нее.

— Не каждого смертного ждет искупление, — сказал Стоун. — Некоторые души запутываются так, что их уже не распутать. Они ошибаются, ранят и убивают снова и снова без сожалений. Их не изменить. Они не хотят этого. Их души не очистить, — он посмотрел на мужчину у их ног. — Ты очень долго была в смертном мире, считалась с их чувствами. Ты должна понять ценность жизней людей. Они заменимы. Жизнь глотает их, они попадают в преисподнюю, платят по своим делам и возвращаются. Но не всегда мудрее.

— Ты думаешь о них лишь плохое. Но на каждую темную душу, что я видела, найдется та, что светит ярко. Дух людей не сдается. Он сильный, — Скайбрайт чувствовала жар, что растекался по ее телу, ей было все равно, что подумает Стоун. — Ты говоришь, что взял меня под крыло из-за Опал, что тебя влечет ко мне, потому что я ее дочь, но ты восхищаешься человеческими качествами во мне. Ты плохо думаешь о смертных, говоришь, что они подвластны эмоциям, мало видят и живут без смысла, но это и влечет тебя ко мне. Смертные живут не так долго, как божества, но они чувствуют многое. Они заботятся.

Улыбка Стоуна была едва заметной, но была.

— Может, ты права. Ты многое замечаешь.

— Я была такой всю жизнь, — она судорожно выдохнула, зная, что ее сердце колотится. — Я больше не буду так делать, Стоун. Можешь убить меня, но я отказываюсь быть убийцей, — Стоун мог в любой момент забрать ее жизнь, но она не боялась защищать свое мнение. Он хотел узницу, игрушку. А вместо этого получил ту, что могла высказать свое мнение.

Темные брови Стоуна на миг приподнялись.

— Я не собираюсь тебя ранить, Скайбрайт. Я не соглашался на эту сделку, чтобы причинять тебе боль. То тебе важно узнать о своей демонической стороне, о мире кроме смертного королевства. Если не хочешь убивать злодеев, я не буду тебя заставлять.

Она потрясенно смотрела на него. Он говорил похожее, похитив ее. Но теперь она почти верила ему.

— Уйдем отсюда, — он замолк и ответил на вопрос, что она не успела задать. — Он будет в порядке. Поболит голова, больше не будет ходить с девушками по темным улицам.

Он взял ее за руку, создал портал для них.

— Меня призвали.

Скайбрайт не знала, кто мог призвать Стоуна, но пошла в портал, не успев спросить. Она была рада покинуть это влажное давящее место и мужчину, что лежал без сознания.

* * *

Чжэнь Ни

Жених Чжэнь Ни, господин Бэй, был крупным мужчиной.

Склонив голову, она подглядывала из-под красной шелковой вуали, казалось, вечность. Но она различала лишь, что он возвышался над ней (а она была высокой, как для женщины), а его ноги были удивительно маленькими, как для его роста. Роза обернула ее грудь плотно тканью, а потом нарядила в свадебное одеяние, и такой ритуал будет повторяться каждое утро после свадьбы. Чжэнь Ни не могла сделать глубокий вдох, у нее кружилась голова, она боролась с желанием сорвать с себя тяжелые слои одежды и убежать домой, в поместье Юань. Она отпрянула на шаг, когда господин Бэй поднял ее вуаль, и она смогла его увидеть.

Он улыбнулся, но губы его были сжаты, что было неловко и странно, словно он никогда еще не улыбался. Он не был красавцем. Черты его лица были грубыми, широкий нос был крючковатым, а глаза были слишком далеко друг от друга, выделялись кустистые брови. На его лбу по обе стороны было по шишке, словно он дважды врезался в угол. Могло ли так быть?

Богиня, как будут выглядеть дети?

И Чжэнь Ни не могла не думать, что ждет ее в брачную ночь?

Пьяная толпа пела развратные песни, стишки, делились пошлыми намеками до конца пира. Господин Бэй, ее новый муж, оставил ее одну на их большой кровати, не сказав ни слова. Она лежала, прижав покрывало к груди, все еще одетая, ведь раздевать ее было его правом в первую брачную ночь. Шпильки впивались в голову, нефритовые серьги были слишком тяжелыми для мочек ее ушей.

Два фонаря в форме лотосов стояли по обе стороны кровати, источая мягкое сияние в большой спальне. Кровать была в красном и золотом шелке, сквозь них комната казалась теплых тонов. Она знала, что это было для романтики, но это не действовало на нее. Она не чувствовала ни любви, ни желания, только тревогу и страх. Она чувствовала себя одиноко в большом поместье Бэй в родном городе. Но тут ей повезло. Многих дочерей выдавали за женихов из других провинций, и тогда дома можно было бывать, в лучшем случае, раз в год.

Но господин Бэй был сиротой. Очень богатым сиротой, не привязанным к месту. И теперь этот дом был лучше поместья Юань, самого красивого в городе. Три месяца строили поместье Бэй, и когда главный зал был достроен, господин Бэй пригласил туда семью Юань и к радости госпожи Юань попросил руки Чжэнь Ни.

В ее новом доме все еще пахло деревом и лаком. Малейший шум разносился эхом, не было звуков большой семьи и слуг, готовящих постель или убирающих дом. Чжэнь Ни забрала с собой Розу и Иволгу. Но их поселили в дальнем конце поместья, и придут они к ней не раньше утра. В качестве свадебного подарка ее мама отдала ассистента повара Пэй, но остальных слуг Чжэнь Ни придется нанимать самой.

Если бы тут была Скайбрайт, она бы утешила Чжэнь Ни. Она бы заметила, что господин Бэй оставил ее и пробралась бы, чтобы развлечь Чжэнь Ни любимыми играми. Но Скайбрайт тут не было, она навеки пропала. Вместо тихой и способной девочки, которую она помнила, с которой выросла, была Скайбрайт, одетая в богатое платье, была Скайбрайт с алым змеиным хвостом, выдавливающим жизнь из тела в медленной пытке. От ужасного воспоминания кожу головы покалывало.

Она была одна во всем мире. Никто не спасет ее. Ее первая любовь, Лэн, тоже насильно выдана замуж, как послушная дочь.

А вот и ее черед.

Она тихо дышала, стараясь не издавать ни звука. Наверное, так чувствует себя заяц, прячущийся в норе, зная, что у входа тихо ждет лиса. Ее муж искал вино для них. Или принимал эликсир мужества, какой готовила няня Бай для ее отца. Ее ладони были влажными, и она потерла их о холодную ткань покрывала, прислушиваясь, ожидая возвращения мужа. Разум спотыкался о слово «муж». Ожидание было хуже самого процесса. Она хотела, чтобы все уже закончилось.

Чжэнь Ни знала, что у мужчин внизу. Она видела картинки в «Книге создания». И она не могла не кривиться от отвращения каждый раз, когда смотрела на картинки разных поз. Это так отличалось от нежного женского тела. Она помнила, как скользила ладонью по бедру Лэн, кожа была нежной и гладкой, она касалась и грудей Лэн губами. Это было совсем не похоже на твердое тело мужчины. А от мысли, что господин Бэй, чьего имени она даже не знала, везде такой же, как его лицо. Ей стало плохо.

— Жена.

Она в ужасе так дернулась, что соскочила с кровати. Как она не услышала, что он вернулся? Она так сильно задумалась?

— Я хотел пожелать тебе хорошего вечера, — у него был хриплый низкий голос, подходящий его внешности.

Фонари почти погасли, пока она ждала его возвращения, и теперь он был тенью на пороге, но она словно видела блеск в его глазах. Сидя и в защите прижимая к себе покрывало, она спросила:

— Вы не… присоединитесь ко мне, муж? — ее голос звучал тихо в огромной спальне. Все ритуалы она проходила ради этого момента. Помимо повязки на грудь, ее выкупали, добавили аромата, посыпали золотой пылью, только бы порадовать жениха. Она была не распакованным подарком. Желудок сжался от мысли, и Чжэнь Ни сглотнула горечь.

Господин Бэй пошел к кровати как хищник. Она сжала покрывало в пальцах, не понимая, зачем задала вопрос. Не посрамила ли она этим семью, предав долг дочери и новой жены?

Он стоял у кровати, разглядывая ее, словно комната была ярко освещена, а не погружена в полумрак. Она отклонила голову назад, чтобы увидеть его лицо. Он сменил наряд жениха на тунику и штаны. Пояс был завязан кое-как, и туника не прилегала к телу, открывая часть мускулистой груди с волосами.

Она сглотнула и постаралась не отпрянуть от него.

— Нет. Ты простишь меня, если я не присоединюсь к тебе?

Она кивнула, не зная, вопрос это или утверждение.

— Ты устала, а у меня еще много дел.

Она кивнула снова, от радости лишившись дара речи. И от подозрения. Он считал ее нежеланной? Чего-то ему не хватало? Или, прости богиня, он узнал, что она предпочитала женщин?

Он склонился и поцеловал ее в щеку. Его кожа была грубой, губы — твердыми, словно он ударился ртом о ее лицо. Он словно никогда никого не целовал. Ему было за тридцать, такого не могло быть. А, может, он не целовал никого с нежностью. Господин Бэй безмолвно выпрямился. От него пахло огнем. Он разжег камин в другой спальне в их пустом поместье?

— Да, муж, — прошептала она.

Он ушел, исчез во тьме так же бесшумно, как и вошел.

* * *

Чжэнь Ни проснулась на рассвете. Она толком не спала. Накинув халат и тряпичные туфли, она пошла по поместью. Ее поместью, ведь теперь она была леди Бэй. Гору Тянь Куан закрывал туман, и она ходила по незнакомым тропам в саду, вокруг возвышались здания. Место казалось еще больше, она не знала, куда идти и куда уже идет. Господин Бэй не тратил средств на стройку. Она видела это в мелочах — в позолоченных иероглифах «Бэй» на резных дверях главного зала, в нефритовых животных у всех углов. Там были львы и пугающие собаки, обнажившие клыки, кони и быки, козлы с очень острыми и длинными рогами.

Она долго смотрела наверх, разглядывала резные фигурки из нефрита, и у нее начала болеть шея. Солнце поднялось чуть выше, и было пора Скайбрайт — нет, Розе — приходить и готовить ее ко дню. Но Чжэнь Ни подозревала, что служанки придут поздно утром, а то и днем. Поднялся ли уже муж? Думал ли завтракать в одиночку? Она знала, что он унаследовал богатство своей семьи, погибшей в пожаре, но подробностей она не слышала. Что за дела у него были?

Чжэнь Ни поднялась по ступеням к пустым комнатам. Она не слышала никого, пока ходила по поместью, даже птицы не пели. Отодвинув дверь, она заглянула внутрь. Просторная приемная комната была пустой, кроме статуй пары сторожевых псов на каменных постаментах. Она открыла ставни, чтобы лучше рассмотреть их. Серый утренний свет пролился в комнату, и новые каменные полы засияли. Она прошла к одной из собак, статуи казались идентичными.

Сторожевой пес, как и все статуи снаружи, был символом защиты, но в глазах этих собак были рубины, вырезанные так, что в них виделась глубина. Казалось, гончие видят ее, следят за ее движениями. Эффект был таким натуральным, что она задрожала, плотнее запахнулась в шелковый халат. Она отвела взгляд от рубиновых глаз и заметила у пса рожки с ее указательный палец длиной, вырезанные из нефрита.

Она коснулась тупого конца рога и отдернула руку, а потом провела кончиками пальцев по большой лапе зверя. Камень был теплым, словно стоял часами на солнце, а не в холодном пустом зале. Чжэнь Ни повернулась к двери, что могла вести в спальню или кабинет. Не в силах избавиться от ощущения, что за ней следят, она огляделась. Но были лишь неподвижные статуи псов, их рубиновые глаза сияли в свете утреннего солнца.

Она отодвинула дверь с вырезанной сценой охоты и вбежала, не глядя. Комната была для кабинета, на одной стене были полки из красного дерева. Но на них ничего не было, даже слоя пыли на поверхности. В воздухе был странный запах. Навевал воспоминания, но она не могла понять, какие. Она пошла к двери, собираясь пробежать мимо зловещих гончих, когда ее носки споткнулись обо что-то на гладком каменном полу.

Чжэнь Ни посмотрела на помеху. На земле лежало что-то, похожее на серебряное кольцо, слишком большое для ее пальца. Она потянулась к кольцу. Металл был холодным и гладким, но поднять не получилось. Оно было как-то приделано к полу. Странно. Чжэнь Ни потянула сильнее, и пол приподнялся, она услышала, как камень скрежещет о камень. Она потрясенно отдернула руку, словно кольцо было раскаленным. Проведя руками по холодному полу, она ощутила тонкие линии, образовавшие квадрат. Что это? Скрытая комната для ценных вещей господина Бэя? Но у него не было шанса ничего спрятать туда. И разве он не спрятал бы его под шкурой?

Чжэнь Ни была уверена, что лезть туда не надо.

Громко прокричал петух, она вскочила на ноги, чувствуя под волосами пот. Рассвет прошел, ей пора в комнату, на случай утреннего визита господина Бэя. Как она могла поступить так глупо? Она слишком долго бродила по поместью.

Она тихо задвинула дверь комнаты и прошла мимо статуй собак во двор. Пусто. Она выскользнула и закрыла дверь приемной комнаты, а потом поспешила по мощеной тропе обратно. Но она заблудилась, попадала из одного двора в другой. В одном был фонтан из грубого камня, что был вдвое выше нее. Вода тихо падала в пруд внизу. Другой двор был с красивой беседкой с нефритовой крышей. Колонны были из нефрита, там были вырезаны облака и драконы. Но Чжэнь Ни не успела остановиться и восхититься видом, она хотела вернуться в свою комнату.

Она так спешила, что, завернув за угол, врезалась в широкую грудь мужа. Вскинув руки, она издала вопль, а потом застыла.

— Я искал тебя, жена, — сказал господин Бэй. — Восхищалась поместьем?

Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как колотится сердце.

— Да. Оно прекрасно. Вы постарались, муж.

— Рад, что тебе понравилось.

Он изобразил странную улыбку. Она заставила себя улыбнуться в ответ, щеки не слушались. Господин Бэй был в простой темно-синей тунике и штанах без украшений. Даже пуговица на воротнике была просто черной. Он одевался слишком просто для своего богатства.

— Фруктовые деревья привезли с юга. Экзотические виды, их сложно найти в этих горах. Привезли и почву, чтобы они росли на лучшей земле.

Он долго произносил эти предложения, и Чжэнь Ни ждала, натянутая улыбка прилипла к губам. Она кивнула и повернулась к саду у двери, возле которой они стояли. Деревья и цветы цвели, были яркими, не были похожи на недавно посаженные.

— Вы хорошо постарались, муж, — сказала она.

Он расслабился.