Похитители

Сергей Викторович вспомнил, сколько раз ему пришлось выслушивать в школьные и студенческие годы шутливые, а порой обидные замечания насчет своего вихра, и, потеребив пальцами непослушный поседевший с годами завиток, сказал:

— Вообще-то вы правы, радостных минут он мне не доставил. Но избавиться от него уже не удастся. Разве что по утрам горячим утюгом его проглаживать, — улыбнулся он, стараясь перевести неприятный для него разговор в шутку.

— Почему не удастся? — возразила Зоя Федоровна. — Удастся, и очень легко. Попробуйте обриться наголо, — предложила она.

— Вы это серьезно? — удивленно спросил следователь, заметив, что сидящий напротив капитан широко улыбнулся.

— Вполне! — подтвердила Шарфина. — А почему вас это так пугает? Сейчас лето, жарко, отличный повод объяснить любопытным, зачем вы это сделали. А лучше просто отмолчаться. В таких случаях обычно собеседник теряется. Кроме того, если вы решитесь на этот шаг, то сразу избавитесь от комплекса неуверенности в себе. Вы и не заметите, как у вас в разговоре с окружающими даже тон изменится. Я бы на вашем месте не раздумывала, — продолжала настаивать на своей рекомендации Зоя Федоровна, — а сегодня же занялась бы этим. Не понравится — через месяц-два вернете себе старую прическу. Но я уверена, что вы не захотите этого сделать. Тут есть еще один психологический нюанс: лысым людям почему-то подсознательно доверяют больше, чем лохматым или даже тем, кто имеет красивую прическу. Индийские и тибетские монахи поняли это тысячи лет назад. Дело, конечно, ваше, — сбавила напор Шарфина, — но попробовать стоит. У вас прекрасной формы череп.

— Мне об этом уже говорили, — хмуро отозвался следователь, — только по другому поводу.

— Кто говорил? — не обиделась собеседница, что ее прервали на полуслове.

— Один уголовник, тоже, кстати, работавший в морге, — вспомнил Друян давний эпизод из своей практики. — Он собирался сделать из моего черепа ночной светильник. Причем вполне серьезно. И возможности для этого у него были. Но как-то пронесло.

— Боже мой! Какой ужас! — сложила перед собой ладони Шарфина. — Вас мучает это воспоминание?

— Не очень, — неохотно ответил Сергей Викторович. — Но, конечно, приятного мало.

Особенно если все это во сне приснится. А так… — махнул Друян рукой.

— Я вам помогу забыть этот кошмар, — легко соскользнула с дивана Шарфина.

Подойдя к Друяну, положила ему на лоб сухую, горячую ладонь и властно потребовала:

— Закройте глаза и мысленно представьте себе, что вы принесли букет цветов на могилу этого типа.

Сергей Викторович послушно прикрыл веки и явственно ощутил, как от маленькой женской ладони к нему перетекает приятное, слегка покалывающее кожу тепло и начинает волнами разливаться по всему телу.

— Вы точно знаете, что он умер и лежит там! — внушала Шарфина следователю. — Но вы давно простили его и не испытываете к нему ненависти. Больше того, он вам безразличен. И цветы вы принесли чисто случайно: шли мимо, купили у кладбищенских ворот букет, чтобы положить его на могилу своему знакомому, и вот после долгих поисков могилы решили пристроить его здесь. Теперь мысленно нагнитесь и положите цветы на землю, а вместе с ними свои воспоминания. Теперь идите не спеша к выходу, — подсказала Зоя Федоровна следователю, — и присмотритесь, сколько вокруг жизни: кругом зелень, птицы поют. Вам никогда еще не было так легко и хорошо! — заверила она Друяна. — Теперь можете открыть глаза.

Сергей Викторович с трудом поднял отяжелевшие веки, неохотно возвращаясь из мира успокаивающих видений в полупустую комнату с непривычным освещением, и прямо перед собой увидел на шее Шарфиной тонкую пульсирующую жилку, которая убегала вниз, в глубокий вырез платья, открывающий соблазнительную ложбинку между двух округлостей груди. Но мысли у Друяна были чистыми, только вдруг неудержимо захотелось заглянуть поглубже в вырез, надеясь увидеть там спрятавшуюся родинку. «Если женщина обладает внутренним обаянием…» — вспомнил почему-то Друян слова подполковника Артамонова и, чтобы прервать слишком затянувшийся миг соблазна, откинулся на спинку кресла.

— А вообще-то вам нужно несколько дней быть поосторожней, — озабоченно сказала Зоя Федоровна, не спеша отходить от столика. — Лучше всего, если бы вы под каким-нибудь предлогом посидели дома.

— Не выйдет! — ответил Сергей Викторович. — У нас с Григорием Петровичем как раз работы поднакопилось — не провернешь. Пора все расчищать. А что мне грозит? — шутливо спросил он.

— Я не могу вам точно сказать, — виновато ответила Шарфина. — Слишком мало я за вами наблюдаю. Да и обстановка не та, — оглядела она комнату. — Могу только посоветовать, не спешите в ближайшие дни кому-нибудь помогать, даже если вас будут очень просить об этом. И держитесь подальше от красивых женщин! — предупредила она.

— В том числе и от вас? — не удержался от комплимента Друян.

— Я не шучу, — подавила улыбку Зоя Федоровна. — Постарайтесь быть осторожным. И внимательным. Это нетрудно.

— А что говорит мой гороскоп? — спросил капитан, следивший до этого молча за Шарфиной.

— Я не составляю гороскопов, — холодно ответила Зоя Федоровна. — Это не моя специальность. И, откровенно говоря, мало им верю. Но, судя по всему, ничего страшного с вами не случится. Так, небольшие служебные неприятности. Но вы к ним, очевидно, уже привыкли? — подкупающе улыбнулась она. — У меня есть предложение, — внезапно переменила она тему. — Давайте не будем ждать приглашения, а пройдем в столовую. Так дело с ужином быстрее продвинется.

— Неудобно как-то, — неуверенно сказал Стрекалов, поднимаясь из кресла, — в чужом доме свои порядки устанавливать. Может, обойдемся без застолья? Поговорим еще немного и попросим отвезти нас в город, — предложил он. — Мы же сюда не ужинать ехали, а увидеть вас.

— Чепуха! — решительно отмела такой вариант Шарфина. — Что тут неудобного? Разговор мы можем продолжить и за общим столом.

— Вообще-то да, — вяло согласился с ней капитан. — Как ты смотришь на это, Сергей Викторович?

— Раз приглашает дама, — поднялся Друян на ноги, — отказывать нельзя.

Алексей Федорович встретил гостей в холле, когда они неторопливо шли с Шарфиной к столовой.

— Вот молодцы, что догадались пойти навстречу, — похвалил он их. — Откровенно говоря, не люблю, когда люди придерживаются условностей: ждут, пока их пригласят за стол, потом начинают уверять, что заскочили по пути на минутку и им давно пора домой. Сюда, пожалуйста, — открыл Кряжин одну из дверей, пропуская вперед Зою Федоровну и следователей.

Столовая была небольшой и уютной: овальный стол, стоявший посреди комнаты, был рассчитан, судя по количеству стульев, на шесть человек, а два застекленных серванта, расположенных в простенках между окнами, были заполнены сервизами на все случаи гастрономических капризов. Алексей Федорович, очевидно, был искренен, говоря, что этот особняк предназначен для встречи узкого круга гостей. В отличие от курительной комнаты столовая освещалась небольшой люстрой с матовыми рожками. Кряжин на правах хозяина сел к столу рядом с Зоей Федоровной, а мужчинам предложил сесть напротив.

— Вам уже сегодня на службу не идти? — шутливо спросил он следователей, взяв в руки бутылку водки.

— Это не от нас зависит, — философски заметил капитан Стрекалов. — Но если бы даже завтра был выходной, — невольно качнул он головой, глядя на многочисленные бутылки, — все равно этот запас нам за один вечер не осилить.

— Никто и не думает заставлять вас это делать, — рассмеялся банкир. — Просто я не знаю ваших вкусов, потому и приказал подать на стол несколько видов спиртного.

— Я с удовольствием выпью рюмку коньяка, — поспешил объявить Сергей Викторович.

— Хорошо, что предупредили, — сказал Кряжин. — Ну а Зое Федоровне, я знаю, сухого вина.

— И то немного, — попросила Шарфина. — Просто чтоб не сидеть за столом, как монашка.

— Лиха беда начало! — поднял свою рюмку хозяин застолья.

Капитан Стрекалов, не избалованный своей холостяцкой жизнью, вначале растерялся перед обилием закусок, стоявших на столе, и, чтобы не перебирать блюда, решил начать с аппетитно уложенных розовых пластинок семги. Но тающая во рту нежная рыба только разжигала аппетит, не принося сытости. Изголодавшийся за день желудок требовал чего-нибудь сытного и горячего. «Обопьюсь потом», — обреченно думал капитан, цепляя на вилку очередной розовый флажок семги. Но тянуться через стол к тарелкам с другими закусками капитан не стал. Выручила Григория Петровича Шарфина. Видя, что хозяин стола собирается вновь наполнить рюмки, она взяла из стопки чистую тарелку и, положив туда несколько кусков мясного балыка и сыра, подала ее капитану.

— Давайте я поухаживаю за вами, а то вы почему-то скромничаете, — улыбнулась она Стрекалову.

«Надо было все-таки ей руку поцеловать, когда она знакомилась с нами, — запоздало пожалел капитан о своей промашке, принимая тарелку. — Одичал я на этой работе вконец! Возишься целыми днями с этим жульем, — со злостью подумал Стрекалов. — Надо следить за собой, а то еще чего-нибудь матом ляпну!» — мелькнула у него опасливая мысль.

После второй рюмки в столовой как-то незаметно появилась молчаливая, статная девушка в белом переднике и обнесла всех сидящих за столом порциями жаркого. «Теперь без закусок обойдусь», — облегченно подумал Григорий Петрович.

— А вы не скучаете иногда, Зоя Федоровна, по тем местам, где путешествовали? — спросил Шарфину повеселевший капитан.

— Как вам сказать, — отложила она вилку. — Во всяком случае меньше, чем там. В Индии и Тибете я тосковала по родным местам. Особенно мне не хватало утренних туманов.

— Туманов? — удивился Сергей Викторович.

— Да, — подтвердила Зоя Федоровна. — Знаете, по утрам летом от реки такая густая пелена на луга наползает, что вытянутой руки не видно. Только слышно, как невдалеке кони фыркают. Но это можно увидеть, если в деревне живешь, а в городе почему-то возле реки тумана нет. В лучшем случае просто от воды небольшой пар идет. И еще иногда соленого огурца или капусты хотелось, — смущенно призналась она. — А так… Я же знала, что рано или поздно вернусь. И работа очень увлекала, некогда было скучать. Вообще-то человек большую часть своей жизни по ком-то скучает и о чем-то жалеет. Никто еще не сказал, что он всем доволен и у него всего в избытке.

— Это точно! — вставил Алексей Федорович, не принимавший участия в общем разговоре.

«Тебе-то как раз всего хватает, — с неприязнью подумал Друян. — И скучать не о чем, все под рукой. А если чего мало покажется, завтра достанешь».

— А вы кого-нибудь конкретно подозреваете в хищении книг? — спросил Шарфину следователь. — Рядовому вору они вряд ли понадобятся.

— Кому они понадобились, я точно сказать не могу, — медленно, взвешивая каждое слово, ответила Зоя Федоровна. — Этот человек мог не попадаться мне на глаза, иначе я бы уже знала, кто вор. Мы с Алексеем Федоровичем подозреваем одного человека, — взглянула Шарфина в сторону своего покровителя, — но подозрение — еще не доказательство вины. Кроме того, его почему-то опекает служба безопасности, и нам очень трудно проследить за его связями. Что у них может быть общего, — пожала она худенькими плечами, — не понимаю. А вот что к краже причастна моя домработница Нина, в этом я полностью уверена. Нет, нет, она не давала грабителям ключи и сама не вводила их в квартиру, — заторопилась с объяснениями Шарфина, заметив в глазах следователей нездоровый интерес.

Такой блеск появляется в глазах у охотничьей собаки, которая, прогуливаясь по хозяйскому саду, нечаянно наткнется в кустах на роющуюся курицу. Собака интуитивно понимает, что настоящая дичь не будет так беззаботно вышагивать у нее на виду, но врожденный охотничий азарт неудержимо тянет пса проверить свои сомнения.

— Просто кто-то использовал ее простодушную доверчивость и выведал не спеша все, что ему нужно было знать о моей библиотеке и расположении комнат. Остальное было нетрудно сделать, — задумчиво сказала Зоя Федоровна. — Так что, если даже Нина частично и виновата, то только в том, что слишком кому-то доверяла. В ее возрасте и положении, — помедлила Шарфина, словно в последний раз проверяя свои догадки, — это мог быть только мужчина. Старше ее и несколько умнее. А под эти признаки как раз подходит тот человек, которого мы подозреваем.

— Вы нам не скажете, кто этот человек? — спросил капитан. — Мы бы, на всякий случай, присмотрелись к нему.

— Фамилия его Базовский, — ответила Шарфина. — Он коммерсант. Но весьма своеобразный: торгует чем попало и с кем придется.

Зоя Федоровна отпила из рюмки глоток вина, достала из вазочки желтую крупную черешню и, держа ее за черенок, сообщила присутствующим:

— Самое неприятное в этой истории, что часть книг из этой коллекции теряется уже не в первый раз. И каждый раз их случайно находят. Но когда-то же должен наступить конец этим случайностям, — отправила Шарфина ягоду в рот. — Ведь в моей библиотеке тибетские и индийские рукописи не самое ценное, — продолжила Зоя Федоровна, кладя на блюдце черенок с черешневой косточкой. — Во всяком случае, для меня, — сделала она оговорку. — Такие книги есть во многих частных коллекциях и государственных библиотеках. А вот то, что украли на этот раз, не найдешь нигде! Такие рукописи существовали только в одном экземпляре.

— Почему же вы их не сдали государству на хранение? — бесцеремонно спросил капитан.

— Почему не сдала? — машинально повторила Шарфина. — А они ему нужны? — горько спросила она.

— Если вы говорите, что они такие ценные, — пожал плечами Стрекалов, — то, наверное, нужны.

— Сомневаюсь, — взяла себе еще одну черешню Зоя Федоровна. — Они уже были у государства… И без всякой связи с предыдущим разговором спросила своих собеседников: — Вы знаете, кто была жена французского короля Генриха I?

Кряжин неожиданно проявил интерес к красочной этикетке армянского коньяка, словно впервые увидел на своем обеденном столе бутылку с таким мудреным названием; Друян наморщил лоб и припоминающим взглядом уставился в потолок, надеясь отыскать там ускользнувшее из памяти имя, а прямолинейный Стрекалов честно признался, что впервые слышит о таком короле.

— Ладно, не смущайтесь, — снисходительно улыбнулась Шарфина, — не вы первые… Так вот, его женой была Анна, дочь киевского князя Ярослава Мудрого, — просветила Зоя Федоровна мужчин. — И когда она уезжала к мужу во Францию, то среди ее богатого приданого была и библиотека древнеславянских рукописей, написанных руническим шрифтом. Затем эти рукописи хранились в одном из монастырей, основанном Анной. Во время французской революции поверенный России Дубровский купил эту библиотеку и вывез ее в 1800 году в Россию. Она хранилась в Эрмитаже до 1918 года, — продолжала рассказывать Шарфина притихшим мужчинам. — А затем сотрудник этого музея, Николай Макаренко, пользуясь общей неразберихой, вывез часть этой библиотеки в Киев. В тридцатых годах его выслали в Казань. Выслали, видимо, по пустячному делу, потому что он сумел свободно забрать с собой всю библиотеку. А позже чекисты решили исправить ошибку, забрали его опять и расстреляли. А жену почему-то не тронули, — ловко очистила Зоя Федоровна губами очередную черешневую косточку. — И все книги у нее остались целы, — добавила она. — Об этой библиотеке мне Юрий Николаевич Рерих в конце пятидесятых годов рассказал. Мне в то время двадцать лет было, — качнула головой Шарфина, удивляясь тому, что когда-то могла быть такой молодой. — И мне не до рунических рукописей было… Я увлекалась другим. А когда возвратилась из Индии, вспомнила о них, заехала в Казань да поздно: жена Николая Макаренко умерла, библиотеку растащили по частям, и концов не найти. Остался только старинный, рубленый дом, в котором она раньше жила, и в нем старушка какая-то. Вот у нее я остатки той библиотеки и купила. Валялись эти рукописи в связках на чердаке. Мне их в местной типографии переплели наскоро в дрянной картон, так я их и довезла. А теперь вот они опять потерялись, — умолкла Шарфина.

— А про что в тех книгах написано? — спросил капитан.

— Вы многого от меня хотите, — улыбнулась Шарфина. — Их еще расшифровать надо. А я в руническом письме… — развела она тонкие кисти рук в стороны. — Юрий Николаевич Рерих говорил мне, что в этой библиотеке должны быть песни Велеса. На этот раз Шарфина, не желая снова вводить в смущение своих слушателей, сама пояснила: — Велес — Бог богатства и покровитель животных у древних славян. Вот если бы их найти, — с надеждой в голосе произнесла Зоя Федоровна. — Как-нибудь расшифровала бы… Ведь мы не собираемся сегодня с вами умирать? — обратилась она к мужчинам.

— Конечно! — воскликнул Друян.

— Тогда давайте выпьем за удачу! — предложила Шарфина, поднимая свою недопитую рюмку.

— Хороший тост! — ожил Кряжин. — Тут уж не откажешься!

— Вот вы много путешествовали, — начал Друян некоторое время спустя. — Но к кому из ваших знакомых ни обратишься, все какие-то небылицы рассказывают. Если не секрет: чем вы там занимались? Что искали? Если какой-то чертовщины, то ее, по-моему, и здесь хватает.

— Чем занималась? Об этом долго рассказывать. Но если коротко, я искала Христа! Вернее, его следы. — Заметив в глазах следователей изумление, смешанное с недоверием, спросила: — Вы читали Евангелие?

Следователи со смущением признали, что им не приходилось углубляться в священные тексты.

— За этой проклятой работой не только до Евангелия руки не доходят, — стал оправдываться капитан. И, чтобы как-то уравновесить свой грех, положил на другую чашу весов оправдательный аргумент: Я и «Капитал» Маркса не читал. Полистал как-то в библиотеке и отложил в сторону. От греха подальше, думаю, а то и надломиться можно.

— Ладно, будем считать, что это не ваша вина, — амнистировала Зоя Федоровна следователей. — Но вы хоть знаете, в каком возрасте распяли Христа?

— В тридцать три года, — блеснул эрудицией Друян.

— Правильно! А проповедовать он начал после тридцати, — продолжала просвещать слушателей Зоя Федоровна. — И вот тут возникает вопрос: где он был до этого? Чем занимался? Апостолы в своих откровениях об этом молчат. И если учесть, что буддизм возник раньше христианства на пятьсот лет… — внезапно замолкла она. — Словом, я решила проверить свои догадки. Возможно, он путешествовал по миру в поисках истины.

— Ну и нашли что-нибудь? — вежливо осведомился капитан.

— А вы прыткий мужчина! — рассмеялась Зоя Федоровна. Посерьезнев, грустно сказала: — Для этого одной жизни мало. А второй нам никто не дает.

— Вот вы недавно упомянули, что подозреваете Базовского, — вернулся к старой теме капитан. — Мы тоже его подозреваем, — мимоходом сообщил он. — Собственно, нам больше некого подозревать. Но чтобы успешно довести дело до конца, нам нужна помощь.

— Какая? — спросила Шарфина.

— Тут нам может помочь только Алексей Федорович, — выжидательно посмотрел капитан на Кряжина.

— Если смогу… — мягко улыбнулся банкир. — Говорите, не стесняйтесь, не для себя же просите.

— Собственно, вы эту помощь уже предлагали сами, — напомнил Стрекалов. — Правда, не мне, а моему напарнику, — кивнул Григорий Петрович в сторону Друяна.

— Машину? — неуверенно спросил Кряжин.

— Да, — подтвердил капитан. — Но я не такой скромный, как Сергей Викторович, — заранее предупредил капитан. — Мне нужно две машины! — огорошил он хозяина стола.

Заметив на лице Кряжина некоторую растерянность, поспешил объяснить: — Вы только не подумайте, что я прошу их в качестве подарка для себя. Нет! Машины мне нужны на день-два. У меня и свои есть, но их весь город знает. О жулье уже и говорить нечего, — безнадежно махнул рукой Стрекалов. — Потому и прошу. От нужды.

— Вы их получите, — коротко пообещал Кряжин. — Скажите только, куда и во сколько они должны приехать?

— Я не уверен, что за мной не следят, — задумчиво сказал капитан. — Слишком много непонятного творится вокруг этого дела. Давайте условимся так: я позвоню вам с утра домой и сообщу фамилии сотрудников, которые будут работать в этих машинах. Они потом подойдут по одному в банк, и вы им скажете, какие машины можно взять.

— Договорились, — согласился Алексей Федорович. — Шоферы наши? — уточнил он.

— Если можно, — попросил капитан. — У меня нет лишних людей. Ну, Зоя Федоровна, — первым поднялся капитан из-за стола, — спасибо вам за беседу и ужин, но нам пора ехать.

— Нам тоже, — поднялась Шарфина со своего места.

— А вы разве не здесь будете ночевать? — спросил Друян, мысленно удивляясь, зачем ехать куда-то ночью из такого удобного дома, в котором наверняка можно спокойно переночевать не одному человеку.

— Я же вам говорил, — улыбаясь, напомнил Кряжин, — что этот дом только для деловых встреч. А отдыхать по-настоящему надо подальше от города…

«… и от непрошеных гостей», — мысленно закончил за него фразу следователь.

…Приехав домой, Друян, чувствуя себя виноватым перед женой, мягко отказался от слишком позднего ужина:

— Спасибо, не хочу, — начал он снимать пиджак. — Мы с капитаном Стрекаловым немного перекусили в одном месте.

— Мог бы и позвонить, что задержишься, — обижено заметила жена. — А я весь вечер ждала, даже за стол не садилась.

Сергей Викторович внимательно посмотрел на нее и невольно подумал, что он уделяет жене очень мало внимания. О сыне и говорить не приходится: неизвестно, учится ли он еще в институте или только делает вид, что ходит на занятия. Ссылка на загруженность работой — это просто попытка оправдаться в собственных глазах. Не больше! Когда они познакомились, он уже работал следователем, однако находил больше времени для общения с Зоей, не говоря уже о ласковых словах, которых она давно уже от него не слышала. Повесив пиджак на вешалку, Сергей Викторович привлек к себе жену за плечи и виновато попросил:

— Зоя! Ты извини, но так вышло. Нас приглашала за город для делового разговора одна женщина. Мы приехали, а там стол накрыт.

— Приятная неожиданность! И, наверное, с коньяком? — спросила Зоя Александровна, отходя в сильных руках мужа от недавней обиды.

— Напитки там на выбор были, — ответил Сергей Викторович. — Но пили все мало, больше разговаривали. Вернее, слушали хозяйку стола.