Око Терры

Гор падал внутрь мусорного мира, подобный перламутрово-белому ангелу на крыльях из огня. Он прыгнул без раздумий, зная только то, что ему нужно идти за отцом.

Землетрясение рвало Горро на части. Проседающие уровни из наваленного кучами мусора разваливались. Слои разделялись, собранные обломки обрушивались по экспоненте с развалом структурной целостности.

Это означало две вещи.

Во-первых, Гор мог следовать примерно тем же путем, что и его отец.

А, во-вторых, пространство внизу расширялось, и его спуск ускорится. Он пролетал через муравейники жилых пещер, вонючих ям для кормежки и лабиринты мастерских, в которых пылал изумрудный огонь.

Гор выдерживал удары, которые убили бы даже легионера, когда смертельные судороги бросали его из стороны в сторону, словно подхваченный ураганом лист. Подняв глаза, он заметил падающие следом крошечные черные и золотые фигурки.

Юстаеринцы и Легио Кустодес.

Они последовали за ним, героичные и жертвенные.

Но в итоге все же обреченные.

Они не были примархами. Они не перенесут того, что сможет он.

Гор увидел, как одного из юстаеринцев испепелила струя плазменного огня, что вырвалась из развороченной трубы. Кустодиев, летевших головами вниз, давило падающими обломками или разваливающимися структурными элементами. Их обмякшие безжизненные тела следовали за ним в глубины мира.

Снизу взвивались километровые молнии. Боевые машины орков взрывались, летевшие по неуправляемым траекториям снаряды рикошетили от стен. Некоторые попадали в Гора, опаляя броню и обжигая плоть.

Гор проносился сквозь пещеры, наполненные крупными механизмами, которые никогда бы не осмелился создать ни один адепт Марса, не говоря уже о том, чтобы привести в действие. Мир вращался вокруг него, остов Горро рвался и кричал в преддверии разрушения. Похожие на утесы стены сходились вместе, гигантские балки из килей поврежденных звездолетов гнулись как проволока, струи расплавленного металла вырывались из разваливающихся заводов.

Примарх врезался в стену, которая раньше могла быть палубой. Под достаточным углом, чтобы немного замедлить снижение. Земля внизу представляла собой ад рушащихся обломков и огня. Гор ударил кулаком в металл, оставляя за собой рваную полосу, чтобы затормозить падение.

И даже погасив скорость, удар оказался сокрушительным. Гор упал на колени и покатился сквозь пламя, чувствуя, как жар пропалил доспехи и коснулся кожи.

Палуба содрогнулась и сорвалась с крепежей.

Он пролетел через зияющую бездну, подсвечиваемую снизу сине-белым излучением. На секунду Гор завис в ослепительно-яркой пустоте противоборствующих гравитационных сил, что тянули в тысячу сторон одновременно. Затем одна сила, мощнее всех остальных вместе взятых, схватила его и потянула вниз.

Примарх упал, лишь в последнюю секунду успев выровняться. Гор рухнул на колено, оставив в палубе глубокую вмятину.

Мгновение он не мог поверить своим чувствам.

Пространство, куда он упал, представляло собой сферический зал, где игрались постоянно изменяющиеся гравиметрические силы. Здесь не существовало ни верха, ни низа, и отсутствовало единое направление, в котором могла бы действовать сила притяжения. Из громадных медных сфер, расположенных на неравных промежутках вдоль внутренней стены вырывались молнии, и сбивающее с толку своей невероятной запутанностью сплетение переходов и мостков окружало колоссальный вихрь энергии. По крайней мере с километр шириной, он пылал, будто скованный зверь плазменного огня. Из неуклонно растущего вихря выплескивался серебряный огонь, разрушая структуру Горро.

Но взгляд Гора привлекла не так слепящая и гипнотизирующая реакция плазмы в сердце мусорного мира, как окруженный со всех сторон золотой свет.

Император прокладывал путь сквозь завывающую толпу самых крупных зеленокожих из всех, которых когда-либо видел Гор. Большинство ростом не уступало примарху. Один даже превосходил самого Императора.

Его отец пытался достичь фрагментированного железного кольца, что окружало слепящее плазменное ядро, но зеленокожие обступили его всех сторон.

В этом бою не мог победить даже Император.

Но он был не один.

Сеян и его Славное отделение прорывались через разваливающиеся руины мусорного мира по старинке. Без тонкостей, без изящества. Словно рейд на территорию враждебного лорда в те дни, когда главную роль играла грубая сила и беспощадная жестокость. Когда ты колол, бил и стрелял до тех пор, пока не убивал всех перед собой или не тонул в крови.

Его перламутрово-белые доспехи стали склизкими от крови. Ему пришлось выбросить пистолет, когда в него вцепилось механизированное помоечное существо и попыталось взорвать боезапас. Меч раскололся о бронированный череп еще одного броненосца, разбрызгав его бестелесный грибной мозг по всей палубе.

Все это не важно.

Его кулаки были оружием.

Его вес был оружием.

Энкан и Улсаар погибли, сраженные моторизированными колунами и энергетическими крючьями.

Важно только то, чтобы они успели к Императору.

Сеян вошел в боевой ритм, в ту холодную пустоту внутри воина, где его мир сжимается до сферы сражения. Там, где поистине великие отделяются от простых смертных тем, что они способны осознавать все, что их окружает.

Димос сражался слева от него, Гортои – справа.

Они прорывались все дальше, бредя по колено в крови и мясе зеленокожих. Вонь боен и отхожих ям сшибала с ног, но Сеян заблокировал ее. Волна неистовствующих орков походила на массу зеленой плоти, закованной в измятую броню. По пути им встречались другие броненосцы, а также множество других технологических чудовищ, при виде которых первые казались едва ли не понятными и знакомыми.

В ходе Великого крестового похода Сеяну пришлось повидать немало образцов грубой, но действенной техники зеленокожих, но то, что скрывала под собой поверхность мусорного мира, на порядки превосходило все то по своей сложности и отвратительности.

Метка Императора по-прежнему ярко горела на визоре, хотя остальные ответные сигналы смазывались и искажались из-за помех.

Сеян заметил впереди треснувшую арку, из которой изливался ослепительный белый свет. Император находился за ней.

- Мы на месте, - с трудом выдохнул легионер – даже феноменальная трансчеловеческая физиология имела пределы выносливости.

Он ринулся через арку в огромный сферический зал, в центре которого пылало ярчайшее из солнц.

- Луперкаль… - прошептал Сеян.

Меч Гора сломался, в спаренных болтерах кончились снаряды. Меч треснул посередине, кромка затупилась от разрубания бессчетных тел зеленокожих. Примарх прокладывал дорогу по мостику, десятками убивая чудовищно раздувшихся орков, подбираясь к обвалившемуся уступу прямо под Императором.

Он пропитался кровью, своей собственной и орочьей.

Шлем давно пропал, сорванный в жестокой схватке с великаном с железными бивнями, моторизированными крушащими когтями вместо рук и извергающей пламя пастью. Он переломил тварь о колено и сбросил труп с мостика. Неуправляемые гравитационные воронки подхватили его тело и унесли прочь.

Все больше зеленокожих, пыхтя и пересмеиваясь, вваливалось на мостик, преследуя его. Их мрачная радость оставалась для Гора загадкой. Они шли на смерть, не важно, судилось ли им умереть от его руки или сгореть в неизбежном разрушении колоссального плазменного реактора.

Кто будет смеяться перед лицом погибели?

Император сражался с бронированным гигантом вдвое крупнее себя. Его голова походила на огромный валун в железном шлеме со слоновьими бивнями и похожими на зубила тускло блестящими клыками. Его глаза были угольно-красными щелками, в которых светился настолько злобный ум, что у Гора перехватило дыхание.

Гор никогда не видел подобных ему. Ни один бестиарий не описал бы его из страха быть поднятым на смех, ни один магос-механикум не поверил бы в то, что такой монстр вообще может существовать.

Шесть лязгающих, вбитых в плоть механизированных конечностей несли разное дробящее, крушащее, режущее и извергающее пламя оружие убийства. Доспехи Императора горели, золотой венец у него на шее сгорел дотла.

Ухающие роторные пушки поливали огнем броню Императора, молниевые когти срывали пластины. Императору требовалась вся его воинская сноровка и психическая мощь, чтобы не дать оружию меха-вожака прикончить себя.

- Отец! – закричал Гор.

Зеленокожий обернулся и увидел Гора. Он заметил отчаяние в его глазах и расхохотался. Кулак, похожий на осадный молот «Редуктор», отбил меч Императора, и вздернул Повелителя Человечества в воздух. С нечеловеческой мощью зеленая рука стала выдавливать из него жизнь.

- Нет! – проорал Гор, пробившись через последних зеленокожих, чтобы достичь отца. Мех-вожак повернул наспинное орудие на примарха, и опаляющая очередь молниеносных выстрелов забила по палубе.

Гор увернулся от снарядов, словно волк на охоте посреди пепла и огня конца мира. У него не осталось оружия, и хотя для обычного воина легионов это вряд ли сыграло бы на руку, против подобного противника безоружность была решающим недостатком.

Да и ни одно его оружие не навредило бы ему.

Но вот его собственное…

Гор схватился за одну из механизированных конечностей вожака с крутящимися медными сферами и потрескивающим молниевым оружием. Рука обладала громадной силой, но сантиметр за сантиметром Гора вывернул ее.

Из оружия вырвалась молния, дочерна опалив руки Гора. Сквозь мясо сверкнули кости, но что такое боль по сравнению с гибелью отца?

Одним геркулесовым усилием Гор дернул руку вверх, и оружие выплюнуло из себя белую молнию. Опаляющий залп попал в предплечье мех-вожака, и конечность ниже локтя взорвалась в брызгах обугленной плоти и вскипевшей крови. Зверь удивленно заворчал, выпустив Императора, с глупой завороженностью рассматривая остатки своей руки.

Ухватившись за подаренный шанс, Император ринулся с воздетым мечом из вороненой стали. Острие пронзило живот мех-вожака и вышло из его спины в фонтане искр.

- Теперь ты умрешь, - промолвил Император и рванул клинок вверх.

То была ужасная, мучительная, смертельная рана. Из отвратительных металлических органов внутри тела зеленокожего вырвался электрический огонь. То была убийственная рана, пережить которую не смог бы даже зверь столь невероятных размеров.

Но это был еще не конец.

Гор ощутил нарастание колоссальных психических энергий и зажмурился, когда внутри Императора стало усиливаться яркое свечение. Доселе он не видел в своем отце ничего похожего на подобную силу и даже не подозревал, что он может ею обладать. Физическая плоть обратилась в пепел, а то, что богословы древности называли душой, сгорело навеки-вечные.

От того, кого постигла подобная участь, не останется ничего.

Его тело и душа покинут течение конечной энергии вселенной, дабы угаснуть в памяти и навсегда исчезнуть из ткани бытия.

Это была полнейшая, необратимая смерть.

Энергия прошла по мечу Императора и наполнила зеленокожего убийственным светом. Существо разлетелось в воющем золотом взрыве, и из переливающего остаточного образа его гибели полыхнула молния, что начала перескакивать от орка к орку, будто выискивая сородичей повелителя Горро. Из Императора вырвались невообразимые энергии, выжигая остатки чужацкой плоти до дымки дрейфующего золотистого пепла.

Гор смотрел, как сквозь Императора протекает сила жизни и смерти, видел, как он растет, покуда не стал похожим на бога. Окутанным ослепительным янтарным пламенем, громадным и величественным.

Отец никогда не называл себя богом, и неизменно отрицал любые подобные заявления. Он даже наказал сына, который верил в то, что Гор увидел своими глазами.

Гор упал на колени, не в силах сопротивляться чуду, свидетелем которому он стал.

- ЛУПЕРКАЛЬ!

Он обернулся на звук своего имени.

И вот он, его охотничий волк.

По мостику бежал Сеян, выкрикивая его имя и размахивая кулаком. Он переступил предел выносливости и рассудительности, только чтобы стоять подле своего примарха и Императора.

Чудесный свет позади него затмила сине-белая плазма и, обернувшись, Гор увидел, что Император силуэтом отражается на фоне кипящего холодным огнем ядра Горро.

Он стоял спиной к примарху, меч вложен в ножны, а руки подняты кверху. Тот же золотой огонь, что уничтожил вождя зеленокожих, истекал с кончиков его пальцев, будто нематериальное пламя.

Гор понятия не имел, что за безумная механика лежала в основе силового ядра орков, но любому глупцу было ясно, что оно вот-вот разрушится. Горро в мощных конвульсиях разваливался на части, что служило достаточным тому доказательством, но при виде вырывающегося из оков звездного огня примарх понял это наверняка. Была ли гибель мех-вожака последней соломинкой, которая сломила узы веры, удерживавшие чудовищные силы в узде?

Через сколько времени оно взорвется? Гор не догадывался, но подозревал, что задолго до того, как они успеют спастись из глубин мусорного мира.

- Все не могло закончиться вот так, - прошептал Гор.

- Нет, сын мой, - ответил его отец, вновь впитав в себя золотой свет. – Не закончится.

Император стиснул кулаки, и воздух вокруг кипящего плазменного ядра свернулся. Он тошнотворно скрутился в себя, как будто реальность была не более чем фоном, на котором разворачивалась драма галактики.

И там, где он скрутился, пространство ужасающе разверзлось, явив глубочайшие бездны надвигающегося хаоса и бесконечного потенциала. Зияющие пустоты, где объединенные жизни всей галактики были просто пылинками в космическом шторме. Царство эмпиреев нерожденных, где в грязной утробе смертного вожделения рождались кошмары. Существа холодной пустоты крутились во мраке, словно миллион змей из эбонитового стекла, извивающиеся бесконечными скользящими узлами.

Гор заглянул в саму бездну, одновременно испытывая отвращение и восхищение тайным механизмом вселенной. На его глазах Император собрал ткань мира и накрыл ею плазменное ядро зеленокожих. Усилие давалось ему непросто, золотой свет в его сердце тускнел с каждой прошедшей секундой.

А затем оно исчезло.

Пустоту, оставленную плазменным огнем, с громогласным хлопком заполнил смещенный воздух, и по залу сернистой бурей прокатилась ударная волна.

Император, опустив голову, припал на колено.

Секундой позже Гор оказался возле него.

- Что ты сделал? – спросил Гор, помогая отцу встать на ноги. Император поднял глаза, на его дивное лицо возвращалась краска.

- Отправил плазменное ядро в эфир, - ответил Император, - но долго это не продлится. Мы должны уйти, прежде чем складка не развернется и заберет все с собой. Оно раздавит мусорный мир так же верно, как если бы он попал в хватку черной дыры.

- Тогда давай убираться отсюда, - сказал Гор.

Они наблюдали за агонией Горро с мостика «Мстительного духа». Император и Гор вместе с Морнивалем стояли у ослитового диска, откуда примарх планировал пустотную войну против мусорного флота.

- От такого зеленокожим не оправиться, - сказал Гор. – Их мощь сломлена. Пройдут тысячи лет, прежде чем зверь восстанет снова.

Император покачал головой и вызвал из диска мерцающий световой планетарий. У краев диска закружились мягко сияющие точки, десятки систем, сотни миров.

- Если бы ты был прав, сын мой, - промолвил Император. – Но зеленокожие как раковая опухоль в теле галактики. Ибо на месте каждой шаткой империи, что мы сожжем дотла, возникнет новая, еще больше и прочнее. Такова природа орков, и вот почему их расу так тяжело уничтожить. Их следует полностью искоренить, или они вернутся еще сильнее, снова и снова, пока их не станет слишком много.

- Значит, мы навеки прокляты зеленокожими?

- Нет, если будем действовать быстро и безжалостно.