Ривермонтский Большой приз

Зелия Грэм улыбнулась и затем слегка надулась.

В эту минуту Гарден, слушавший у аппарата, объявил:

— Поступает новое сообщение — вот. Слушайте!

Он повернул выключатель, и снова раздался голос:

«Начинается выезд в Ривермонте. Вот новая оценка 20, 6, 4…»

Гарден закрыл громкоговоритель.

— Ну, — сказал он, — решайте скорее, осталось только две минуты. Есть еще клиенты? На кого вы хотите поставить, Зелия?

— О, я действительно ставлю, — ответила мисс Грэм. — Его дают по 10 на 1. Я ставлю 50 в ординаре и 75 в двойном на Топ-Спид.

Гарден быстро записал в книжку.

— Я ставлю на Сару Беллум, — сказал Хаммль. — 25 в обоих случаях.

— А я ставлю 20 на Мун-Дэш в двойном, — сказала мисс Уезерби.

— Еще кто-нибудь?

— Мне дайте Мисконстрью 50 в ординаре, — сказал Крун.

— А вы, Вэнс?

— Я, пожалуй, поставлю сотню на Блэк Ревель в двойном.

Гарден повернулся к кузену:

— А вы, Вуди?

Свифт покачал головой:

— Не в этом заезде.

— Приберегаете все для Хладнокровия? Отлично. — Гарден взялся за телефон на столе и вызвал номер. — Халло, Ханникс, это Гарден. Вот вам для первого заезда. Топ-Спид — полсотни и 75. Сара Беллум — 25 в двойном. Мун-Дэш — 20 в двойном. Мисконстрью — 50 в ординаре. Блэк Ревель — 100 в двойном. Ну, вот, это все.

Он повесил трубку и снова включил громкоговоритель.

— «Они у столба, Топ-Спид брыкается. Его поставили сбоку. Вот. Они тронулись. В 2 ч. 32… На четверти Топ Спид впереди на корпус. Сара Беллум впереди на полкорпуса. Блэк Ревель на корпус впереди Топ-Спид… У старта Блэк Ревель впереди на корпус. Фистикэфф — на голову впереди Сары Беллум и перегоняет…. Выиграл Фистикэфф. Блэк Ревель — второй. Сара Беллум — третья. Числа 4, 7, 3…

— Ну, ну, ну, — сказал Гарден. Это была неплохая скачка для Ханникса. Даже наши два выигравших весьма немного выручили от старой лисицы! Хаммль кое-что выиграл, но ему надо вычесть пятьдесят долларов. Вэнс вероятно, столько же выиграл, сколько проиграл на Блэк Ревель. А как же ваш конь, Зелия? О, доверчивое дитя! Неужели вы никогда не научитесь?..

— Что же, во всяком случае, — протестовала девушка, — разве Топ Спид не был на целый корпус впереди? Идея у меня была правильная.

— Конечно, — сказал Гарден. — Топ Спид честно постарался. Но, пожалуй, ему следовало бы участвовать в бегах для двухлеток.

Голос из громкоговорителя снова зазвучал:

«Официальные данные о Ривермонте. Тронулись в 2 ч. 32 с половиной. Выиграл № 4, Фистикэфф. Вторым № 7 Блэк Ревель. Третьим — № 3 Сара Беллум. Время пробега 1 минута 24 секунды. Вот выдачи: Фистикэфф 5д. 60, — 3д. 10, — 2д. 90. Блэк Ревель 3д. 90 — 3д. 20. Сара Беллум — 5 д. 8. Второй заезд начинается в 3 ч. 5. Теперь переселимся в Кольд Спрингс»…

Гарден закрыл громкоговоритель.

— Ну, Вэнс, — сказал он, — вы одни выиграли в первом заезде, а вы, Лоу, потеряли два доллара с половиной.

Так как никто не интересовался Техасом и Кольд Спрингс, настало затишье между скачками. Начались разговоры. Собравшиеся то и дело подходили к маленькому бару. Несмотря на поверхностную весёлость собравшихся, я ощущал какое-то крайнее напряжение, точно чего-то ждали. Я, например, заметил, что Зелия Грэм от времени до времени подходила к Сесилю Круну и Мэдж Уезерби и говорила с ними вполголоса. Раз все трое вышли на узенький балкон около северной части гостиной.

Свифт был то истерически весел, то подавлен и часто подходил к бару. Один случай со Свифтом меня очень поразил. Я заметил, что он и Зелия Грэм ни разу не заговорили друг с другом за все время, пока они были в гостиной. Раз они столкнулись около стола Гардена, и каждый как бы инстинктивно отшатнулся. Гарден склонил голову набок и сердито заметил:

— Что же, вы теперь друг с другом не разговариваете? Будет у вас вечная вражда? Почему бы вам не поцеловаться, не помириться и не разделить общей веселости?

Мисс Грэм никак на это не отреагировала, а Свифт бросил на кузена негодующий взгляд. Гарден кисло улыбнулся и пожал плечами. Даже Хаммль при его благодушии, казалось, чувствовал себя не по себе и то и дело посматривал на Круна и мисс Уезерби. Раз, когда Зелия Грэм находилась у их стола, он поднялся, подошел к ним и громко хлопнул Круна по спине. Разговор мгновенно смолк, и Хаммль заполнил возникшее молчание каким-то плоским анекдотом про скачки в 1890 г.

Второй заезд на Ривермонтских скачках дал собравшимся лучший результат, чем первый. На этот раз проиграл только Крун. В третьем заезде никто не выиграл. Свифт вообще во всех трех случаях не делал ставок.

Следующий заезд, четвертый, который должен был начаться в 4 ч. 10, был розыгрышем Ривермонтского Большого приза. И когда Гарден закрыл громкоговоритель после третьего заезда, я почувствовал, как в комнате создалась наэлектризованная атмосфера.

ГЛАВА 4

Первая трагедия

(Суббота, 14 апреля, 3.45 дня)

— Великий момент приближается, — объявил Гарден, — и хотя он говорил с напускной веселостью, я почувствовал напряжение и у него. — Телефон Ханникса будет очень занят последние десять минут, и поэтому я прошу вас всех заявить свои ставки раньше, чем настанет последний момент.

Воцарилось молчание. Свифт, подняв глаза от печатного листа, сказал странным голосом: — Узнайте-ка новейшие сведения, Флойд. Мы их не получали с самого начала, и, может быть, кто-нибудь выбыл, или шансы оцениваются по-другому.

— Все, что вам угодно, дорогой кузен, — сказал Гарден и взялся за телефонную трубку. — Не очень отличается от утренних сведений, — объявил он, послушав. — Молния — на два пункта ниже, Поезд — на три ниже, Лазурная звезда на две выше. Флирт — на одну ниже, Гранд Скор поднялся с 6 на 10, вот удачно для матушки, если он придет первым! — Любитель риска на один выше. Головной — на две ниже, Сара Ди на одну выше, а остальные без перемен. А Хладнокровие понизилось с 2,5 на 2. Я думаю, и этого она не даст! Ну, как же вы? Решили все, кто сколько ставит?

Крун встал, допил свой коньяк, вытер рот аккуратно сложенным платком из карманчика на груди и сделал несколько шагов по комнате.

— Я решил уже вчера, — сказал он, — запишите меня в вашу книжку на сто долларов на Хиджинса в ординаре и двести на него же в двойном. И можете приписать двести на Головного на третье место. Вот мой вклад в празднество этого дня.

— Головной — плохой актер, — заметил Гарден.

— Ну что же, — вздохнул Крун, — может быть, сегодня он будет пай-мальчиком, — и он направился в переднюю.

— Что это, вы сбегаете от нас, Сесиль? — окликнул его Гарден.

— Крайне сожалею, — ответил Крун, — я охотно бы остался, но юридическое совещание у моей тетушки, старой девы, назначено на 4 ч. 30. Надо подписывать бумаги и т. п. Постараюсь вернуться возможно скорее.

Мэдж Уезерби подобрала листы и прошла к столу Зелии Грэм, с которой начала разговор вполголоса.

— Что же? — спросил Гарден. — Это единственная ставка, которую я должен сообщить Ханниксу?

— Запишите меня на Поезд, — сказал Хаммль. — Я играю его на второе и на третье место, по сто в каждом случае.

— Записано, — сказал Гарден. — Кто еще?

В эту минуту в дверях появилась необыкновенно привлекательная молодая женщина и робко поглядела на Гардена. Она была в форме сестры милосердия безупречной белизны, в белых туфлях и чулках и в белом накрахмаленном чепце. Ей было не больше тридцати лет, но большая зрелость чувствовалась в спокойных карих глазах; энергия проявлялась в твердых очертаниях ее подбородка. Она не была накрашена, и ее каштановые волосы были расчесаны на пробор и заложены за уши. Она представляла собой разительный контраст с обеими другими женщинами.

— А, мисс Битон, — сказал Гарден. — Я думал, что у вас свободные часы, так как матушка настолько оправилась, что пошла за покупками. Хотите вы тоже присоединиться к нашему сумасшедшему дому и послушать скачки?

— О нет, у меня слишком много дела. Но если вы ничего не имеете против, мистер Гарден, ответила она робко, я хотела бы поставить два доллара на Лазурную Звезду и в ординаре, и в двойном, и на третье место.

Все слегка улыбнулись. Гарден хихикнул:

— Ради Бога, мисс Битон, — ответил он, — почему вам в голову пришла Лазурная Звезда?

— О, так, без особого основания, — ответила она, улыбаясь. — Я читала сегодня газеты и мне показалось, что Лазурная Звезда — такое красивое название.

— Что же, можно выбирать и так, — снисходительно заметил Гарден. — Но только у этой лошади никаких данных. А кроме того, мой букмекер принимает ставки не меньше пяти долларов.

Вэнс, который наблюдал за девушкой с более заметным интересом, чем он обычно проявлял к женщинам, наклонился вперед.

— Погодите минутку, — сказал он. — Я думаю, мисс Битон сделала отличный выбор. — Затем он обратился к мисс Битон. — Я буду счастлив помочь вам разместить вашу ставку. — Он вновь повернулся к Гардену. — Ваш букмекер не будет против принять от меня двести долларов на Лазурную Звезду?

— Против? Да он вцепится руками и ногами. Но зачем…?

— Тогда решено, — быстро произнес Вэнс. — Это моя ставка. А два доллара из этой суммы на каждую позицию принадлежат мисс Бигон.

— Отлично, — сказал Гарден, записывая в книжку.

Я заметил, что во время короткого разговора Вэнса с сиделкой относительно Лазурной Звезды Свифт мрачно смотрел на него через полузакрытые веки. Сиделка бросила быстрый взгляд на Свифта и потом ответила:

— Вы очень добры, мистер Вэнс, — потом она добавила: — Я не буду притворяться, будто я не знаю, кто вы. Даже если бы мистер Гарден не назвал вас по имени! — она посмотрела на Вэнса со спокойным восхищением, повернулась и вышла в коридор.

— О Боже мой! — воскликнула Зелия Грэм. — Рождение романа! Два сердца бьются за одну лошадь. Как удивительно!

— Выбирайте свою лошадь и говорите, сколько ставите, — строго остановил ее Гарден.

— Ну что же, — ответила девушка. — Я возьму Флирт, скажем, на двести. Мое весеннее платье полетит в трубу. Ну что же, я могу потерять и свой спортивный костюм! Запишите меня на него также в двойном — двести. А теперь дайте мне еще этого целебного напитка, — и она направилась к бару.

— А вы, Мэдж? — спросил Гарден.

— Я ставлю на Сулему. Пятьдесят во всех трех случаях.

— Больше никто? — спросил Гарден. — Я возлагаю свои надежды на Любителя Риска — сто, двести и триста. Ну, а вы, Вуди?

Свифт сидел, изучая лист.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказал он, — я не пропущу розыгрыша. Сейчас только четыре часа.

Гарден нахмурился, но взял телефонную трубку и передал букмекеру все ставки, записанные в его книгу. Свифт встал и прошел к шкапу с бутылками. Он налил себе стакан виски и выпил его залпом. Потом он медленно прошел к столу, где сидел его кузен.

— Теперь я скажу вам свою ставку, Флойд, — хриплым голосом начал он. — Я ставлю десять тысяч долларов на Хладнокровие в ординаре.

Глаза Гардена испуганно расширились.

— Я этого и боялся, Вуди, — сказал он. — На вашем месте…

— Я не спрашиваю совета, — перебил его Свифт. — Я прошу вас передать эту ставку.

Гарден не отводил глаз от лица кузена.

— Я думаю, что вы шалый дурак, — сказал он.

— Ваше мнение меня нисколько не интересует, — ответил Свифт. — Я прошу вас передать эту ставку. Если вы этого не сделаете, я займусь этим сам.

— Вам же хуже, — сказал Гарден и взялся за телефон.

Свифт прошел к бару и налил себе еще большую рюмку коньяку.

— Алло, Ханникс, — говорил Гарден. — Вот еще одна ставка. Держитесь за стул, или вы потеряете равновесие. Я ставлю десять больших на Хладнокровие в ординаре. Да да, десять тысяч. Можете вы это передать? Ладно. — Он повесил трубку и вернулся к своему месту, тогда как Свифт направлялся к выходу.

— А теперь, я полагаю, — иронически заметил Гарден, — вы отправляетесь к себе, чтобы быть наедине, когда придут вести?

— Если это не разобьет ваше сердце, то да, — ответил Свифт, — и я сочту особой любезностью, если меня не будут беспокоить, — он медленно повернулся и вышел.

Гарден быстро встал и крикнул:

— Погодите минутку, Вуди, я хочу сказать вам слово, — и он вышел следом за ним.

Я видел как Гарден схватил рукой плечи Свифта, и они оба скрылись за поворотом коридора.

Гарден отсутствовал минут пять. В его отсутствие говорилось очень мало. Казалось, всех охватило беспокойство. Было ощущение нависшей катастрофы. Мы все знали, что Свифт не мог себе позволить такую экстравагантную игру. Он, по-видимому, поставил все, что имел. И мы знали, или подозревали, что от этой ставки зависит нечто серьезное. Не чувствовалось веселья. Легкомысленная атмосфера рассеялась.

Когда Гарден вернулся в комнату, лицо его было несколько бледным.

— Я старался убедить его, — заметил он Вэнсу. — Но это бесполезно. Он не стал слушать. Только сердился. Бедняга! Если Хладнокровие не выиграет, ему крышка. Не знаю, правильно ли я сделал, что передал эту ставку, но, в конце концов, он совершеннолетний.

— Да, конечно, — сказал Вэнс. — Мне кажется, у вас не было выбора.

Зазвонил звонок. Через несколько мгновений в дверях появился Снид.

— Простите, сэр, — сказал он Гардену, — мисс Грэм зовут к другому телефону.

— Кто это на земле, на воде или под землей может меня вызывать?! — воскликнула Зелия. Потом, добавила: — О, я знаю. Я буду говорить из кабинета, — и она вышла из комнаты.

Гарден мало обратил внимания на этот вызов. Он весь превратился в ожидание, то и дело хватаясь за трубку.

— Вот, скачка в Ривермонте начинается. Молитесь, дети. Слушайте, Зелия, — крикнул он громко. — Передайте увлекательному джентльмену на другом конце телефона, чтобы он вызвал вас попозже.

Ответа не было, хотя кабинет был в нескольких шагах. Вэнс встал и, пройдя через комнату, заглянул в коридор.

— Я хотел известить даму, — пробормотал он, — но дверь в кабинет закрыта.