Литературная Газета, 6610 (№ 34/2017)

Численный состав… Много ли? В Общественном совете при Министерстве культуры РФ, куда я вхожу, 36 человек. Это не много, но и не мало… Начнём работать – увидим, как станут люди относиться к своим новым общественным обязанностям. Ведь никому денег платить не будут.

Надо почувствовать, что это реальный организм, способный содействовать созданию полноценного и единого Союзного государства во всех сферах жизни. Нужна мобилизация авторитетных общественных сил на сохранение российско-белорусского единства, общих ценностей, на противодействие искажениям нашей общей истории.

Там, где буксует профессиональная дипломатия, может помочь дипломатия народная. Её представляют в ОП деятели культуры, науки, ветераны, военные, представители религиозных течений и деловых объединений. Честно скажу, со многим и мне лично, и коллегам ещё предстоит разобраться. В ОП будет действовать 18 комиссий, практически по всем важнейшим вопросам: культуре, образованию, экономике, качеству жизни, информационной политике, безопасности.

Вы можете спросить: не перебор ли? Основываюсь на опыте работы первым заместителем председателя Общественного совета при Минкультуры РФ. Мы в совете касаемся всех вопросов культуры. Это не нравится некоторым чиновникам. Но мы и созданы для контроля над их деятельностью. Чтобы быть мостиком между гражданским обществом и государством. И к работе союзной ОП будем привлекать профессионалов, которые могут помочь развязывать проблемные узлы.

– Вы сказали, что члены ОП денег получать не будут. Но как с финансированием палаты? Если вспомнить украинский опыт, там американцы небольшими, строго контролируемыми финансовыми средствами переиграли нас, повернув общественное сознание миллионов граждан в ином направлении. Немалую часть интеллигенции Украины уже можно называть «майданной», а то и русофобской. Этот горький опыт будет учтён?

– Безусловно. И не только опыт Украины. Но и Югославии, где наши «партнёры» начали отрабатывать тот механизм, который потом применили в других странах. Наша палата не пройдёт мимо этого, мы намерены укреплять то, что пытаются развалить «партнёры».

Мы надеемся, что наши государства будут заботиться о поддержке ОП, если увидят, что есть прок. Одна из форм финансирования, как лично я вижу, – отчисление около одного процента с платёжных документов на работу ОП от совместных предприятий, которые учреждены совместно Россией и Респуб­ликой Беларусь. Реклама Газпрома утверждает, что он наше национальное достояние. Так почему бы не послужить этому национальному достоянию во благо общего дела, которое мы начинаем, то есть истинно национальным интересам? Пусть чаще вспоминают наши бизнесмены известное высказывание: спасение России – есть спасение мира, а гибель России есть гибель мира. Тогда вместе сможем выработать модель продвижения в будущее по правильным руслам – модель, которая привлечёт другие народы планеты. Это общая забота.

Мы рассчитываем стать подспорьем при решении самых острых вопросов – и в экономике, и в торговле, и в культуре, где заметно охлаждение к нам со стороны части белорусской элиты. Если лет 10 назад руководство кинофорума «Золотой Витязь» приглашали на белорусский кинофестиваль «Листопад» как одного из главных соорганизаторов, то последние лет 7 мы не получали приглашения. Хотя именно мы стояли у истоков формирования «Листопада». Сейчас то, что мы закладывали, забывается. «Листопад» стал заигрывать с западным доходным кинопромыслом. Правильно ли это? Думаю, нет. Со всем этим надо разбираться открыто, вести диалог, не скрывать проблем, как было с Украиной.

С самого начала деятельности «Золотого Витязя» 26 лет назад мы работали рука об руку с белорусскими коллегами. Всегда ощущали поддержку высшего руководства Белоруссии – Александр Григорьевич Лукашенко внимательно наблюдал за работой, помогал «Золотому Витязю» в самые трудные годы. За что мы искренне ему благодарны.

Надеюсь, акцент на всеславянское единство станет особо ощутимым в работе ОП.

– Скажите конкретнее.

– Когда много лет назад в Киеве я отбирал фильмы для первых фестивалей «Золотой Витязь», заметил, что украинские коллеги стали исподволь, а потом всё заметнее выковывать новое отношение к России. Почти в каждом фильме о войне её главных отрицательных лиц – эсэсовцев – стали заменять в роли палачей, бездушных мародёров люди в форме НКВД. Хотя в то время политический курс руководства Украины ещё не был полностью нацистским, но направление было очевидно русофобским. Я обратился тогда к украинским кинематографистам с телеэкрана: что вы делаете, вам потом будет стыдно!

Учитывая этот опыт, будем внимательно относиться к нашей общей меж­государственной идеологии. Общественная палата может со временем стать тем магнитом, к которому, даст Бог, потянутся многие. Лермонтов говорил: «Есть чувство правды в сердце человека». Попробуем с этим чувством правды подходить к решению всех вопросов.

– Вы упомянули, что среди членов ОП много уважаемых имён. Я видел списки. От России – генерал Михаил Моисеев, депутаты Госдумы Иосиф Кобзон и Пётр Пимашков, писатель Юрий Поляков, профессор Леонид Рошаль. С белорусской стороны – актёр Владимир Гостюхин, композитор Игорь Лученок… Все яркие люди. Но нет ли ощущения, что маловато представителей молодого поколения?

– Есть такое ощущение. Мы постараемся привлечь к работе молодёжь, тех, кто искренне готов работать на наше единение, а не просто рвётся войти в круг авторитетов.

– Палата намерена открыть интернет-портал. А будет ли регулярное информационное сопровождение работы ведущими СМИ наших стран, включая электронные? Среди членов ОП я что-то не заметил фамилий руководителей наших ведущих телеканалов – белорусы, кстати, поступили по-иному.

– Мы намерены разобраться, как лучше информационно обеспечить работу, взаимодействовать с печатью, с телеканалами. Важно, чтобы они и сами видели в этом не только смысл, но и интерес. Пока наше телевидение живёт своей отдельной жизнью. Честно скажу, мне иногда непонятно, знакомы ли они с Указом Президента РФ от 2014 года «Об основах государственной культурной политики»? А она ведь зиждется на традиционных нравственных и духовных ценностях российской культуры. По-моему, центральные каналы пока действуют вне этого указа. Пора бы телевидению задуматься о переформатировании своей ориентации. И тогда, быть может, понимая важность и значение ОП Союзного государства, они будут заинтересованно и неформально относиться к нашему общему делу.

– Вы не ответили на вопрос о механизмах, которые позволят что-то реализовывать. Не всякий же раз обращаться к президентам?

– Мы постараемся учесть лучший опыт общественных структур. Но поскольку сложилось так, что многие вопросы решаются у нас с участием президентов, постараемся выстроить надёжный коридор взаимоотношений с руководством государств. Уже хотя бы для того, чтобы они напрямую слышали голос Общественной палаты, голос нашего единого народа.

– Вы вынесли на рассмотрение коллег Кодекс деятелей культуры Союзного государства. Давно пора.

– Не буду скрывать, что к этому меня подвиг «Кодекс Хейса». А вспомнил о нём впервые наш президент Владимир Путин на встрече с кинематографистами в 2011 году. Оказывается, ещё в 1930-х годах продюсеры Голливуда создали этический кодекс: что можно, а что не надо выносить на экраны. Когда прочёл, поразился их мудрости. Кратко изложу смысл уже в том виде, в каком предлагаю в проекте. Во-первых, произведения искусства не должны снижать моральные устои общества, необходимо в творчестве утверждать здоровый образ жизни с непременной негативной оценкой образа жизни отрицательного, недопустимо предавать сомнению и высмеиванию естественные, традиционные человеческие законы жизни и вызывать сочувствие к фактам их нарушения.

Американские продюсеры чётко обозначили, что религиозные верования в любых произведениях искусства не могут быть подвергнуты осмеянию. Речь идёт и о национальном достоинстве, и о взаимоотношениях полов, и о необходимости поддерживать священный институт брака и семейные ценности, не представлять супружеские измены в благоприятном свете. Говорится и о представлении жестокости и пороков, пролития крови – у американских коллег было прописано буквально всё. Потом, увы, всё это в кинематографе США сошло на нет.

В России через Общественный совет при Минкультуры подобный кодекс провести сегодня вряд ли получится – будет противодействие культурной «пятой колонны». А вот через Союзное государство попробовать можно. Пусть и Россия присмотрится. Проект с большим одобрением восприняли коллеги по ОП СГ, вносят свои предложения. Так что работа началась.

Беседу вёл Владимир Сухомлинов

Просвещённый патриот

Просвещённый патриот

Книжный ряд / Литература / Книжный ряд

Сухомлинов Владимир

Теги: Дмитрий Жуков , Огнепальный

Дмитрий Жуков. Огнепальный. Подольск, Академия-ХХI, 2017 416 с. 1000 экз.

Подольское издательство представляет в книге известные повести писателя «Протопоп Аввакум», «Владимир Иванович» (дилогия) и историческую новеллу «Из «Боровских былей».

Дмитрий Жуков, ещё служа в армии (а на фронт ушёл добровольцем в 1944 году), начал литературную деятельность – сначала переводы, затем научно-художественные книги, публиковавшиеся в популярных журналах, в частности «Новом мире», Молодой гвардии». Затем его всё сильнее захватывает борьба против разрушительных тенденций в отношении русской культуры со стороны лиц, которые занимали тогда видные посты в партийном аппарате. Он – активный участник создания Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, а со второй половины 60-х годов – член его правления. С рядом соратников проводит при нём «вторники», на которых выступают видные писатели, художники, историки, журналисты. Сейчас в мемуарах содружество называют «Русским клубом».

Россия, усилия по укреплению национального самосознания русских людей стали делом жизни. Это, конечно, отражалось и на творчестве. Почерк писателя – качественная, полнокровная художественная проза, опирающаяся на реальные исторические факты, документы, свидетельства.

Это достоинство ярко проявилось, например, в повести «Протопоп Аввакум» о сложном периоде российской истории (вторая половина XVII века), получившем название раскол Русской церкви. Он был обусловлен реформой патриарха Никона, которая заключалась в богослужебно-обрядовых нововведениях, направленных на внесение изменений в богослужебные книги и обряды для их унификации с греческими. Приверженцы старых обрядов, получившие потом название «старообрядцы», были преданы анафеме (что касалось только держащихся двуперстного крестного знамения).

В итоге появились старообрядческие группы, разделившиеся потом на многочисленные согласия. Эхо тех событий доносится до наших времён. Жуков помогает разобраться в существе и значении происходивших перемен, их влиянии на весь ход русской жизни.

Особенно полезной вышедшая книга может стать для молодых людей, увлечённых изучением истории. Ведь подаётся она рукой большого, просвещённого мастера-патриота.

Слово о русском каламбуре

Слово о русском каламбуре

Литература / Литература / Из неопубликованного

Жуков Дмитрий

Д. Жуков на вручении премии «ЛГ» «Золотой Дельвиг» с поэ­том, священником В. Неждановым

Фото: Фёдор Евгеньев

Теги: Дмитрий Жуков , каламбур

Дмитрий Анатольевич Жуков был уникальный литератор, мыслитель, переводчик, яркий человек. Казалось бы, по отцовской линии ему суждено было стать нефтяником, но его влекло иное. Так и вышло потом, но прежде был фронт, военная служба, работа в Генштабе, разведка... Он – автор повестей и рассказов, «Русских биографий» (среди его героев, например, Александр Грибоедов, Василий Шульгин, Василий Верещагин и Дмитрий Скобелев). Он – знаток Персии, книгу «Иран глазами русского» с почестями встретили там, в том числе на самом высоком уровне. Жуков не писал в стол – всё, что выходило из-под пера, сразу брали в печать. Поэтому его вдова Ирина Аркадьевна сказала: вряд ли мы найдём что-то «из неопубликованного». Просмотрели множество папок, повезло. Например, отыскалась статья 1967 года о будущем ЭВМ – очень смело, проницательно. К тому же благодаря ей я узнал от Ирины Аркадьевны, что писатель был среди создателей первого в СССР «компьютерного переводчика». Возможно, эту статью «ЛГ» позже опубликует. Сегодня же – не печатавшиеся заметки о языке. Они передают интонацию писателя, его чувство юмора, человеческую теплоту.

Владимир Сухомлинов

«Есть притча короче носа птичья» – говорят в народе, что целиком и полностью можно отнести и на счёт каламбура. Вроде бы и слово нерусское, а, как явление, каламбур (без наименования) су­ществовал в русском языке с незапамятных времён. И в любом дру­гом тоже. Владимир Даль выразился коротко: «КАЛАМБУР м. франц. – игра слов, по двусмыслию, двоякому значению...»

Теперь уж и неважно, пошло ли это слово от имени графа Калемберга из Вестфалии, который острил или путал слова, то ли вырвалось со двора Людовика ХIV, то ли со двора бывшего поль­ского короля Станислава Лещинского, обретавшегося в Люневилле. Называют ещё парижского аптекаря Каланбура. А то относят это слово к немецкому сборнику шуток Каленберга, изданному в 1500 го­ду. Просмотрите «Моление» опального Даниила Заточника, жившего в XII веке, и найдёте там немало каламбуров. «... Кому Боголюбово, а мне горе лютое; кому Белоозеро, а мне оно смолы чернее; кому Лаче-озеро, а мне, на нём живя, плач горький; кому Новый Город, а у меня в доме и углы завалились» (перевод Д.С. Лихачёва).

У французов первый «Словарь каламбуров» издан в Париже в I860 году. Важно и то, что редко какой каламбур доживает до чести быть оттиснутым на бумаге или войти в большую литературу. Как и анекдот, он всецело принадлежит стихии устной речи. Да и лучшие из анекдотов построены на каламбурах. В разговорах каламбуры рож­даются то и дело и забываются тут же, если не случится им быть занесёнными в записную книжку какого-нибудь известного человека.

Где читал, не помню, но засело в голове такое.

Знаменитый Ермолов был известный острослов. Язык доводил его даже до ссылки. Он командовал батареей, когда инспектором артиллерии был Аракчеев. На смотру приказали вывести батарею на позицию. Ермолов запоздал на несколько минут. Но лихие ухо­женные кони вынесли батарею, и орудия чётко изготовились к бою. Аракчеев разбранил Ермолова за опоздание, но похвалил команди­ра за содержание лошадей.

– Вот так, господа, – сказал, обращаясь к офицерам, Ермолов, – репутация офицера иногда зависит от скотов.

В письменном виде до нас дошли в основном каламбуры дворян­ского сословия, острословие людей пишущих, а уж как играли сло­вами крестьяне, рабочие, купцы, о том можно лишь догадываться. Незаписанная речь вызовет живой отклик и забудется навеки, ес­ли не скажет кто-нибудь что-либо подобное в похожем сплетении обстоятельств...

Как тут не вспомнить Гоголя: «Выражается сильно российский народ!.. А уж куды бывает метко всё то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племён, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят…» И ещё добавил, что «нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово».

В языке угадываются черты национального характера. И то и другое меньше всего поддаётся неумолимо убегающему времени.

Мне довелось долго служить в армии, и я не знаю роты, которую не потешал бы записной остряк. Стоило ему рот открыть, как людей начинал разбирать хохот. Доставалось и приятелям, и начальству. Жить и служить было легче.

Вот старшина роты даёт команду «смирно», оглядывает ряды и грозно говорит:

– Кто там взаду вертится?!

– Земля, – слышится из строя.

– Кто это сказал? – спрашивает, оборачиваясь на голос, стар­шина.

– Галилей, – тотчас отвечают с другой стороны строя.

В этом коротком диалоге при желании можно усмотреть, по крайней мере, три вольных или невольных каламбура.

Жаль, если никто из моих современников не завёл, подобно Вяземскому, записной книжки специально для каламбуров, которые, в отличие от анекдотов, редко передаются из уст в уста.

А что уцелело в памяти?

Известный сценарист Алексей Каплер жил в Доме творчества писателей в Коктебеле на втором этаже, вставал рано, делал зарядку с гантелями, и стук их будил другого известного писателя, Олега Михайлова, любителя поспать, обитавшего как раз под Каплером. Как-то его спросили о самочувствии, и он тотчас ответил:

– Вам-то хорошо. Над вами не Каплер…

Каламбур очень злободневен и потому недолговечен. Его рождают находчивость и безупречное владение родной речью. Недаром создатели Козьмы Пруткова заимствовали каламбуры у автора «Конька-Горбунка» Петра Павловича Ершова, о котором Пушкин сказал: «Этот Ершов владеет русским стихом, точно своим крепостным мужиком». А сам Пушкин тоже был горазд на каламбуры, и самый из­вестный – плод устной импровизации.

В.А. Соллогуб, выходя из книжной лавки Смирдина, стал со­чинять:

Коль ты к Смирдину войдёшь,

Ничего там не найдёшь,

Ничего ты там не купишь,

Лишь Сенковского толкнёшь.

И Пушкин тотчас подхватил:

Иль в Булгарина наступишь.

Нам известны в основном литературные каламбуры, то есть рождённые за письменным столом, а они не столь непринужденны, не с языка скатились... Каламбурная рифма в стихах – тоже род литературных упражнений, если даже они чрезвычайно удачны, как у Минаева, который даже к финским скалам бурым обращался с каламбуром.

Вершиной русской каламбуристики, безусловно, следует считать незабвенного Козьму Пруткова. Он весь в традиции устной шутки. Самый первый афоризм вы­мышленного поэта построен на каламбуре:

«Обручальное кольцо есть первое звено в цепи супружеской жизни».

К собственному удивлению, обнаружил, что я и сам грешил каламбурами в книге «Козьма Прутков и его друзья». Иные из них натужны, слишком литературны, а другие сносны. Например: «Маленький Кузька получил прекрасное домашнее воспитание. Кузькина мать была справедливой, но строгой женщиной, и в этом последнем её достоинстве следует, очевидно, искать корни столь распространённого русского выражения, непереводимого на иностранные языки».

В каламбуре как бы сам язык подтверждает правоту высказы­вания. И не только подтверждает, но и усиливает. Оригинальная рифма легко запоминается, и когда звучит не просто шутка, а, скажем, политическая сатира, действенность её возрастает во мно­го раз.

Порой каламбур был обезоруживающей защитой в самых рискованных обстоятельствах.

Так, известному артиллерийскому генералу Николаю Алексеевичу Аммосову, изобретателю, начальнику Сестрорецкого за­вода, приходилось жестоко воевать с артиллерийским департамен­том, отстаивая свои начинания. Рапорты его были так резки, что генерал получил строгий выговор за их «неуважительный тон». Оп­равдываясь, Аммосов написал, что никогда не терял уважения, ибо знает, что артиллерийский департамент есть нужное в России место. «Каламбур имел такой уcnex, что даже строгий Николай I приказал указать ему Аммосова издали на разводе», – вспоминал один из его современников.

И вот тут надо бы сказать ещё раз о том, что каламбур воспринимается остро лишь тогда, когда вы живёте в той обстановке, к которой относится каламбур. Или, по крайней мере, хорошо знаете обстоятельства, при которых он был произнесён.

Надеюсь на появление словарей богатой каламбуристики советского времени, в которой есть такие «церлы»:

Хоть вы и Валтасар,

Хоть вы и Навуходоноссор,

Но вы балда, сэр,

Вам в ухо дано, сэр.

И давайте снова прочтём каламбур Архангельского о Луначарском:

О нём не повторю чужих острот.

Пускай моя звучит свежо и ново:

Родился предисловием вперёд

И произнёс вступительное слово.

1987 г.