Чужая судьба

Вновь отвернулась, украдкой утирая непрошенные слезы, и принялась поливать ярко-алый цветок в высоком фарфоровом горшке, стоящем прямо на полу.

— А ваша семья здесь, в столице?

— Родителей я перевез год назад на юг острова, поближе к горячим источникам, чтоб здоровье поправляли. А брат здесь, служит в личной охране императора. Но мы редко видимся…

— Почему же?

— Слишком разные у нас пути, — ответил Данте, и в голосе его сквозила грусть.

— Все равно приятно знать, что где-то есть близкие люди, которые думают о вас, — сказала я, улыбнувшись.

Мне вдруг захотелось подойти к дорингу, погладить его по щеке… Хотя, с чего я взяла, что ему вообще нужно утешение? Мужчина сделал шаг первым… И тут раздался звук, напоминавший птичье щебетание. Данте вскинул голову, оглядываясь. Прямо передо мной в воздухе материализовалась птичка с серебряными перышками и красным хохолком. Она зависла в воздухе и громко щебетала, будто рассказывала что-то. Доринг протянул руку, и гостья опустилась прямо к нему на ладонь, перебирая крохотными лапками. Я осторожно погладила серебряные перышки кончиком пальца. На ощупь птичка оказалась, словно холодный металл.

— Это вестник, — пояснил Данте. — Ковен прислал… Значит, задание появилось.

— Она волшебная? — восхищенно проговорила я.

— Конечно. Смотри…

Данте подул на птичку, и она вдруг рассыпалась серебряной пылью, которая тут же растаяла без следа. А в руках у мужчины появился свиток. Он развернул его, и я увидела текст, украшенный вензелями. Данте внимательно прочел письмо, а после сложил лист и спрятал в карман жилета.

— Амари, придется нам с тобой завтра пропустить чудное свидание с метлой и шваброй.

— Вы уезжаете? — спросила я, пытаясь скрыть грусть в голосе, однако, безуспешно.

— Да, тут недалеко, в деревню одну. Пишут, животные там болеть стали…

— Вы и животных лечите? — изумилась я.

— И даже растения, — улыбнулся Данте. — Доринги способны исцелять все живое. Я сообщу госпоже Розе, когда вернусь, и ты придешь, договорились?

— Договорились, — отозвалась я, в тайне надеясь, что мужчина вернется как можно раньше.

Данте посмотрел на меня пристальным взглядом, а потом подошел и взял меня за руку.

— Ну, чего ты загрустила?

— Я просто… Просто с вами так интересно, — призналась я.

— Мы еще с тобой поговорим обо всем, — пообещал Данте и зачем-то отвел прядь волос от моего лица.

— Удачи вам, светлейший.

Данте, как обычно, проводил меня до экипажа, а когда мы уже распрощались, произнес тихо:

— Я тоже буду скучать, любопытное создание.

Именно эти слова и согревали меня целых два дня. Я вернулась к обычным обязанностям и весь день проводила с детьми. Казалось бы, вернулась моя обычная жизнь, к которой я привыкла, но она вдруг стала тяготить меня. Кто-то сказал бы, что день за днем заниматься уборкой и готовкой в чужом доме — удовольствие сомнительное… Но меня прямо таки тянуло к дом доринга! На третий день я уже решила, что Данте забыл обо мне и даже не подумал сообщить о том, что вернулся… От выдуманной обиды хотелось плакать. Промаявшись весь день, вечером решила прогуляться. Прошлась к своему бывшему дому, но на этот раз, к своему стыду, не из желания увидеть родных. Просто в прошлый раз я ведь встретила Данте здесь… А вдруг снова…

Конечно же, доринг сегодня и не думал здесь прогуливаться. Ни в одиночестве, ни с приятелем… Сама не заметила, как добрела до его дома, будто что-то тянуло туда. Погуляла так погуляла… Мысленно обругав себя за глупость, пересчитала монетки в маленькой вышитой бусинками сумочке, и с облегчением вздохнула. Этого хватит, чтобы доехать до приюта в экипаже. А то на улице уже темнело, и не хотелось бы идти пешком в такую даль на ночь глядя… И тут мое внимание привлекла интересная деталь. Окна в доме Данте на первом этаже тускло светились, будто внутри горели магические светильники. Но это ведь означает, что хозяин дома! Обида на миг всколыхнулась, но я призвала сама себя к порядку. Возможно, Данте вернулся только сегодня к вечеру. А даже если и днем, это ведь не означает, что он тут же должен бежать к нянечке Розе! Главное, вернулся…

Я хотела вернуться в приют, честно… Даже уже руку подняла, чтобы помахать извозчику, но… не сделала этого. Экипаж проехал мимо, а я пошла к дому Данте, не вполне понимая, что же, собственно, делаю. Хотя, одно я все же понимала — я не смогу спать сегодня, если не увижу Данте. О том, что он может быть занят или вовсе может быть не один, да и не вполне прилично молоденькой девушки приходить к мужчине на ночь глядя, я подумала лишь, когда постучала в дверь. А еще подумала, что сказала бы нянечка Роза, узнай она, чем я сейчас занимаюсь… Дверь никто не открыл, да и вовсе никто не отозвался. Этому могла быть тысячи объяснений, но мне вдруг стало очень тревожно. Взявшись за ручку, я осторожно потянула дверь на себя и удивилась, когда та распахнулась. Отступать было некуда, и я вошла…

В нерешительности остановилась у двери, осматриваясь. В зале горели несколько светильников неприятным желтым цветом. В камине полыхал огонь, отчего было очень жарко, ведь на улице-то самый разгар лета.

— Светлейший доринг! — позвала я.

Ответом мне снова послужила тишина. Я сделала пару шагов вперед и тут услышала слабый стон где-то рядом. Позабыв о неловкости, принялась осматриваться и нашла Данте! Он сидел прямо на полу, прислонившись к дивану. Я не могла его видеть, когда вошла, потому что мужчина находился с другой стороны, лицом к лестнице. Вид у него был болезненный. Данте весь дрожал, будто от сильного холода, хотя в комнате было душно. Он сидел, завернувшись в шерстяное одеяло, с закрытыми глазами и тяжело дышал. Я бросилась к нему, обхватила ладонями лицо, обросшее щетиной, поражаясь, какая у него холодная кожа. Данте медленно открыл глаза и взглянул на меня.

— Амари… Ты, правда, здесь?

— Светлейший, что с вами? — спросила я, сама дрожа от страха. — Что мне сделать? Нужно помощь позвать…

Данте обхватил мою руку ледяной ладонью и проговорил хрипло:

— Ничего не нужно, само пройдет… Это… последствия использования магии… Обычное дело…

Точно! Я ведь читала об этом, да и Эбби рассказывала. Она ведь этого так боялась. Будто и контролировать себя доринги не могут, и агрессивными становятся. Но с Данте ничего такого не было, да и не боялась я его нисколько. Ему сейчас было очень плохо, и я очень хотела помочь.

Я помогла дорингу встать и усадила его на диван. Он продолжал дрожать и кутался в одеяло.

— Амари, иди домой, — прошептал он. — Не нужно тебе меня таким видеть… скоро пройдет…

— Чем я могу помочь?

— Ничем…

Данте закашлялся, мелко вздрагивая. Я села рядом, обняла его, желая поделиться собственным теплом. Этот мужчина, всегда казавшийся таким сильным, веселым, сейчас был таким беспомощным, что мне хотелось плакать. Я обнимала его и гладила по волосам. Доринг затих на несколько минут, будто задремав, а потом вдруг застонал.

— Амари… больно… больно… — прошептал он, а потом захныкал, словно ребенок.

Данте плакал и стонал от боли, а мое сердце разрывалось. В этот момент мне больше всего хотелось забрать его боль, а самым страшным было то, что я не знала, как помочь ему.

Уложила доринга на диван, закутав в одеяло, а сама села на пол рядом. Шептала что-то успокаивающее, гладила по щекам, стирая слезы, даже целовала, совсем отчаявшись. Данте затих, и дыхание его выровнялось. Он медленно поднялся, садясь, а потом потянул меня за руку, усаживая рядом. Потянулся ко мне, обнял, утыкаясь лицом в волосы, глубоко дыша. Я замерла, с любопытством погружаясь в новые ощущение. Близость мужчины приносила… покой. Такое необычное чувство, будто нечто волшебное и теплое окутывает со всех сторон, и хочется улыбаться…

— Амари, — шепнул Данте. — Спасибо… Ты избавила меня от боли…

Мне тоже хотелось поблагодарить доринга, ведь он сделал то же самое. С его появлением боль в моей душе притупилась, и мне снова захотелось жить и даже интересно стало, что там дальше, в моей новой судьбе.

Несколько минут мы сидели, обнявшись, и молчали, слушая дыхание друг друга. В этих объятиях не было ничего интимного или неприличного, просто человеческая поддержка. Данте, казалось, совсем пришел в себя, и я решилась оставить его. Открыла окна, чтобы проветрить комнату, потому что духота уже стала невыносимой. Заварила дорингу его любимый цветочный чай. Мужчина не дрожал больше, но видно было, что он еще очень слаб. Сама села рядышком, опасаясь, что в любую минуту приступ может повториться.

— Амари, ты как тут оказалась? — спросил Данте.

— Я… была тут, неподалеку и увидела свет в окнах. Решила зайти, поздороваться…

Объяснение не очень убедительное. Впрочем, я и сама до конца не понимала, почему пришла к нему. Даже сейчас этот поступок казался мне легкомысленным. Услышав мои слова, мужчина как-то странно посмотрел на меня, но дальше расспрашивать не стал.

— Что с вами было, светлейший?

— Так всегда бывает… после каждого крупного ритуала. Я будто вбираю в себя плохую энергию, болезнь, и происходит исцеление. А потом начинается откат… Я должен освободиться от всей этой грязи, иначе погибну, а это сопровождается приступами. У каждого доринга по-разному… Вот мне, например, очень холодно и больно. Кажется, будто внутри тысячи иголок… Каждое движение отзывается невыносимой болью.

— Это… ужасно, — прошептала я.

— Такова цена дара, — произнес доринг с горькой обреченностью в голосе. — Я очень рад, что ты оказалась рядом, Амари.

Данте тяжело поднялся и принялся гасить огонь в камине. Мы еще немного поговорили, а потом мужчина отправил меня домой в экипаже.

Договор неумолимо подходил к завершению. Семь дней, которые принесли мне столько приятных и неожиданных впечатлений, заканчивались, и я все чаще грустила. Эбби все пыталась меня растормошить. Рассказывала, как будет замечательно, когда получим деньги от доринга, как купим новые платья и отправимся на танцы. Мне не хотелось ничего этого… Я хотела лишь и дальше бывать в доме мага и слушать его бесконечные истории, которые казались интереснее любых волшебных сказок.

Я не хотела долгих прощаний. В последний день Данте проводил меня, как обычно, до экипажа. Я бы, наверное, сбежала, не попрощавшись. Все равно бы ведь не дождалась, чего хочу… А чего, собственно, хотела? Чтоб доринг вдруг признался, что больше жить без меня не может? Ясно, что невозможно это… Конечно, ничего подобного Данте не говорил. Просто пообещал, что мы обязательно увидимся снова.

Договор

Сама не знаю, зачем согласилась пойти на эти дурацкие танцы. Эбби задалась целью, во что бы то ни стало, вытащить меня куда-нибудь развеяться. И не хотела слушать, что мне вовсе не скучно, и не нужны мне никакие развлечения. Да, грустила немного, подумаешь… Но причину-то все равно бы не сказала, а подружка и не додумалась. Естественно, ведь все маги для нее все равно, что монстры. Но я-то знала, что это не так. Данте просто необыкновенный…

Я так часто думала о нем, что, порой, даже окружающих не слышала. Эбби решила, что это все от усталости, и даже винила себя в том, что загрузила меня своей же работой. Я же совсем не обижалась, а только была рада этому. Чтобы загладить вину, подруга решила подарить мне платье для этих злосчастных танцев. Не стану спорить, платье и впрямь оказалось чудесным: сшитое из темно-бордового шелка с кружевным пояском под грудью и пышными рукавами. Увидев себя в этом великолепии, я не смогла отказать Эбби. Даже вьющиеся волосы, которые всегда убирала в строгую прическу, распустила, заколов по бокам.

У подруги горели глаза в предвкушении чудесного вечера. Она держала меня за руку и вела сквозь толпу желающих потанцевать и отдохнуть. Эбби пригласила того парня, к которому каждый вечер бегала на свидание, а тот взял с собой друга. Как она объяснила, чтоб мне не было скучно.

— Амари, знакомься, это Роджер, а это Гарри!

Представляя второго парня, она мне многозначительно подмигнула. Я разглядывала двух друзей без особого интереса. Молодые мальчики, может быть, старше нас на пару лет. Оба светловолосые и даже в похожих светло-синих кафтанах. Они казались мне блеклыми, неинтересными, абсолютно одинаковыми. Настроение стремительно портилось… Эбби упорхала с Роджером в толпу танцующих, а я осталась стоять рядом с Гарри у стенки. Парень молчал, изредка бросая на меня заинтересованные взгляды. Разговаривать не хотелось, да и танцевать тоже. Честно говоря, вообще ничего не хотелось, разве что сбежать обратно в приют и лечь спать. Вдруг он приснится…

Гарри спрашивал меня о чем-то, а я отвечала, даже не вполне осознавая, что же он говорит. Голос у него оказался высоким и неприятным, а еще он смеялся невпопад и постоянно хватал меня за руки. Ладони у него были холодными и влажными… Кажется, он делал мне неуклюжие комплименты, все восхищался, какая я красивая, при этом откровенно пялясь в вырез платья. Еще долго рассказывал о том, какое у него состояние, а еще об отце, который был каким-то там министром при дворе… Видимо, по его мнению, меня должно было все это впечатлить. Еще спрашивал постоянно, понравился ли он мне, подчеркивая при этом, что пользуется огромным успехом у женщин. Мне казалось, что я вот-вот сойду с ума… ну, или просто усну. К счастью, музыка немного заглушала его слова, и мне удавалось расслышать не все.

И тут я увидела Данте! Сначала подумала, что все же уснула, прямо там, у стеночки, и вижу чудный сон. Однако видение и не думало исчезать. Доринг только вошел в зал и теперь стоял неподалеку, разговаривая со своим другом, который держал под руку нарядную темноволосую женщину. Кажется, его друга зовут Шерман…

Я так увлеклась разглядыванием Данте, что вовсе перестала обращать внимание на своего собеседника, от которого уже давно жаждала избавиться. Наконец, Шерман со спутницей отправились танцевать, а мой доринг остался один. Интересно, он и впрямь явился на танцы в одиночестве, а, может, его пара просто задерживается? Эти мысли оказались мимолетными и совсем не важными для меня. Я вновь поддалась порыву, как тогда, когда вломилась в его дом… Меня словно потянуло к дорингу невидимой нитью, словно все вокруг перестало существовать. Подошла, дотронулась до его плеча. Данте обернулся, и на его лице я с облегчением увидела ту самую улыбку, от которой всегда веяло теплом. Я улыбнулась в ответ и быстро спрятала руки за спину, потому что к мужчине так и тянуло прикоснуться.

— Амари… — произнес он, будто не веря своим глазам.

Я так отчетливо слышала его, словно музыка разом сделалась тише. Мужчина окинул меня взглядом, и я вдруг почувствовала себя невероятно красивой, даже захотелось кокетливо покрутиться и пригладить волосы. Его внимание льстило мне и приносило радость.

— Вот уж не думал встретить тебя здесь…

— Как вы поживаете, светлейший? — вежливо спросила я, глядя на мужчину снизу вверх.

— Все хорошо, спасибо… Знаешь, все хотел навестить тебя, но работа…

— Я понимаю.

Скрыть грусть в голосе не вышло… Рядом раздалось покашливание. Обернувшись, увидела Гарри, а котором и думать забыла. Данте смерил парня снисходительным взглядом, а тот сдержано кивнул. На фоне эффектного доринга в белоснежной рубашке и ярко-зеленом удлиненном жилете Гарри совсем потерялся. Мне нужно было представить их друг другу, чтобы соблюсти приличия, но ужасно не хотелось. Вот сейчас Данте решит, что у меня уже есть компания, и уйдет!

— Амари, идем танцевать, — сказал вдруг целитель вопреки моим мыслям, взял меня за руку и увлек к танцующим.

Я только успела увидеть кислую мину Гарри, а потом уже не видела никого, потому что доринг обхватил меня за талию и прижал к себе. Все в рамках приличия, но все равно необычайно волнующе. Молоденькая девушка и взрослый сильный мужчина… Я уже обнимала его однажды, но тогда ведь все было совсем по-другому. Данте был почти в бессознательном состоянии, а вот сейчас…

Музыка словно подхватила меня и плавно понесла по волнам. Казалось, я парю над полом, так легко мне было. Даже испугалась, что упаду, вцепившись в мужское плечо, отчего мы стали еще ближе.

— Любишь танцевать, Амари? — спросил Данте, наклоняясь ко мне.

— Люблю, — ответила я, а потом добавила чуть слышно:

— Теперь очень люблю…

— А я не очень-то в восторге от всех этих сборищ, да Шерман вытащил. Сказал, развеяться нужно.

— Как я вас понимаю.

Данте вдруг замер, пристально посмотрел мне в глаза, а потом повел куда-то. Мы вышли на просторный балкон, увитый цветами, с которого открывался красивый вид на ночной город. И даже звезды были как на ладони. Дневная жара спала, и я наслаждалась прохладой, казавшейся блаженством после душного танцевального зала. Данте вновь притянул меня к себе и закружил в танце, чем застал меня врасплох.

— Здесь прекрасно слышна музыка, а толпы людей нет, — пояснил он. — Так ведь намного лучше танцевать.

Я лишь кивнула и спрятала лицо на его груди.

— К тому же избавил тебя от нежеланного поклонника. Он так смотрел на меня, думал, точно придушит…

— Это вовсе не поклонник, — зачем-то принялась оправдываться я. — Просто знакомый… А как вы узнали, что нежеланный?

— Магия мне в помощь, — с улыбкой ответил Данте. — А если честно, это было легко понять. Феечка…

— Почему вы так меня назвали? — смущенно спросила я.

— Потому что ты красивая, словно фея, — ответил Данте.

— Все феи сплошь светловолосые, — буркнула я, пряча смущенно глаза.

— Откуда знаешь? — спросил мужчина с улыбкой.

— В книжках видела… в ваших…

— Ты красивее любой из них.

Я вывернулась из мужских объятий и подошла к перилам балкона. Мне вдруг стало мало воздуха, а сердце стучало так сильно, будто вот-вот выскочит из груди. Данте встал рядом, больше не прикасаясь ко мне, но я буквально кожей чувствовала его взгляд.

— Амари, я обидел тебя? — тихо спросил он. — Поверь, если мужчина делает тебе комплименты, в этом нет ничего плохого.

Он придвинулся ближе и все же дотронулся до моей руки.

— Я хотел поговорить с тобой… У меня есть предложение.

При слове "предложение" я едва не лишилась чувств. В голове уже живо нарисовалась картина, где Данте встает передо мной на колено и протягивает кольцо… Нет, немыслимо…