Искатель, 1961 №6

— Светов, ты слышишь? Ты понимаешь, что они говорят?

Да, — ответил Светов, и его голос звучал громче, чем обычно. — Они говорят: «Здравствуйте, создающие! Мы узнали вас!»

Чудеса XX века

ТУЧИ ПОКОРИЛИСЬ ЧЕЛОВЕКУ

Алазанская долина Грузии богата солнцем и влагой. Там собирают обильные урожаи винограда. Но мощные кучевые облака, которые часто собираются над долиной, могут разрядиться градом. Он грозит гибелью садам и виноградникам.

Как предотвратить град?

В разгар лета в Алазанскую долину съехались грузинские ученые и сотрудники Центральной аэрологической обсерватории, снабженные разнообразной аппаратурой и приборами.

Синоптики сообщили: «Над Циви-Гамборским хребтом появились тяжелые, черные тучи». Радиолокаторы стали «прощупывать» их, передавая сведения ученым.

Надо было определить переохлажденную часть облака и ввести в него специальные реагенты, которые способствовали бы образованию мелких кристаллов льда. Попав в теплые слои, эти кристаллы превратятся в капли, и пойдет истощающий тучу дождь. Ученые торопились сделать точные расчеты: ведь реагенты необходимо распылять в определенной части облака, где температура составляет минус 5-10 градусов.

Но как доставить к туче вещества, способные вызвать дождь? Решили доверить эту почетную работу ракетным установкам.

В небо устремились ракеты. Одна, другая, третья… Обстановка стала еще напряженнее. Удастся ли этот интересный опыт? Взгляды людей направлены вверх. Вначале в облаках появились просветы, вскоре пошел сильный ливень. Победа!

Так было найдено средство борьбы с градом. Тучи покорились человеку.

Уникальная установка для исследования космических лучей сверхвысоких энергий создана в Московском государственном университете. На снимке — научный сотрудник Ю. А. Нечин за наладкой одного из узлов установки.

НАСОС КАЧАЕТ МЕТАЛЛ

Огненные реки металла… Они плещутся в доменных и сталелитейных цехах. Исторгая фейерверки золотистых искр, разливаются ручейками в изложнииы, ковши… Здесь все просто: жидкий металл движется по самотечным желобам.

А попробуйте направить огненные реки по восходящему руслу. Для расплавленного металла, температура которого свыше тысячи градусов, не приспособишь обычные жидкостные насосы. Трудно использовать для этого и пневматические устройства.

Но перекачивать расплавленный металл без помощи ковшей все-таки можно. Специалисты решили использовать для этого электромагнитное поле. Они применили принцип известного в технике асинхронного электрического мотора, состоящего из неподвижного статора с обмоткой и подвижного ротора без обмотки. В обмотке статора переменный ток создает вращающееся магнитное поле. Оно возбуждает в роторе ток и, таким образом, заставляет его вращаться. Русло, по которому движется металл, выполнит роль статора, — решили ученые, а сам металл — ротора. Бегущее вдоль русла магнитное поле увлечет за собой жидкий металл. Таким образом, его можно будет поднимать на большую высоту, перекачивать по горизонтальной линии и перемешивать.

На Московском автозаводе имени Лихачева индукционные насосы внедряются в производство.

ХРАНИЛИЩЕ-НЕБОСКРЕБ

Высота этого купола — 65 метров. Под ним свободно разместится двадцатиэтажное здание.

Пройдет немного времени, и на территории Череповецкого металлургического комбината поднимется гигантское хранилище рудных концентратов. Подобного нет ни в одной стране мира.

Проект этого уникального сооружения разработан в лаборатории крыш и покрытий Московского архитектурного института под руководством профессора М. С. Туполева.

Экономисты подсчитали: сооружение и эксплуатация хранилища обойдутся в четыре-пять раз дешевле, чем строительство нескольких маленьких складов.

ТОВАРНЫЙ ЭКСПРЕСС

Мимо вас со скоростью ста километров в час проносится железнодорожный поезд. Один вагон, два, три… двадцать… пятьдесят… сто.

Состав не пассажирский, а товарный. Каждый его вагон весит пятьдесят тонн. Этот поезд тянет локомотив с газотурбинными двигателями.

Луганский завод имени Октябрьской революции недавно начал выпускать такие турболокомотивы. В цельнометаллическом корпусе заключены четыре газогенератора, подающих газ к двум турбинам. Температура газа, образующегося при сжигании мазута, достигает 500 °C. В верхней части локомотива помещаются холодильные установки.

Луганский турболокомотив обладает рядом преимуществ по сравнению с подобными типами турболокомотивов, выпускаемых известными фирмами «Дженерал моторе» и «Альцо». Мощность его больше на полторы тысячи лошадиных сил, при более высоком коэффициенте полезного Действия и меньшем расходе топлива.

КОРАБЛЬ НА ФУНИКУЛЕРЕ

В недалеком будущем канатные дороги найдут совершенно неожиданное применение. Их пассажирами будут… речные суда.

Корабль водоизмещением до 1 500 тонн вплывает в специальную камеру с водой, подвешенную на канатах, которая затем поднимается вверх на высоту более 100 метров. А вот другая картина: судно тянут по рельсам лебедками, как на фуникулере.

Эти два проекта подъема судов с одного уровня воды на другой разработали инженеры ленинградского бюро «Гидростальпроект».

Как известно, поднятие уровня воды в реках и сооружение искусственных водохранилищ требует строительства многочисленных дорогостоящих шлюзов. Внедрение этих двух способов позволит обойтись без шлюзов.

Закончены проектные разработки таких канатных дорог для Красноярской и Каунасской ГЭС. Сейчас продолжаются работы над подобными проектами для Шульбинской ГЭС на Иртыше.

Ван Юань-Цзянь

ИНТЕРНАЦИОНАЛ

Рисунки Р. Вольского

Три дня мы шли по этому дикому лесу.

Холодна и угрюма маньчжурская тайга в октябре. А в том, 1935 году, осень наступила раньше обычного. Раньше времени пожухли травы, мягким ковром опавшей хвои и листьев покрылась земля. Ветер с Ханки могучими невидимыми ручищами раскачивал верхушки деревьев, сметая с них последние пожелтевшие листья, ломая сухие сучья. Угрюмо и неприветливо гудел предвечерний лес.

Я брел к проглядывавшему впереди холму. До него оставалось совсем немного, но ноги отказывались идти. Ноша становилась все тяжелей, будто я нес на спине не человека, а гору. Устилавший землю ковер стал мягче, ноги вязли в нем, тонули, и я шел словно по трясине. Ныла рана. Стучало в висках. Стволы деревьев качались и, растворяясь в предвечернем тумане, теряли свои очертания.

Зацепившись ногой за корневище, я, чтобы не упасть, подался всем телом вперед и больно ударился лицом о ствол. Ноша моя задвигалась. Моего лба коснулась чужая рука, осторожно отерла с него пот, смешанный с кровью.

— Лао-дун… — позвал меня слабый голос.

Очнулся!..

Тяжело раненный Чжао с утра уже не раз терял сознание. Присев на корточки, я ослабил простыню и осторожно опустил его на кучу сухих листьев.

Чжао посмотрел сначала на меня, потом по сторонам. В его глазах едва теплилась жизнь.

— Сяо-сунь?..

— Следы заметает, — ответил я, оглядываясь.

В этой бескрайной тайге детская фигурка Сяо-суня выглядела совсем крошечной. С винтовкой в одной руке и с палкой в другой он шел сзади, поднимая примятую моими ногами траву. Делал он это так неторопливо и тщательно, словно просто подметал двор, и не было вокруг ни врагов, ни окружения.

Чжао через силу приподнялся, посмотрел на Сяо-суня.

— Замучил я вас обоих! — Он глубоко вздохнул.

Я понимал его. Это был сильный человек, один из самых мужественных в нашей роте. Он никогда не унывал. А сейчас… Вероятно, он видел, что я едва держусь на ногах. Но самого себя он не видел. При взгляде на него у меня сжималось сердце: лицо совсем заострилось, стало узким, как ладонь, и бледным, зелено-синим, как кусок старой беленой стены, которую долго обдували ветры и омывали дожди. Глаза ввалились. Голова обвязана старыми тряпками, на лбу сквозь них ржавыми пятнами просачивалась кровь. Кровь выступала у него на плечах, на ногах… И если бы не блестящие глаза, трудно было бы поверить, что он живой.

Уложив Чжао поудобнее и поправив повязки, я достал из-за пазухи початок кукурузы и стал класть по зерну в его сухой, потрескавшийся рот.

— Полежи немного… Успокойся, не думай ни о чем. Если сегодня они не погонятся за нами, — успокаивал я его, а может быть, и себя, — мы передохнем и тогда вырвемся…

…Рота наша получила задание отвлечь на себя противника и прикрыть отход главных сил на запад. Задачу мы выполнили. В течение месяца мы сковывали неприятеля, но три дня назад нас неожиданно окружили крупные силы японцев. Рота дралась отчаянно, из окружения вырвалась, но была рассеяна, и теперь каждый выбирался сам.

Вот так мы втроем и оказались вместе. Меня ранило в левое плечо, но рана была пустяковой. Значительно серьезней дело у командира четвертого отделения Чжао Гуанле: ранение головы и ног. В нашей тройке не был ранен лишь Сяо-сунь, связной роты. Я нес Чжао, а Сяо-сунь маскировал следы.

Так мы и зашли в глубь тайги.

Спрятавшись в лесной чаще на день-два, мы рассчитывали оторваться от преследователей. Кто мог подумать, что японцы, обозленные своим просчетом, обрушатся на нас всеми силами! Подняв на ноги все окрестные охранные отряды и лесную полицию, они преследовали нас по пятам.

Сегодняшний день можно было считать спокойным: противник не появлялся с самого полудня. Похоже, что он, наконец, даст нам передохнуть.

Устроив Чжао, я растянулся на траве и принялся по зернышку жевать кукурузу. Подошел Сяо-сунь. За эти дни парнишка настрадался. Его круглое румяное лицо пожелтело и заострилось, больше стали глаза. Два года назад вместе с отцом он приехал из Кореи и вступил в нашу Объединенную северо-восточную антияпонекую армию[1]. У нас в роте все полюбили этого жизнерадостного парнишку. Два месяца назад он вместе с нами похоронил отца — нашего комбата.

В Сяо-суке было еще много ребяческого. Вот и сейчас, подбежав к нам вприпрыжку, он вывернул карман, откуда посыпались лесные орехи и кедровые шишки. Схватив шишку, Сяо-сунь выбил из нее кучку орешков, расколол гранатой скорлупу и дал их нам. Потом, затянув потуже ремень, вскарабкался на ель.

— Ого! — услышали мы его голос.

— Что? — Мы решили, что он опять заметил что-то неладное.

— Вышли, говорю, куда! — И, указав рукой на лежащую за холмом местность. Сяо-сунь пояснил: — Там, внизу, граница. Видно даже советских часовых…

Мы привстали. Политрук не раз рассказывал о Советском Союзе. Рассказы о «той стороне», о революционной борьбе советских людей, об их счастливой жизни рисовались прекрасной легендой нам, несколько лет скрывавшимся в дикой тайге. Кто из нас не мечтал увидеть эту страну, хотя бы только взглянуть на нее одним глазом!

Спрятавшись в густых зарослях орешника, мы украдкой всматривались в лежащую перед нами землю. Внизу — маленькая светлая речушка. По ней, вероятно, и проходила граница. На другом берегу прохаживался советский солдат — пограничник. Предвечернее солнце позолотило луг, он стал похож на полосу мягкой парчи, прямой лентой уходящую вдаль, к темно-зеленому лесу.

На лугу работали и мужчины и женщины. Поблескивали на солнце вилы, летели в телеги копны сена…

В этом мирном сенокосе не было ничего необыкновенного. Но мы забыли о ноющих ранах, о голоде, об усталости и висевшей над нами смертельной опасности. Сяо-сунь не вытерпел: чтобы лучше видеть, он опять вскарабкался на высокое дерево.

Сколько раз в занесенных снегом горных лесах толковали мы о жизни, которая наступит после победы! Жизнь эта казалась такой далекой… А сейчас эта жизнь спокойно развернулась перед нами. Всего лишь узенькая речушка…

Вдруг над головами у нас что-то громко хрустнуло: Сяо-сунь так увлекся, что забыл об осторожности и обломил ветку. В тот же миг неподалеку раздался резкий свисток, и засвистели пули. Нас обнаружили японцы!

Бросив прощальный взгляд на луг, я взвалил на спину Чжао и бросился в глубь леса. Когда мы, выбиваясь из сил, перевалили через гору, внизу, у подножья, уже было полно вражеских солдат. Ясно, что мы в плотном кольце.

У высокого кедра мы в изнеможении опустились на землю. Молчали. В душе каждый отлично понимал всю серьезность положения. Двое из нас ранены, а трехдневная погоня нас сильно измотала. Прорваться никакой возможности нет.

Солнце село за горы. Медленно разливалась темнота, затих лес. По временам тишину нарушало короткое щебетание запоздалой птицы, доносились одиночные винтовочные выстрелы. Еще угрюмее и холоднее стала тайга.

Я посмотрел на товарищей. Чжао широко открытыми глазами неподвижно глядел на кусок темного неба между вершинами. Сяо-сунь повесил голову. Руки его безостановочно поглаживали приклад маленького карабина.

— Все это из-за меня… — вырвалось у него наконец.

Чжао вздохнул, повернулся к Сяо-суню:

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать, — тихо ответил Сяо-сунь, поднимая голову.

— Молодой… не ранен. Ты должен шить! Мы вдвоем будем пробиваться на восток, а ты…

Закончить Чжао не успел: Сяо-сунь гневно прервал его:

— Не говори этого! Умирать, так вместе.

Все молчали. В лесу стало еще тише. Налетевшим порывом ветра с кедра сбило две шишки и бросило к ногам Сяо-суня. А вскоре мы заметили пушистую белочку. Она сидела на ветке, и ее маленькие глазки смотрели на нас с удивлением. Подняв шишку, Сяо-сунь машинально поглядел на нее и швырнул в сторону белки. Та спрыгнула с ветки, подобралась к шишке, сгребла ее и ускакала.

И снова глубокая тишина.

Вдруг Чжао перевернулся и, напрягая все силы, поднялся на ноги. Губы его дрогнули от боли. Или, может быть, он хотел что-то сказать, но промолчал и с огромным трудом протянул мне трясущуюся руку.

Что тут еще можно было сказать? Я крепко-крепко пожал ее. Она была холодна как лед и дрожала.

На наши руки легла третья.

Три руки соединились в крепком пожатии.

Потом Чжао достал из сумки гранату, поднес ее ко рту, осторожно сорвал зубами крышку и поставил гранату между нами, как бутылку с вином. Светло-желтый, свившийся колечками шнур свисал на рукоять гранаты, покачиваясь от ветра.

— Может, еще что? — спросил Чжао.

Я покачал головой:

— Ничего.

Какие еще могли быть дела! Документы? Мы сожгли их в первый же день. Близкие? Если отец, шахтер Фушуньских копей, узнает, где и за что отдал свою жизнь его сын, он будет гордиться им. Сдвинув на грудь маузер, я достал из-за подкладки партбилет — уничтожить его у меня не хватило сил — и, перегнув, положил его под прицельную рамку: погибаем все вместе.

Сяо-сунь хлопотливо что-то собирал.

— Лао-дунь, — тихо попросил он, нагнувшись в мою сторону, — давай поменяемся местами! — И, переползая ко мне, объяснил: — Умирая, отец сказал: «Если придется погибать, то умри, глядя на восток, туда, где находится твоя родина!»