Мифы истории России. От восстания декабристов до сталинизма [СИ]

Особенно Фрунзе будет стараться, на Западном фронте проповедовать великую идею пораженчества и братания с врагом. Итог: в марте 16 на Двинском участке с линии фронта будут сниматься целые полки, дивизии отказываться идти в бой. То же самое будет твориться под Ригой в декабре 16 с солдатами 2-го Сибирского полка, в январе 17 с Одоевским полком.

Дойдет до того, что поезда с пополнением будут останавливаться не доходя до фронта — солдаты разбегутся, останется лишь командный состав.

Вот так большевики помогали России…

Только большевики, между прочим. Все остальные быстро поняли, что война "мальчишкам не игрушка" — "с политическими играми нужно повременить". И те кто вчера с большевиками дружно строили планы о свержении царизма, свободе, равенстве и братстве, притихли, проповедовали не свои политические или идеологические взгляды, а патриотизм. Это и небезызвестный террорист Савенков, и знаменитая Вера Засулич, Плеханов, Маслов, даже Мартов в итоге определился, пошел против Ленина.

А тот не унимался. Потому что понимал — война самое благоприятное время для кования капитала… пардон, для достижения народом российским счастья, свободы и независимости. Оно когда врагу поможешь страну на лопатки уложить, народ ж завсегда от того счастье….

В 41 этого "счастья" фактически вся Европа и пол России хлебнет. Только тогда на троне российской империи будет сидеть Сталин, и "Ульяновых" с "Фрунзами" будут отстреливать как собак.

А в 15 не отстреливали, гуманизм проявляли. Теперь потомки говорят: продули первую мировую, ни одной победы у русских не было, никто воевать тогда не хотел, силком на фронт гнали, вот солдаты и бастовали…

15 октября — 20 ноября 14 — сражения на реках Ипр и Изер. Неудачны для немцев. Война на западном фронте принимает позиционный характер. Этот период назовут "окопный". По сути, он будет длиться до падения российской державы. Три года та будет предпринимать действия, но не находить поддержки союзников. Пойдет на прорыв, но остановится, потому что союзники не решатся помочь, потому как якобы не готовы были. А когда те решатся пойти в атаку, потребуют чтобы российские войска тоже пошли, и те пойдут, хотя не готовы. И будут ложиться косяками… во исполнение союзнического долга, на кой эти самые союзники чхали еще перед войной.

Октябрь — на стороне Германии выступила Турция. Открылись фронта в Сирии, Закавказье, Дарданеллах, Месопотамии.

Все, в этой войне увяз весь мир, обратной дороги нет.

1915 год.

"Поражением завершилась и широкомасштабная Дарданеллская десантная операция — морская экспедиция, которую снарядили страны Антанты в начале 1915 с целью взять Константинополь, открыть проливы Дарданеллы и Босфор для связи с Россией через Черное море, вывести Турцию из войны и привлечь на сторону союзников балканские государства. На Восточном фронте к концу 1915 немецкие и австро-венгерские войска вытеснили русских почти из всей Галиции и с большей части территории русской Польши. Но принудить Россию к сепаратному миру так и не удалось. В октябре 1915 Болгария объявила войну Сербии, после чего Центральные державы вместе с новым балканским союзником перешли границы Сербии, Черногории и Албании. Захватив Румынию и прикрыв балканский фланг"

"С началом войны Италия, член Тройственного союза, объявила о своем нейтралитете на том основании, что ни Германия, ни Австро-Венгрия не подверглись нападению. Но на секретных лондонских переговоров в марте-мае 1915 страны Антанты обещали удовлетворить территориальные претензии Италии в ходе послевоенного мирного урегулирования в том случае, если Италия выступит на их стороне. 23 мая 1915 Италия объявила войну Австро-Венгрии, а 28 августа 16 — Германии".

Всего в войну будут вовлечены 38 стран из 59 тогда существующих.

18 февраля — Германия объявляет воды Британских островов закрытой военной зоной.

Март 15 — русские войска разгромили турецкий корпус на Кавказе.

Однако союзники не спешат помогать, наступает к тому же кризис боеприпасов, началось отступление.

7 мая — немецкая подводная лодка потопила пароход "Лузитания". Жертвы — около 300 человек, включая 115 граждан США. Вильсон выразил резкий протест.

Пока протест. Не готовы США к войне.

И им за протест войну не объявляют. Даже странно…

22 апреля — 25 мая — поражение англичан под Ипром. Впервые применяется газ.

Начало 16 года — в Австро-Венгрии введена карточная система снабжения населения продуктами

21 февраля — попытка немцев взять Верден, Франция. Операцию назовут "Верденская мясорубка".

Март — удачная операция России у озера Нарочь. Немцы прекращают "верденскую мясорубку" и перекидывают войска из резерва на восточный фронт.

Май 16 — Брусиловский прорыв. Российские войска взяли Галицию, Буковину, вошли в Карпаты, однако не получили поддержки союзников, что привело к остановке войск.

1 июля — бои на реке Сома. Ноль эффекта. Германский фронт устоял, Англия потеряла 800 000 солдат и офицеров.

12

Причем тут Англия, скажете вы, она же вон сколько своих солдат потеряла!

Да, но!

1) потери на каждую 1 000 солдат составляли: Англии — 6 человек, Франции — 59, России — 85.

Вот такая арифметика: 6 душ против 85…

2) цель оправдывает средства. Что такое миллион солдат по сравнению с развалом российской империи?

Откроем "ларчик" и вы сами убедитесь, на что способна Англия ради своих целей. И что именно Англия, а не Австрия, не Аргентина и не Папуа Новой Гвинеи. Передовая, цивилизованная страна, вся правильная и демократичная, зорко следящая за соблюдением букв закона на мировой арене — разожгла эту войну, приложила титанические усилия для стравливания России и Германии. А свои потери это из необратимых — санитарных. Сама-то Англия воевать не планировала, но раз пошла такая драка, пару фингалов заработать надо, абы потом косо на нее не смотрели и покричать можно было, требуя кусок пирога побольше, что и сама она сторона потерпевшая.

"Войну можно разделить на три периода. В течение первого периода (1914–1916) Центральные державы добивались перевеса сил на суше, а союзники господствовали на море. Положение казалось патовым. Этот период завершился переговорами о взаимоприемлемом мире, но каждая из сторон все еще надеялась на победу. В следующий период (1917) произошли два события, которые привели к дисбалансу сил: первое — вступление в войну США на стороне Антанты, второе — революция в России и ее выход из войны. Третий период (1918) начался последним крупным наступлением Центральных держав на западе. За неудачей этого наступления последовали революции в Австро-Венгрии и Германии, капитуляции последних".

Даже этого достаточно, чтобы сделать выводы. Ждали ребята выхода России и ее развала, чтобы ввести к "пирогу" США, а после уж добить и Германию. Два года ждали, а как дождались — засуетились и быстро закончили начатое.

Только вопрос, откуда знали о выбывании России? Нострадамус личную записку оставил с надписью "открыть в 17"?

Да не знали — сами все сделали, как саму войну своими же руками развязали. Ни первый раз, ни последний.

Нам опять придется вернуться к началу. За несколько лет до войны.

"Все хорошо, прекрасная маркиза,

все хорошо, как никогда.

Ни одного печального сюрприза

за исключеньем пустяка:

тут с дуба рухнул брат наш Вили,

когда мы дерево пилили…

А в остальном, прекрасная маркиза,

все хорошо, все хорошо"!..

После перемен в Китае и отказе России принимать участие в интервенции оного с Японией в 11, в 12 отделилась Монголия и пришла к соседке. Россия ее приняла. В это же время между Японией и Англией давно уж тлел огонек вражды из-за Тибета, на который зарились обе страны. Однако Монголия ушла под патронат России, а тут еще Германия головной боли добавляет. У них с Англией мало идет грызня за багдадские дороги, португальские колонии и Албанию, Германия еще и наращивает мощь, обрастает союзниками. Поэтому Англия решила вопрос на Востоке, чтобы не размениваться: признала интересы России во Внешней Монголии, а Японии — Восточной Внутренней, и обе признали интересы Англии в Тибете.

Теперь можно было напрямую заняться багдадским вопросом.

Некоторые полагают, что возня вокруг Турции, в том числе России в свое время, не имеет смысла. Огорчу — имеет, причем важное, стратегическое. И Англия не зря так упорно стерегла свои колонии, хищно поглядывая на любого даже мимо проходящего. Все просто как всегда — нефть.

"После первой балканской войны великий визирь приезжал в Лондон. Здесь, стремясь завоевать благоволение Англии для предстоявших мирных переговоров, он изъявил согласие на удо-влетворение английских пожеланий. В свою очередь и Герма-ния, соблазнённая к тому же предложенной ей добычей в порту-гальских колониях, обещала Англии без её соизволения не продолжать железной дороги за Басру, к побережью залива. Признав наличие у Англии "специальных интересов" на Шат-эль-Арабе, немцы удовлетворили и другие пожелания, выполне-нием которых английская дипломатия обусловила своё согласие на завершение Багдадской дороги. Между прочим, создавались акционерные общества для эксплуатации мосульской нефти и су-доходства по Шат-эль-Арабу, в которых доля английского капи-тала равнялась 50 %. Другая половина акций нефтяной компа-нии делилась поровну между немцами и голландцами. При тесных связях голландского нефтяного капитала с английским это согла-шение означало, что экономически мосульская нефть достанется Англии. Таково было содержание англо-германской конвенции, которая была совсем готова для подписи к 15 июня 1914 г. Но акт подписания был несколько отложен; разразившаяся вслед за тем война застала неподписанным также и этот документ."

Не знаю кому как, а мне после прочтения этого документа стало абсолютно ясно с какой, вернее с чьей, полочки упал хлопец Гаврило Принцип, хлопнувший лояльного к сербам Фердинанда.

Зачем делить на троих то, что может получить один? И не стала Англия делить нефть визиря. Скинула Германию как блоху с плеча, да прямо в горячий суп мировой войны. Купила пару озабоченных идеей о любви и дружбе народов, дала оружие, спела песню о рае для погибших за правое дело и оплатив фуршет в Сараево, развязала Первую Мировую.

Похлопотать пришлось, конечно, но дело того стоило.

Господин Грэй, английский дипломат того времени, наизнанку вывернулся, стравливая Россию и Германию. Почему Россию? Так та же Сербию под свой патронат взяла, Балканы были фактически в руках одной семьи — Романовых. Ай, яй!

Вот и получил Николай беспорядки в столице в 10 числах июня.

28 прозвучал роковой выстрел.

1 августа началась Первая Мировая.

Месяц от выстрела до кровавой бойни.

Что же творилось в этот месяц? Может кайзер спать не мог, все думал, как бы повоевать? Может в Австро-Венгрии грели штыки руками, мечтая о страшной мсте всему миру, особенно России, да никак не могли план тоей мсти составить?

Что вы — все прозаичнее. Этот месяц был активно употреблен на благо Англии к разжиганию войны. Пока страны приходили в себя от шока убийства венценосной особы, господин Грэй метался меж салонами российских и немецких дипломатов с завидной скоростью.

Он лично выступил 29 июня на парламенте и выразил соболезнования Вене. Акт вежливости — так было это определено всеми.

В это время в "Norddeutsche Allgemeine Zeitung" очень мягко, по приказу правительства, специально смягчать до времени факты — пишет об убийстве эрцгерцога.

И в то же время в Англии выходят Daily Chronicle и Standart — центральные газеты, в которых события описывают совершенно иначе, причем так, что только России прошедшей информационную войну по поводу Грузино-Осетинского конфликта, объяснять ничего не надо. Сколько лет ни проходит, сколько десятилетий — ничего не меняется…

Что же писали эти газеты? Ничего нового для нас, но потрясающую сенсацию для того сообщества: "Основой убийства является российская система устранения каждого невыгодного противника на Балканах", "на Россию падает часть ответственности, если не вся".

Короче, русские танки уже сравняли Грузию… пардон, всю семью Габсбургов, Вену и Париж, и уже двигаются к Виндзорскому дворцу…

А в это время в Вене решают: быть войне с Сербией или не быть. Россия в разговорах участвует только в качестве "быть или не быть", в смысле: встрянет, не встрянет.

Но так и не решили — послали письмо родне Николая — кайзеру Вилли, мол, что он скажет.

"На другой день после убийства эрцгерцога в Вене царила полная растерянность. Начальник генерального штаба Конрад фон Гетцендорф требовал войны против Сербии. Его поддерживал и министр иностранных дел, легкомысленный аристократ граф Берхтольд. Однако премьер Венгрии граф Тисса выступал про-тив "военной партии", — а этот государственный деятель поль-зовался не малым влиянием. Престарелый император колебался.

На этом первом этапе кризиса вопрос о войне и мире фактически решался в Берлине. Вильгельму II было послано личное письмо Франца-Иосифа и меморандум венского правительства по поводу балканской политики Австро-Венгрии. Эти документы повёз сек-ретарь Берхтольда граф Голос. В своём письме Франц-Иосиф допу-скал, что в сараевском деле "будет невозможно доказать соуча-стие сербского правительства. Тем не менее, — продолжал император, — по существу нельзя сомневаться, что политика сербского правительства направлена на объединение южного славянства и, следовательно, против владений габсбургского дома". И старый император приходил к заключению, что Сер-бия должна быть "устранена с Балкан в качестве политиче-ского фактора".

На что получил ответ из Берлина: "Воору-жаясь изо всех сил в расчёте на войну, Россия не замышляет её в настоящий момент или, лучше сказать, сейчас она ещё недостаточно подготовилась к ней… она сейчас ещё далеко не готова в военном отношении и ещё не так сильна, как она предположи-тельно будет через несколько лет"

5 июля 1914.

"Позиция России будет во вся-ком случае враждебной, но он (кайзер) к этому уже давно подготовлен, и если даже дело дойдёт до войны между Австро-Венгрией и Россией, то мы можем быть уверены в том, что Германия с обычной своей союзнической верностью будет стоять на нашей стороне" — передает Сегени, посол австро-венгрии в Германии своему императору.

6 — немецкий посол встречается с Грэем.

"Грей знал, что этот террористический акт будет использован венским правительством для агрессив-ного выступления против Сербии и что со стороны Германии Вена встретит поощрение. Несколько позже Грею стало извест-но, что и Россия не намерена ещё раз отступать перед австро-германским блоком. Как же должен был действовать Грей, если он хотел спасти мир? Ответ на этот вопрос мог дать его соб-ственный практический опыт. Когда в 1911 г., в момент агадирского кризиса, возникла угроза общеевропейской войны, англий-ское правительство публично — устами канцлера казначейства Ллойд Джорджа — и в секретно-дипломатическом порядке — через самого Грея — предупредило Германию, что Англия выступит на стороне Франции. И Германия ретировалась. Совершенно так же обстояло дело и в конце 1912 г.: заявление Англии, что она не останется нейтральной, вызвало умеряющее воздействие Германии на Австро-Венгрию.

Этот опыт подсказывал, что именно следовало сделать летом 1914 г., если Грей хотел спасти мир. Надо было рассеять в Берлине иллюзию, что Англия останется нейтральной в надвигав-шейся европейской войне. Сделать это было тем более необхо-димо, что английская дипломатия в течение 1913–1914 гг. поддерживала в Берлине надежду на британский нейтралитет."

А что делает Грэй при встрече с послом? Поощряет на военные действия.

"Посла особенно беспокоило, что если между Англией и Россией ведутся какие-то переговоры о морской конвенции, это может поощрить Россию на сопроти-вление Австрии. Грей убеждал Лихновского в миролюбии Рос-сии. Если же осложнения всё-таки надвинутся, то он обещал сде-лать всё, чтобы "предотвратить грозу". Грей подтвердил предполо-жение, высказанное Лихновским, что Англия "не может допу-стить уничтожения Франции". Дальше этого Грей не пошёл. Через два дня, 8 июля, Грей беседовал с русским послом Бенкендорфом. Он обрисовал ему всю серьёзность положения. Когда Бенкендорф попробовал изобразить ситуацию в менее тревожном свете, Грей возражал. Он настаивал на вероятности австрийского выступления и всячески подчёркивал враждеб-ность Германии к России.

9 июля состоялась новая встреча Грея с Лихновским, вторая после убийства эрцгерцога. Английский министр снова гово-рил о миролюбивом настроении России и заверил, что Англия, не связанная с Россией и Францией какими-либо союзными обязательствами, располагает полной свободой действий."

"Я сказал, — сообщает Грей, — что если австрий-ские меры в отношении Сербии будут проведены в опреде-лённых рамках, то будет, конечно, сравнительно легко склонить Петербург к терпимости". И заверил опять, что сделает "всё возмож-ное, чтобы предотвратить войну между великими державами".

Вот такая дипломатия — одному в ушки поем гимн, другому похоронный марш.

"Я ответил, — сообщал Бенкендорф, — что если Австрия попытается использовать содеянное убийство, общест-венное мнение в России не останется равнодушным". "Вот почему, — сказал Грей, — положение мне представляется очень серь-ёзным". "Его впечатления относительно намерений Берлина, — заключал Бенкендорф, — почерпнутые из многих источни-ков, являются в общем не особенно благоприятными".

Сазонов предлагает решать все миром и просит содействия в этом вопросе Англии, чтобы та склонила Австро-Венгрию на решение возникшего вопроса дипломатическим путем.

Как вы думаете, что ответил Грэй?

Точно — "невозможно".

Обстановка накаляется.

К 23 июля, совершенно уверовавшие в то, что Англия не встрянет в конфликт, австро — венгерцы и немцы передают ультиматум Сербии, перед этим пытаясь дать его просмотреть господину Грэю, но у того оказывается слишком мало времени для ознакомления… хотя сей документ еще 22 печатает Таймс в полном варианте…

Документ сей по сути бомба под трон сербской монархии, или говоря простым языком — приказ очистить трон и дворец в 48 часов, прихватив с собой всех подданных сербской национальности.

Ультиматум передают Сербии. Срок — 48 часов. Та в ужасе, монарх строчит Николаю — спаси, брат, скажи что делать. Тот в ответ — выполни условия, потом разберемся. Сербия передает в Вену — "готова выполнить 90 % выдвинутых требований"

Никто не хочет войны!

Германия готова к войне с Францией, у нее и план есть, как всегда, с 1905 года заготовленный, и они планомерно идут к часу Х. Но не с Россией! Им и с Сербией воевать не с руки — долг перед Австро-Венгрией, не больше. 23 июля, все еще раскачивается, еще можно все остановить, но…

В то время пока в России и Сербии в ужасе обсуждали ультиматум, послы Австро-Венгрии паковали чемоданы.

Утром 24 посол Гизли получил ответ сербского правительства, которое готово было удовлетворить 9 из 10 пунктов. Один пункт невыполнения посчитался достаточным, чтобы всем дипкорпусом уехать из Сербии. Никаких переговоров.

Сербия в ужасе, Россия готовит мобилизацию четырех округов, понимая, что война Сербии и Австро-Венгрии возможна в самом скором будущем.

В этот же день сэр Грэй беседует с послом Германии Лихновским и говорит: "В случае вступления Австрии на сербскую территорию, опасность европейской войны надвинется вплотную". "Всех последствий подобной войны четырёх держав, — Грей определённо подчеркнул число четыре, подразумевая Россию, Австро-Венгрию, Германию и Францию, — совершенно нельзя предвидеть"

Франция, имея договор с Россией автоматически вступает в войну.

25 июля — после встречи с тем же Мефистофелем от английской дипломатии, Бекендорф шлет депешу в Россию: " Хотя я не могу представить вам, никакого формального заверения в военном сотрудни-честве Англии, я не наблюдал ни одного симптома ни со сто-роны Грея, ни со стороны короля, ни со стороны кого-либо из лиц, пользующихся влиянием, указывающего на то, что Англия серьёзно считается с возможностью остаться ней-тральной. Мои наблюдения приводят к определённому впечат-лению обратного порядка"

А на следующий день, 26 июля брат кайзера обедает с королем Англии Георгом пятым. И тот опять заверяет Германию в нейтралитете со своей стороны в случае войны, вторя своему послу лорду Грэю.

"Отдавая себе совершенно ясный отчёт в серьёзности настоящего положения, — сообщал принц, — король уверял меня, что он и его правительство ни-чего не упустят для того, чтобы локализовать войну между Сербией и Австрией". "Он сказал дальше дословно следующее: "Мы приложим все усилия, чтобы не быть вовлечёнными в войну и остаться нейтральными". Я убе-ждён в том, что эти слова были сказаны всерьёз, как и в том, что Англия сначала действительно останется нейтральной. Но смо-жет ли она остаться нейтральной долго, об этом, я не могу судить".