Лорд Теней [litres]

– Я нормально выгляжу? – спросил он, выходя в коридор. Тай задумчиво смотрел на свой правый кулак, на тыльной стороне которого мерцала руна.

Ливви показала Киту два больших пальца.

– Но тебя бы точно не взяли в ежегодный Календарь Горячих Сумеречных охотников.

– Не взяли? – возмутился Кит по пути вниз по лестнице.

Глаза Ливви лукаво плясали.

– Из-за возраста, конечно же.

– Никакого Календаря Горячих Сумеречных охотников не существует, – заявил Тай. – А теперь заткнитесь оба. Нужно выйти из дома так, чтобы нас не заметили.

Они выбрались из Института через черный ход и двинулись вниз, по дороге к пляжу, стараясь не нарваться на ночной патруль. Ливви шепнула Киту, что у Тая в руке заколка, которую Зара оставила на столе: заколка работала маячком, притягивая его в ту сторону, где находилась Зара. Судя по всему, она спустилась на пляж и затем пошла по песку: Ливви указала на ее следы, которые смывал прилив.

– Это мог быть и простец, – заметил Кит, просто чтобы поспорить.

– Который шел точно по нужному маршруту? – уточнила Ливви. – Слушай, мы ведь даже сбиваемся с пути там же, где она.

Киту нечего было возразить, и он сосредоточился на том, чтобы не отставать от Тая. Тот почти летел по песчаным дюнам, валунам и неровным камням, которые тем плотнее устилали берег, чем дальше на север они продвигались. Он залез на высокую каменную стену и спрыгнул по ту сторону; Кит последовал за ним, но едва не споткнулся и не упал лицом в песок.

Он сумел устоять на ногах и с облегчением выдохнул. Кит и сам не знал, перед кем ему больше всего не хотелось опозориться: перед Таем или Ливви. Может быть, перед обоими?

– Вон там, – прошептал Тай, указывая на темный провал в отвесном утесе, отделявшем пляж от дороги. Дальше в океан уходили неровные груды камней, о которые, взметывая вверх серебристо-белые брызги, бились волны.

Песок сменился каменистым рифом. Они пробирались по нему с осторожностью – даже Тай, который наклонился рассмотреть что-то в лужице прибоя. Он выпрямился с улыбкой – и с морской звездой в руке.

– Тай, – сказала Ливви, – положи на место, если только не собираешься кинуть ею в Зару.

– Вот еще, потратить отличную морскую звезду на такую ерунду! – пробормотал Кит, и Тай рассмеялся. Его прямые черные волосы спутались на соленом ветру, а глаза сияли, как лунный свет на воде. Кит смотрел, как Тай осторожно опускает морскую звезду в лужицу.

До входа в пещеру они дошли, больше не отвлекаясь на живность. Ливви вошла внутрь первой, а Тай с Китом – за ней. Когда темнота пещеры Кита, он остановился.

– Ничего не вижу, – сказал он, пытаясь побороть нарастающий страх. Он ненавидел темноту. Но, с другой стороны, а кто ее не ненавидит?

И тут вспыхнул свет, словно с неба вдруг упала звезда. Это был колдовской огонь, который держал в руке Тай.

– Хочешь руну ночного видения? – спросила Ливви, взявшись за стило.

Кит покачал головой.

– Без рун, – сказал он. Он сам не знал толком, почему упрямится. Дело было не в том, что ираци наносить оказалось больно, вовсе нет. Просто это было бы как последние узы, окончательное признание того, что он – Сумеречный охотник, а не просто парень, в венах которого течет кровь Сумеречного охотника, и который решил использовать Институт как перевалочную станцию, пока не придумает план получше.

Каким бы этот план ни был, Кит постарался не зацикливаться на этих мрачных мыслях, пока они продвигались все глубже в подземные ходы.

– Думаешь, это часть катакомб? – расслышал он шепот Ливви.

– Нет, – покачал головой Тай. – Вдоль берега полно пещер, так всегда было. В смысле, там внизу может быть что угодно – гнезда демонов, вампиры, – но не думаю, что это как-то связано с Малкольмом. И силовых линий тут поблизости совсем нет.

– Зря ты сказал «гнездовья демонов», – сказал Кит. – Звучит так, как будто они пауки.

– Некоторые демоны и есть пауки, – заметил Тай. – Самый крупный, говорят, был шесть метров в холке и с метровыми жвалами.

Кит подумал о гигантских демонах-богомолах, разорвавших его отца на части. Никаких остроумных реплик насчет гигантских пауков после того, как он видел белеющие ребра своего отца изнутри, на ум Киту не приходило.

– Тс-с! – Ливви подняла руку. – Слышу голоса.

Кит навострил уши, но ничего не расслышал. Он заподозрил, что существовала еще какая-то руна, которой ему не хватало – что-то, что подарило бы ему слух Супермена. Впрочем, вверху впереди, за поворотом тоннеля, он различал огни.

Они двинулись вперед; Кит держался за Таем и Ливви. Тоннель перешел в просторный зал – комнату с потрескавшимися гранитными стенами и утоптанным земляным полом, в которой пахло плесенью и гнилью. Потолок терялся наверху, во тьме.

Посередине комнаты стоял деревянный стол и два стула. Единственным источником света служили лежавшие на столе рунные камни, а на одном из стульев восседала Зара. Кит инстинктивно прижался к стене; на другой стороне тоннеля его примеру последовали Тай и Ливви.

Зара изучала разложенные на столе бумаги. У ее локтя стояли бутылка вина и бокал. На ней был не доспех, а простой черный костюм, а волосы были убраны в невообразимо тугой пучок.

Кит изо всех сил пытался разглядеть, что она там читает, но стоял слишком далеко. Впрочем, он различил кое-что из вырезанных на столе слов: «Огонь жаждет пылать». Он понятия не имел, что это значит. Зара тоже вроде бы не делала ничего интересного; может, она пришла сюда просто почитать в одиночестве. Может, она втайне устала от Безупречного Диего, и поэтому пряталась. И кто мог ее винить?

Зара, нахмурившись, подняла взгляд. Кто-то приближался – до Кита донеслись быстрые шаги, и в дальнем конце зала появился кто-то растрепанный, в джинсах.

– Это Мануэль, – прошептала Ливви. – Может, у них роман?

– Ману, – нахмурившись, сказала Зара. Ничего романтического в ее голосе не было. – Ты опоздал.

– Прости! – Мануэль обезоруживающе улыбнулся и, схватив свободный стул, развернул его и сел, сложив руки на спинке. – Зара, не сердись. Пришлось дождаться, пока Раджан и Джон заснут, а они были настроены поболтать. Не хотелось рисковать, что кто-нибудь увидит, как я выхожу из Института. – Он указал на бумаги. – Что это там у тебя?

– Новости от отца, – сказала Зара. – Разумеется, он разочарован итогами последнего Совета. Позволить полукровке Марку Блэкторну остаться среди честных нефилимов – это просто плевок в лицо.

Мануэль взял ее бокал, в глубине вина замерцали красные искорки.

– Все равно, нужно смотреть в будущее, – заметил он. – В конце концов, мы сюда ехали не ради того, чтобы избавиться от Марка. Он просто досадная мелкая помеха, как и его братья и сестры.

Тай, Кит и Ливви оторопело переглянулись. Ливви окаменела от гнева, а лицо Тая, как обычно, ничего не выражало, но он нервно перебирал руками в воздухе.

– Все так. Первый шаг – это Реестр, – согласилась Зара и похлопала рукой по стопке бумаг. – Отец пишет, что в Идрисе Когорта сильна. И они убеждены, что Институту Лос-Анджелеса пришло время собирать камни. Инцидент с Малкольмом вызвал большие сомнения в том, что Западное побережье имеет право голоса. И то, что и верховный колдун Лос-Анджелеса, и глава местного вампирского клана оказались замешаны в темной магии…

– Но мы же не виноваты, – прошептала Ливви. – Откуда нам было знать, что…

Тай шикнул на сестру, но было поздно – Кит не услышал последние слова Зары. Он разглядел только ее улыбку, похожую на багровую рану.

– Им не слишком доверяют, – сказала она.

– А Артур? – спросил Мануэль. – Мнимый глава этого заведения? Не то чтобы я хоть раз его тут видел.

– Он спятил, – сказала Зара. – Отец говорил, что именно это и подозревает. Он знал его в Академии. Я поговорила с Артуром, и он принял меня за кого-то по имени Аматис.

Кит покосился на Ливви, та озадаченно пожала плечами.

– Предъявить его Совету, чтобы доказать, что он сумасшедший, будет нетрудно, – продолжила Зара. – Не могу сказать, кто управлял Институтом в его отсутствие… Полагаю, это была Диана. Но если бы она хотела занять место главы, она бы уже это сделала.

– И тогда на сцену выходит твой отец, Когорта обеспечивает ему голоса, и Институт будет его, – подхватил Мануэль.

– Наш, – поправила его Зара. – Я буду управлять Институтом вместе с ним. Он мне доверяет, так что мы будем командой.

Мануэля это не слишком впечатлило. Скорее всего, он это уже слышал.

– И тогда – Реестр.

– Вне всяких сомнений. Мы сразу же сможем предложить его как законопроект, и стоит ему пройти, как можно будет начать выявление, – глаза у Зары заблестели. – Все обитатели Нижнего мира будут носить опознавательные знаки.

Желудок Кита скрутило. Это было до того похоже на историю простецов, что к горлу отчетливо подступила желчь.

– Можем начать с Сумеречного базара, – предложила Зара. – Там этих существ больше всего. Если арестуем достаточно народу, то сможем вскоре переловить для регистрации и остальных.

– А если они будут не в восторге от всего этого, нетрудно будет их убедить, причинив немного боли, – прибавил Мануэль.

Зара поморщилась.

– Ману, мне кажется, тебе нравятся пытки.

Юноша с красивым, открытым, обаятельным лицом подался вперед, оперся локтями о стол.

– Мне кажется, Зара, тебе тоже. Я видел, как ты восхищалась моей работой. – Он размял пальцы. – Ты просто не хочешь признавать это перед Безупречным Диего.

– Что, правда, что ли? Они тоже его так зовут? – тихонько пробормотал Кит.

Зара запрокинула голову, но Мануэль ухмылялся.

– Рано или поздно тебе придется посвятить его в полный план Когорты, – заметил он. – Ты знаешь, он не обрадуется. Если кто и любитель нижнемирцев, так это он.

Зара издала звук отвращения.

– Чепуха. Он ничуть не похож на этого мерзкого Алека Лайтвуда с его союзом и отвратительным женихом, демонским отродьем. Блэкторны, может, и кретины-фэйрилюбы, но Диего… он просто запутался.

– А как насчет Эммы Карстерс?

Зара принялась собирать страницы отцовского письма. На Мануэля она не смотрела.

– А что с ней?

– Все называют ее лучшим Сумеречным охотником со времен Джейса Эрондейла, – заметил Мануэль. – А ты, я знаю, долго мечтала об этом титуле.

– Ванесса Эшдаун говорит, она просто свихнувшаяся на парнях шлюха, – произнесла Зара, и эти отвратительные слова, казалось, эхом отразились от каменных стен. Кит подумал об Эмме с мечом в руке; Эмме, спасающей ему жизнь; Эмме, держащей в объятиях Кристину и глядящей на Джулиана так, словно тот только что спас мир… и подумал, сойдет ли ему с рук, если при следующей встрече он изо всех сил наступит Заре на ногу. – И при личной встрече она не особенно меня впечатлила. Посредственность.

– Я в этом и не сомневаюсь, – согласился Мануэль, когда Зара, держа бумаги, встала со стула. – Но я все еще не понимаю, что ты нашла в Диего.

– И не поймешь. Это союз двух семей.

– Династический брак? Средние века простецов… – Мануэль сгреб со стола рунные камни, и свет в зале словно заплясал – странный узор сияния и тени. – Так что, возвращаемся?

– Пора бы. Если на кого-нибудь наткнемся, сможем сказать, что проверяли защитные чары. – Зара смяла письмо отца и убрала бумаги в карман. – Заседание Совета уже скоро. На нем отец прочитает мое письмо, в котором я заявляю, что Артур Блэкторн не в состоянии управлять Институтом, а затем выдвинет свою кандидатуру.

– Они и опомниться не успеют, – сказал Мануэль и сунул руки в карманы. – Ну и само собой, когда всё это закончится…

– Не беспокойся, – раздраженно оборвала его Зара. – Ты получишь то, чего хочешь. Хотя было бы лучше, если бы ты был более предан делу.

Она отвернулась, но Кит заметил, как сверкнули из-под ресниц глаза Мануэля, когда тот смотрел ей вслед. Что-то странное было в выражении его лица – какой-то неприятный голод. Но было ли то вожделение или нечто более сложное, Кит сказать не мог.

– О, я предан делу, – произнес Мануэль. – Я не меньше тебя, Зара, хочу очистить вселенную от нижнемирцев огнем и мечом. Просто я не признаю безвозмездного труда.

Зара обернулась.

– Не безвозмездного, Ману, – проговорила она. – Это я тебе обещаю.

И они ушли, оставив Кита, Тая и Ливви жаться друг к другу в устье тоннеля – в потрясенном молчании.

Кристина проснулась от такого тихого звука, что сперва даже подумала, что ей показалось. Она лежала, всё еще уставшая, и смотрела на пробивавшийся сквозь туман солнечный свет. Интересно, подумала она, сколько еще до заката, когда снова можно идти будет идти по звездам?

Звук повторился – мелодичный далекий зов, – и она села, отряхивая мокрые от росы волосы. Эмма попыталась расчесаться пальцами и пожалела, что волосы нечем связать. Она почти никогда не носила их распущенными, и тяжесть мокрых волос причиняла ей неудобство.

Джулиан и Эмма, увидела она, спали – бесформенные фигуры на земле. Но где же Марк? Его одеяло было брошено, рядом валялись ботинки. Увидев ботинки Марка, Кристина поднялась на ноги. Все они на всякий случай спали в обуви, почему же он разулся?

Она подумала, не разбудить ли Эмму, но, скорее всего, дело выеденного яйца не стоило… Марк наверняка просто пошел прогуляться. Она потянулась к ножу-бабочке, сняла его с ремня и двинулась вниз по холму мимо Джулиана и Эммы. Сердце Кристины заныло, когда она увидела, что они держатся за руки: во сне они каким-то образом нашли друг друга. Кристина подумала, не стоит ли осторожно разъединить их руки, но не решилась. Невозможно было осторожно расцепить Джулиана с Эммой – сам акт их разъединения был насилием, как разрыв в ткани мироздания.

Повсюду по-прежнему стелился густой туман, и солнце тускло просвечивало через него то тут, то там, создавая сияющую белую вуаль, сквозь которую Кристина могла видеть мир лишь урывками.

– Марк! – негромко позвала она. – Марк, ты где?

Она вновь услышала прежний звук, на этот раз четче – это была музыка. Гудение волынки, звон струн арфы. Кристина попыталась расслышать еще что-нибудь, и чуть не закричала, когда что-то коснулось ее плеча. Она обернулась и увидела стоявшего перед ней Марка, вскинувшего руки так, словно он пытался ее прогнать.

– Я не хотел тебя напугать, – сказал он.

– Марк! – выдохнула она, но тут же осеклась. – Ты Марк? Фэйри мастера создавать иллюзии…

Он склонил голову набок. Светлые волосы спадали ему на лоб. Кристина помнила – когда-то они доходили до плеч, и Марк в то время был похож на эльфийского принца из книжки. Теперь его волосы были короткими, мягкими и вьющимися. Кристина сделала ему современную стрижку, но в стране фэйри она выглядела странной и неуместной.

– Я не слышу голос сердца, – произнес он. – Я слышу лишь ветер.

Такими были одни из первых слов, которые она от него услышала.

– Это ты, – с облегчением признала Кристина. – Что ты делаешь? Почему не спишь? Если мы хотим явиться к Неблагому Двору к восходу луны, нужно отдохнуть.

– Ты что, не слышишь музыку? – спросил он. Музыка и правда стала громче: чистые звуки скрипок и флейт, а еще смех и топот танцующих ног. – Это пир.

Сердце Кристины пропустило удар. Пиры фэйри вошли в легенды: Волшебный народ плясал под зачарованную музыку и пил зачарованное вино, и продолжалось это дни напролет. Яства на этих пирах заставляли грезить, влюбляться, сходить с ума… Они преследовали даже во снах…

– Тебе лучше снова лечь спать, – сказал Марк. – На пиру опасно.