Девушка с Земли [litres с оптимизированной обложкой]

Плейдон открыл ящик с инструментами, вытащил микросенсорный обод, который затем нацепил на стазисную ячейку. Судя по скорости, с которой он действовал, преподаватель выполнял эту операцию много раз.

– Прошу прощения, но почему так круто на это смотреть? – прошептал Фиан.

– Ага, – поддакнул Крат. – Что происходит? Мой папа говорит, что никогда не следует вызываться добровольцем, но я хотел пойти с Джаррой и…

– Это же полный отпад! – ответила я. – Разве вы не знаете, что обычно стазисные ячейки открывают специалисты, так что нет возможности понаблюдать за процессом? Я собираюсь сама стать стазистом, чтобы иметь право открывать найденные ячейки.

– Разве это так сложно? – спросила Амалия.

– Нет, – пояснила я, – открыть их легко, но сначала нужно проверить, что внутри. Опасные попадаются редко, но…

Я замолчала, потому что Плейдон заговорил по групповому каналу:

– Итак, я надел на ячейку сенсорный обод, а теперь устанавливаю сверху ограничитель. Так мне удастся постепенно снизить напряженность стазисного поля, чтобы провести проверку содержимого. Сначала я уменьшу этот показатель на две десятых и проверю уровень радиации.

– Радиации? – обеспокоенно переспросила Далмора.

Я прошептала:

– Люди оставляли эти ячейки, словно мемориалы в своих брошенных домах. Но еще туда складывали вещи на хранение, обычно ценные или опасные. С ценностями все в порядке, а вот в опасных нет ничего хорошего.

Плейдон постепенно понижал напряженность стазисного поля, проверяя ячейку на содержание опасных веществ. Я внимательно следила за его действиями и мысленно делала для себя пометки.

– Вроде чисто, – заметил он. – Сейчас я понижу напряженность поля до десяти процентов и проведу быстрое сенсорное сканирование.

Повисло молчание.

– Да, – продолжил преподаватель через некоторое время. – Похоже, это обычная памятная ячейка, так что я сейчас соберу оборудование, и мы сможем открыть ее прямо в куполе.

Я предложила помочь ему упаковать инструменты, и Плейдон согласился, раз проверка показала, что ячейка безопасна. В будущем мы будем находить еще стазисные ячейки. Если я помогу преподавателю собрать оборудование еще несколько раз, то, возможно, он разрешит мне помочь ему с установкой, а потом останется преодолеть всего лишь один крошечный шажок, чтобы начать помогать Плейдону проводить проверку ячеек.

Мы вернулись в купол. Я сняла бронекостюм, провела быстрый поиск по файндеру и вошла в столовую с кучей планов в голове. Я, вероятно, смогу освоить часть стазисного курса, обучаясь по видео и работая с Плейдоном, но мне придется также пройти за несколько недель официальный курс, а затем сдать экзамены по теории и практике. Судя по тому, что я бегло прочла, экзамены предстоят сложные. Любая ошибка ведет к полному провалу, потому что, открыв настоящую стазисную ячейку с чем-то опасным внутри, и помереть можно.

Плейдон вошел в столовую и поставил нашу находку на стол. Все собрались вокруг в ожидании, и преподаватель, держа что-то в руке, пустился в объяснения:

– Это ключ к стазисной ячейке. Он отключает стазисное поле, что позволяет вынуть содержимое. Пользоваться им легко, но никогда не открывайте ячейки сами. Их должны проверять и открывать специально обученные люди на случай, если там внутри, например, ядерная боеголовка.

Крат сглотнул:

– Вы и такое находили?

– Не я лично. Но мне довелось наткнуться на ячейку с радиоактивными материалами, а последняя аэрофотосъемка Главного раскопа Нью-Йорка выявила два новых опасных района с повышенной радиоактивностью, которые находятся, похоже, в местах вскрытия стазисных ячеек. Они расположены довольно далеко от действующих рабочих зон, но командному центру, вероятно, придется в будущем их обезвредить, – сообщил нам Плейдон. – К счастью, моя проверка показала, что это обычная памятная ячейка, так что давайте посмотрим.

Он воспользовался ключом, и черное стазисное поле исчезло. Внутри находилась коробка из флексипласа, накрытая металлической сеткой. Плейдон снял крышку и достал что-то белое и мягкое. На вытянутых руках он поднял находку вверх.

– Свадебное платье, – произнесла потрясенная Далмора. – Старомодное свадебное платье. Сколько же ему лет?

– Судя по модели стазисной ячейки, я бы сказал, что ее оставили примерно в середине века Исхода. А платье, похоже, еще древнее, – заметил Плейдон.

– Возможно, оно передавалось в семье по наследству, – предположила Далмора.

Затем преподаватель достал часы, сделанные частично из настоящей древесины.

– Это старинные часы, такие обычно вешали на стену, – пояснил он.

Последним предметом оказалась красно-синяя игрушка из флексипласа. Плейдон потряс ее, и игрушка задребезжала.

– Детская погремушка для малыша, который жил несколько сотен лет назад. Полный отпад! – воскликнула Далмора.

– Но самое главное – вот это, – сказал Плейдон, держа в руках что-то совсем маленькое. – Информационный чип.

– Какой-то он странный на вид, – заметил Фиан.

– Это старый формат, но у нас есть специальные конверторы, способные считывать их и переводить.

Преподаватель вытащил металлический кубик, вставил в один из разъемов инфочип из стазисной ячейки, а в другой – стандартный. На несколько минут зажглась лампочка, а потом погасла. Плейдон вынул стандартный чип и подключил его к большому телику в передней части столовой.

Народ ждал, затаив дыхание, когда на несколько секунд экран стал абсолютно черным, а потом перед нами вдруг возник улыбающийся мужчина. Я уже находила стазисные ячейки и, когда приходил отчет от специалистов, просматривала видеоролики с информационных чипов. Это всегда было особенное событие, но сегодняшнее – полный отпад! Раньше специалисты всегда первыми смотрели записи, но на этот раз… Сейчас мы были первыми! Этот мужчина ждал четыреста лет, чтобы кому-нибудь улыбнуться, и теперь он улыбался именно нам.

– Что ж, я не знаю, будет ли кто-то вообще это смотреть. Может, и нет, но если вы все же видите эту запись, я – Дэвид, и сейчас первое июня две тысячи триста шестьдесят третьего года. Сегодня я на Земле, но уже завтра попаду в другой мир. Я ждал этого много лет. Мы с женой и пятилетним сыном перебираемся в один из миров Альфы, на Деметру. Мой брат уже там, а наши родители надеются переехать к нам в следующем году. Количество разрешенного багажа ограничено, так что мы оставляем всю мебель в квартире. Сейчас недвижимость продается плохо, хотя цены совсем низкие. Надеюсь, вам нравится здесь жить.

Образ Дэвида постепенно погас, сменившись изображением рыжеволосой женщины. Она сидела в кресле с маленьким мальчиком на коленях.

– Меня зовут Иссетт, а это – Рисс.

«Еще одна Иссетт», – подумала я. Лучше не говорить об этом подруге. Представляю, как она завопит, узнав, что ей досталось такое древнее имя!

Иссетт, жившая четыреста лет назад, помолчала пару минут, а потом вдруг быстро выпалила:

– Я не хочу уезжать, но мы не можем остаться. Треть квартир в нашем доме пустует. С каждым годом становится все хуже, а нам надо думать о сыне. Ему всего пять, а через семь месяцев родится еще один ребенок, и… Некоторые районы полностью захвачены мародерами.

Она неожиданно встала и протянула руку вперед. Изображение сменилось записью каких-то новостей. Мы посмотрели информационный выпуск четырехсотлетней давности, а затем видеоролик закончился.

– Она не хотела уезжать, – вздохнула Амалия. – Ее муж ждал этого с нетерпением, а она – нет.

– Они отправились на Деметру. Надеюсь, ей там понравилось, это красивый мир, – заметила Далмора.

– Но она не хотела уезжать, – повторила Амалия. – Бедняжка. Она отправилась туда, потому что боялась остаться, опасалась за своих детей. Все, кто оказался в секторе Эпсилон, приехали туда, потому что хотели строить новые миры.

Я не знала, что и думать. Я уже просматривала несколько видеозаписей, где люди с воодушевлением говорили о переезде. Впервые я увидела крысу, которая не хотела покидать Землю.

– Я отошлю артефакты и информационный чип специалистам для изучения и хранения. На сегодня уроки закончены. Наш обычный режим будет таким: работа на раскопе по утрам, а после обеда – лекции, – сообщил Плейдон и после секундной паузы продолжил: – Джарра, Фиан, Далмора, Амалия и Крат, похоже, довольно продуктивно работали сегодня сообща, так что они станут нашей командой номер один. Следующие несколько дней они будут работать на участках, а все остальные – смотреть и учиться. Потом я постепенно начну подбирать и другие археологические группы.

Я тут же забыла об Иссетт из далекого прошлого, которая не хотела покидать Землю. Я стала разметчиком первой группы! Я, обезьяна, получила ключевую должность! Я сдерживалась, пока Плейдон собирал артефакты и инструменты, дождалась, пока он выйдет из столовой, и только тогда посмотрела на остальных. Фиан стоял ближе всех, так что я схватила его за руки и пустилась с дельтанцем в триумфальную победную пляску.

– Что?.. – озадаченно начал Фиан, а затем увидел мою ухмылку и улыбнулся в ответ.

– Ты же его слышал! Мы – команда номер один! Ура-а-а!

Глава 8

Мы работали на Главном раскопе Нью-Йорка уже третий день. Вчера найти ничего не удалось, но наша первая группа действовала так слаженно, что под конец дня мы даже заслужили скупую похвалу от Плейдона. На курсе чувствовалось радостное волнение перед сегодняшней вылазкой. Работа на раскопе напоминает поиски сокровищ. Никогда не знаешь, найдешь ли стазисную ячейку или что обнаружишь внутри нее. Даже бетанцы поддались общему настроению и перестали жаловаться на бронекостюмы.

Мы только добрались до нашего рабочего участка, я стояла на поисковых санях с Далморой и Плейдоном и разбирала сенсорные колышки, готовясь установить сетку, когда раздался отдаленный грохот. Держа в руках колышек, я посмотрела вверх и заметила, как с остова ближайшего небоскреба падает булыжник.

– Все оставайтесь на санях и выведите их обратно на трассу, – решительно приказал Плейдон по групповому каналу.

– А что случилось? – спросила Лолия.

– Говорит «Асгард-шесть», сектор двадцать два. – Судя по фоновым звукам, наш руководитель перешел на общую частоту. – Мы видим, как слева от нас, в положении «на девять часов», от башни откалываются камни. В опасности один или два сектора.

– Говорит командный центр раскопа. Спасибо, «Асгард-шесть». Группам в секторах с двадцать первого по двадцать седьмой немедленно переместиться в безопасную зону.

Наши шесть саней отъехали от рабочей площадки на разных скоростях и теперь неровным рядом стояли на трассе.

– Чего мы ждем? – Снова Лолия. У этой бетанки терпение двухлетки из яслей, но намного меньше мозгов.

– Тихо! – прикрикнул на нее Плейдон по групповому каналу.

Я смотрела на подозрительный небоскреб в поисках других откалывающихся глыб, но внезапно стало рушиться соседнее с ним здание. Все происходило, словно в замедленной съемке, когда громадная масса бетона и металла наконец проиграла битву со временем и рухнула, испустив продолжительный предсмертный крик. Плотное облако пыли поднялось в воздух, отмечая свежую могилу.

Не успела осесть пыль, как Плейдон уже кричал по общему каналу:

– Говорит «Асгард-шесть». Башня упала! Башня упала!

– Говорит командный центр раскопа. Общая перекличка, прошу команды отозваться. Сектор двадцать один, «Земля-девятнадцать».

– «Земля-девятнадцать» в безопасности.

– Сектор двадцать два, «Асгард-шесть».

– «Асгард-шесть» в безопасности, – отозвался Плейдон.

– Сектор двадцать три, «Кассандра-два». – Командный центр раскопа подождал ответа и повторил попытку: – Сектор двадцать три, «Кассандра-два», отзовитесь! – Все та же тишина. – Сектор двадцать пять, «Беовульф-четыре».

Руководитель «Беовульфа-4» ответил, а затем отозвались группы секторов двадцать шесть и двадцать семь.

– Говорит командный центр раскопа. У нас несчастный случай с группой в секторе двадцать три. Группы в секторах двадцать один, двадцать два и двадцать пять, прошу вашей поддержки. Сектор двадцать два, «Асгард-шесть», вы назначаетесь командой оперативного реагирования.

Человек из штаба отдавал приказы профессионально и спокойно. А вот я была готова запаниковать.

– Что все это значит? – спросила Лолия.

– Едрить, Лолия! – выпалил Плейдон по групповому каналу.

Студенты на всех шести санях изумленно вздохнули в унисон. Ух ты! Плейдон выругался! Должна признать, что это подействовало. Одной грубой фразой преподаватель заткнул Лолию и показал всем остальным, насколько серьезна ситуация.

– Сани, выступаем. Двигайтесь колонной, не отставайте друг от друга. – Плейдон похлопал Далмору по плечу, и она за долю секунды освободила водительское кресло, чтобы передать преподавателю управление.

Мы тронулись с места, и я увидела, как остальные двинулись следом. Я едва сдерживалась, чтобы не спросить кое о чем, но не желала, чтобы Плейдон в следующий раз выругался на меня, так что решила довериться ему и прикусила язык.

– Говорит «Асгард-шесть», – произнес Плейдон по общему каналу. – У меня группа с подготовительного отделения, в которой всего один опытный студент. Кто находится в двадцать четвертом секторе?

Да, именно это я и хотела спросить.

– Сектор двадцать четыре занимает «Земля-восемь», но у них неисправно оборудование, так что сегодня они не работают на раскопе, – ответил голос из командного центра.

О, едрить!

Я чуть не попала в клуб сквернословов вслед за Плейдоном, но, к счастью, я так только подумала, а не выругалась вслух. Я знаю эту систему. Руководство раскопа специально ставит группы новичков между опытными археологами, чтобы избежать такой ситуации, в которой мы сейчас и оказались. Проводить спасательную операцию должна была «Земля-8», а не мы. Земляне отвечали за три главных «И»-специальности, и история – одна из них. В университете Земли много высококвалифицированных групп, специализирующихся на раскопках.

– Руководители групп «Асгард-шесть», «Земля-девятнадцать» и «Беовульф-четыре», перейдите на аварийный канал, чтобы скоординировать дальнейшие действия, – приказали из командного центра.

По групповому каналу раздался голос Плейдона:

– Группа, вы можете слушать аварийный канал, но нельзя ничего передавать, не получив на то предварительного разрешения.

Я уже подключилась к этому каналу, чтобы подслушать переговоры. Штаб передавал сведения о последнем известном местоположении «Кассандры-2» – команды из десяти ученых-исследователей, работавших рядом с рухнувшей башней.

– Говорит руководитель группы «Асгард-шесть». Мы прибудем на место примерно через двенадцать минут. Команда новичков, тридцать один человек. Располагаем шестью аэросанями, включая два тяжелоподъемника, – отрапортовал Плейдон.

Он вел нашу колонну в обход, по безопасной трассе. Я не могла его винить. Мы бы сэкономили пять минут, проехав напрямик через обломки, но не могли позволить себе рисковать.

– Говорит руководитель группы «Земля-девятнадцать», – раздался женский голос. – Расчетное время прибытия – шестьдесят шесть минут. Опытная группа, двадцать девять человек. Девять саней, включая три тяжелоподъемника.

– Говорит руководитель группы «Беовульф-четыре». Шестнадцать человек, восемь аэросаней, включая три тяжелоподъемника, но у нас проблема, – раздался низкий мужской голос. – Мы не с той стороны от пропавшей команды. Нам придется обойти все три башни, в том числе упавшую, чтобы добраться до пострадавших.

Командный центр приказал «Беовульфу-четыре» двигаться по безопасной дороге, подальше от оставшихся башен. Мне это показалось правильным. Две другие башни теперь могли тоже не устоять, а нам вполне хватало проблем, чтобы вытаскивать из передряги еще одну команду!

Руководитель «Беовульфа-четыре» с искренним сожалением в голосе произнес:

– Идем по безопасной дороге, сможем добраться примерно через сто минут. Извините, это слишком близко к критической двухчасовой отметке, но мы все равно выступаем на случай, если спасательные группы сами столкнутся с неприятностями.

– Говорит «Асгард-шесть», – отозвался Плейдон. – «Беовульф-четыре», спасибо за подстраховку.

Далмора шепотом спросила у меня:

– Что за критическая двухчасовая отметка?

Преподаватель ее услышал.

– Я сейчас занят. Джарра, объясни им ситуацию.

Я заговорила по групповому каналу, чтобы студенты на других санях тоже меня слышали:

– Одна из групп на раскопе не отвечает. Возможно, они попали под обвал, когда рухнул тот небоскреб. Пропало десять человек из университета Кассандры, и, вероятно, они погребены под обломками. Благодаря бронекостюмам люди, скорее всего, выжили, но защита может выдерживать сильное давление не больше двух часов. За это время нам надо откопать группу из-под завалов, иначе будет уже слишком поздно.

Повисла тишина. Не думаю, что кто-то еще осмелится что-нибудь сказать по каналу связи.