Автостопом по Индонезии и к папуасам

Город разделяет не только экватор, но и большая река Капуас. Автовокзал и Экваториальный монумент находятся на одном берегу, а центр города и рынки – на другом. Пока шёл к переправе, сфотографировался у монумента. Странный по форме знак, являл собой как бы перевёрнутую тарелку для супа, из которой торчала мачта-вышка с кругом и стрелой (обозначающей Земной шар и экватор). Что за архитектор состряпал такую штуку, не знаю. В основании монумента («тарелке») были даже дверцы (наверное, внутри музей экватора?) но они были заперты. Сфотографировался. Потом несколько раз обошел его вокруг, побывав за пять минут в нескольких полушариях.

Пришёл к переправе, вместе с народом и машинами втёк на паром и поплыл через широкий Капуас (пошире Москва-реки, поуже Волги). Пока плыл, на пароме увидел продавщицу газет, срисовал адрес «Экваториальной правды» (вернее, «Понтианак пост»), узнал, где та улица находится, и решил при возможности посетить газету, прославиться и здесь.

В городе – как радостно! – продавались дешёвые дурианы и очень дешёвые ананасы. Цена одного ананаса составляла стоимость нескольких коробков спичек. Ещё за копейку его могли почистить и нарезать. А редакция газеты была уже закрыта за поздностью часа.

Пора искать ночлег в этом большом и шумном центре. Решил проверить новых религиозных деятелей – оказалась китайская «Христианская церковь Нового Завета „Имманнуил“». Очень большая и населённая десятками китайцев, поющих под музыку религиозные гимны. Я сказал, что хочу ночевать у них. Собралось 20 китайцев, ничего не могли решить. Через 1,5 часа, когда я уже не знал, что будет (ни да ни нет), приехал интеллигентный пастор-китаец и сказал:

– Ночевать в церкви нельзя совершенно! – т.к. он боится за сохранность церкви (!), позвать в гости к себе он не может, т.к. это невозможно абсолютно, – но разрешил поставить палатку под козырьком. Про мою религию не спросил. Пытался сплавить меня в редакцию газеты напротив – «Иди туда, там любят всех», на что я сказал, что там уже закрыто, – как оно и было.

Впрочем, не все китайские христиане были такие строгие, как пастор. Некоторые прихожане, увидев поздно вечером меня и мою палатку, принесли мне подношения – рис и питьевую воду. Благодарность им за это! Потому что все едальни уже закрылись, пока я сидел и ждал пастора.

Ещё до рассвета, в четыре часа утра, меня подняли. Эти иммануиловцы начинают петь ещё раньше, чем в мечети! И попросили убираться. Я собрался и неторопливо вышел в утренний, медленно просыпающийся город. В редакции пока никого не было. Через некоторое время набрёл на школу, в которой уже начали появляться первые ученики и учителя.

Субботний праздник в школе

Моё появление в школе вызвало большое оживление. Учителя были рады показать меня народу. Притащили микрофон и огромный звукодинамик. Утром в каждой школе устраивают, перед началом занятий, торжественную линейку. На этой линейке я и выступил перед большой толпой учащихся старших возрастов (9—12 классы). Мои изречения на английском понимали не больше 1/4 учащихся и учителей (хотя английский они изучают, но ещё хуже, чем в РФ). Кто-то меня переводил, вроде учительница английского. После линейки не меньше 100 учащихся, в основном девушки, сфоткали меня на свои мобильные телефоны!

После того, как я выступил перед школьниками в «Официальном формате» с крыльца школы в микрофон, – я направился в газету. Там мне уделили всё внимание, состряпали про меня статью, сфотографировали, а я посидел в интернете. Тем временем в школе прошли первые два урока. Подружившись с газетчиками, я вернулся из газеты «Понтианак Пост» в школу (где оставлял свой рюкзак). Все занятия прервались. Меня сфотографировали ещё около 150 раз во всех видах (на все сотовые телефоны, – фотоаппараты реже), потом один учитель решил пожертвовать своим классом, завёл к себе, и посадил меня на место учителя. Я сперва засмущался, т.к. предмет (индонезийский язык) был мне не очень знаком. Но я быстро освоился и провел урок к большому удовольствию и учителя, и учеников.

После урока я боролся со школьниками (с самыми крупными из них, которые все равно мельче меня оказались), общался с теми, кто был более контактен. Потом школьники потащили меня питаться (за мой счет) и наслаждались зрелищем, как иностранец ест, а также вспоминает индонезийские слова. Потом я учил школьников отжиматься разными способами.

В целом обычный школьный день превратился в невесть что. Половину уроков отменили.

Школьники чрезвычайно заинтересовались мной, и – просили поставить им автограф на школьной форме (она у них светло-бежевого цвета) – как ручкой, так и маркером. Я успел расписать довольно много учеников, пока директор, увидев, не приостановил это безобразие (к огорчению не успевших на подпись). Однако в гости меня не потащили – ни ученики, ни учителя. Дети тут редко проявляют инициативу звать в гости, может быть не принято, или боятся родителей.

В школе была и мечеть. Всё учебное заведение было рассчитано только на мусульман (христиане учатся отдельно). Занятия длятся до половины первого, после этого – совместная молитва, и по случаю может быть проповедь. Некоторые прогуливают молитву, это не карается. Увидев меня в Доме Аллаха, один из преподавателей на мотоцикле взялся отвезти меня в Главную Мечеть, при которой размещался Совет Улемов (Понтианакских) и местное исламское СМИ «Радио Муджахеддин». Я с удовольствием туда проследовал.

На «Радио Муджахеддин». Вписка. Дуриановое счастье

На радио договорились сделать передачу, что и произошло на следующий день. Для этого им удалось найти девушку – переводчицу. Довольно толковую. Передача шла в прямом эфире. Сколько человек слушают это радио, я не знаю, но в целом район довольно населённый. Может быть, и слушают.

– Только, пожалуйста, не надо пропогандировать вражду, убийство всех евреев и подобные вещи, – предупредили меня. – У нас весьма миролюбивое радио, мы распространяем мир, а не вражду к другим странам и религиям.

– Это как раз правильно, я и не собираюсь раздувать вражду, а наоборот – братство, дружбу, единство всего человечества.

– А, ну это как раз лучше.

Я всё рассказал, и, по-моему, очень удачно (оставляя паузы для переводчицы. Которая заранее пообщалась со мной, прочитала статьи и прочее и в общем разобралась что к чему.)

Пока же готовилась передача и искалась переводчица, сотрудники Мечети и Радио решили поселить меня. В мотель напротив мечети. Произошло сдедующим образом. Приехали на мотоцикле (они и 120 метров – едут, а не идут) в мотель. За рулём – сотрудник радио.

– Вот, наш человек с Радио Муджахеддин, надо его бесплатно поселить!

– Э… опять притащили кого-то… М-м… – отвечает приёмщик людей в мотеле.

– Ну, мы же договаривались, что вы будете вписывать наших товарищей, – примерно так вежливо напоминает «святой человек».

– Ну ладно, ладно, но только на две ночи, у меня же бизнес, – согласился мотельщик и выдал мне ключи от номера – трехместного. Но не такой шикарный, как в Баликпапане, и в унитазе слив не работает. Ничего страшного.

Так как место жительства оказалось рядом с мечетью, то туда я и стал захаживать. Проболтался, что я люблю дурианы, а в России, мол, их нету. Святые мужи сразу решили спасти меня от бездурианья.

– Вот наш брат, милиционер, он спец по дурианам, после вечерней молитвы принесет самые лучшие.

Так оно и вышло. Полицейский в форме, видимо пользуясь служебным положением (Индонезия – страна коррупционная), приволок (привёз на мотоцикле) после 4-й молитвы целую большую связку огромных и очень вкусных дурианов, притащил прямо в служебное помещение при мечети. Я думал, вот для всех собравшихся. Оказалось – одному мне. Остальные отведали для приличия, видимо больше не могут уже.

Пришлось мне одному справляться с дуриановым изобилием. Целый почти час на это потребовался. Очень вкусно было, но последний дуриан уже с трудом помещался. Ну, а после всего этого, на ночь глядя, меня потащили кормить по-нормальному… С голоду я определённо не умер.

Кроме полезного мента, в мечети появляются и вредные. У меня три раза проверили паспорт разные личности. Все без формы.

– Для вашей же безопасности… Мы должны знать… Мы должны обеспечивать вашу безопасность…

– Господь Бог обеспечивает мою безопасность, кстати и вашу тоже, – отвечаю я.

– Но мы тоже вас оберегаем… Можно посмотрим ваш паспорт… Мы должны вас зарегистрировать…

(Смотрели паспорт, но никаких действий потом не последовало.) Так что в Индонезии, стране пофигизма, три раза в день смотрели паспорт – это много!

Мечеть Главная в Понтианаке действительно Очень Главная и имеет две фишки, которых наверняка нет ни в одной мечети Калимантана (а сразу две – и нигде в мире нет).

1) Минарет в форме экваториального Монумента. Он же является основанием для антенны, через которое транслируют «Радио Муджахеддин».

2) Копия Каабы (известный всем по картинкам мекканский черный «кубик»), изготовлена из бетона и покрашена под настоящую, расположена посреди зеленой лужайки рядом с пальмами и мечетью. На месте Черного камня, однако – вмятина. Кто-то унёс?

Кроме этих двух фишек, активно строится третья: очень высокая башня, неизвестно что – может, увеличенный минарет?

На второй день моего житья в Понтианаке, в мечети организовалась свадьба. Горько было по-настоящему. В отличие от прошлой свадьбы (в Банджармасине), где угощали квашеной капустой и другими редкими блюдами, – тут блюд было мало, и в основном какие-то горько-острые. Но и отвертеться нельзя – я в первом ряду сижу, почётный гость (в юбке и шлёпанцах, а остальные невесть как расфуфыренные).

Утром, пока меня ещё не захватили на свадьбу и на радио, – сходил в порт. Он находится в центре города. Пропустили легко. Стоит целая куча кораблей. Все (опрошенные) идут в Джакарту. Есть даже деревянные посудины, на которых наши деды не достигли бы победы. Одной, сказали, 90 лет. Врут, наверное, но с виду и впрямь не очень новая. Каждый день уходит несколько судов в Джакарту, полных грузов.

Есть в Джакарту и пассажирское сообщение. Но так много грузовых судов, и сухогрузы, и контейнеры, что упароходиться на них отсюда вполне возможно.

Новая газета про меня

Газета «Понтианак Пост» на другое утро родила статью про меня, самую приличную (с виду) из тех, что про меня были прежде в Индонезии. Вообще я в России не очень люблю журналистов. Я думаю, что лучше всего я сам донесу информацию до трудящихся, а журналисты всё путают или обращаются не к той аудитории. Впрочем, в последние годы, в связи с использованием журналистами книги «134 вопроса и ответа об автостопе и обо всём», статьи про меня и автостоп стали более правильными.

Здесь же, в дальних странах, я напротив стал пользоваться услугами СМИ, и вот для чего. 1) Чтобы проинформировать трудящихся (не знающих русского языка) через СМИ о своих мыслях, идеях. 2) Чтобы создать возможность нужным и полезным людям узнать о моем присутствии в их городе. 3) Чтобы облегчить дальнейшее путешествие, общение с чиновниками, ментами, пароходчиками и другими офицальными людьми, в большинстве – не владеющими английским и др. языками. Хотя, быть может, и тут журналисты всё напутают (здесь и в редакции не всегда находится англоговорящий человек), – но т.к. моих книг на бахаса нету, приходится доносить сведения доступным способом.

Ложный атлас мира

Удивительные атласы мира порождает индонезийская картографическая промышленность. Если в отношении Индонезии и Восточного Тимора тут, быть может, что-то и правильно, – но в России, Европе и в мире допускаются совершенно удивительные ошибки. И по таким атласам люди учатся в школе… а может быть и капитаны кораблей… и пилоты летают…

У меня в руках (был) атлас мира цветной («ИНДОНЕЗИЯ и МИР»), 128 страниц, выпущенный в Сурабайе без выходных данных, но после 2002 года (так как население стран и городов дано нередко на 2002 год). Что же мы там видим?

1. Южная Корея и половина Северной полностью отсутствуют, также и часть Японии. На их месте – море. Вероятно, уничтожены атомным взрывом от Ким Чен Ира.

2. Украинская Макеевка оказалась в России, неподалеку от Сталинграда. Зато Украине отданы Орел, Курск и другие местности.

3. Донецк назван Сталино, Душанбе – Сталинабад, и даже какой-то город Сталин оказался на территории Болгарии.

4. Все три прибалтийские страны, а также Калининградская область, превращены в единую страну-конгломерат.

5. Железная дорога Хабаровск – Владивосток идет через территорию Китая примерно 300—400 километров.

6. В Африке до сих пор существуют (судя по атласу) такие столицы гос-в, как Леопольдвиль, Форт-Лами, какой-то Лоренцо-Маркес (Мапуто?), Вилла-Чиснерос (в Западной Сахаре).

7. Соломоновы острова до сих пор принадлежат Англии, как и некоторые другие бывшие её колонии.

8. Карачи до сих пор является столицей Пакистана… ну и до бесконечности.

Вскоре мне пришлось изведать на своей шкуре, каковы особенности индонезийской топографической службы. Я купил в Джакарте карты всех провинций Индонезии, подробные, с указанием всех городков и дорог. Яванские карты оказались точны. Я купил карты всей страны, и на них были изображены дороги, вдоль и поперёк пересекающие самый дальний и глухой остров – Новую Гвинею. И на отдельных картах этого острова были нарисованы автодороги. Смущало немного то, что на всех четырёх картах дороги были нанесены по-разному. Но хоть какая-то из них точна? И я предался эйфории – совершенно зря. Спустя месяц я попал на Новую Гвинею и стал жертвой своих иллюзий – дорог почти не оказалось. Но об этом будет рассказано в своём месте!

Гидростоп – всё по-честному

В понедельник утром, увидев, что все мои дела в Понтианаке завершены, я пошёл в порт, чтобы убираться отсюда в Джакарту. В порту, как и накануне, стояло много судов (штук двадцать). Вчерашняя 90-летняя деревянная посудина так пока никуда и не ушла. Капитан её, старый и деревянный, как сама посудина, ничего от меня не понял. Следующим стоял огромный цементовоз – капитан оказался понятливей. Позвал к себе в каюту, поговорили, но оказалось, что идёт только через 3 дня и плюс 4 дня будет плыть. Посоветовал обратиться на контейнеровоз «MV MUARA MAS», что стоял неподалеку, в особом отделении для контейнеровозов.

Контейнерный отдел был огорожен особо, и таблички «ПОСТОРОННИМ вход СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!» отпугивали кого-то. Но на меня никто внимания не обратил, только покричали – Мистир, хауаю? Я не ответил и прошёл. Два контейнеровоза было, «Муара Мас» и ещё какой-то. Я подошёл к первому. На палубе – два дядьки в униформе, строгие, молчаливые такие, с неприязнью посмотрели на меня, с рюкзаком поднимающегося по трапу. Сегодня? – Сегодня. – В Джкарту? – В Джакарту. – Капитан? – Он спит, его не беспокоить. – Я подожду. (Было где-то 7:30 утра).

Вылезла потом тётка. Женщина на корабле? Удивительно, да, в платке, англоговорящая, менеджер. Ничего не возможно, ничем нельзя помочь, мы судно карго, не пассажирское. – Хорошо, я подожду капитана.

Наконец кэп проснулся – мужик обстоятельный, с бородкой, 47 лет, полжизни проплававший. Позвал к себе в каюту наверх, осмотрел все справки, газеты, паспорт полистал – и согласился взять. Причем решил сделать всё это ОФИЦИАЛЬНО.

Может быть, иначе он и не мог, фирма солидная, международные контейнерные перевозки, и только случайно сейчас они шли из Понтиниака в Джакарту, в пределах одной страны.

Сперва меня вписали в какой-то лист имён с печатью. В графе «Сущность» я написал «Путешественник». Лист унесли. Через час принесли целую анкету, на фирменном бланке компании, видимо напечатанный на принтере, полученный по Емайлу из головного офиса в Джакарте. Там были графы – ФИО, религия, гражданство, адрес и даже рост и вес.

Окажись я слишком толстым или длинным – неужто не взяли бы? Вдруг я не влезу в спасательную шлюпку? – Заполнив анкету, я думал, что это всё. Меня поселили в каюту с надписью «ФИТТЕР», и я лёг спать, но в 14 часов по Емайлу из офиса компании пришли новые листы. В трёх экземплярах, под фирменным грифом компании, я (ФИО, адрес, № паспорта 63—133521) подтверждал, что я знаю, что судно не пассажирское, и компания… снимает с себя всякую ответственность за всякий ущерб, болезни, смерть, утопление гражданина меня, и не отвечает ни за что, и никаких претензий. С печатью судна.

Я подписал все три экземпляра, и их унесли вместе с моим паспортом. Видимо, паспорт отправили по Емайлу в офис компании вместе с анкетами. Потом паспорт вернули, проинструктировали, где спасательные средства. На этом всё. Оформление длилось 6 часов.

Штатным расписанием на судне – 22 человека. Шлюпки и спасжилеты тоже на 22. Но почему-то на пароходе было только 20 сотрудников. 21-й, fitter (монтёр, слесарь) отсутствовал, и вот на его место поселили меня. 22-й моряк тоже отсутствовал – под его вывеской на пароход кто-то из старших моряков протащил свою жену.

Целый день мы стояли догружались в Понтианаке, и только в 3 ночи прибыли последние срочные контейнеры – холодильники, в которых специальный мотор поддерживает температуру -17 даже на экваторе. Что в них – наверное, какие-то очень вкусные рыбы к столичному буржуйскому столу. Много есть больших и вкусных в Индонезии рыб. И даже не очень костлявых. Есть также всякие осьминоги, кальмары, много кого можно прятать в холодильнике.

Наконец отошли. В предрассветной дымке прошло мимо меня с обоих сторон русло реки Капуас (на котором, в устье, стоит Понтианак). Проплыли мимо экваториального монумента, стоящего почти на берегу. В эти дни 17—25 марта, в полдень, солнце стоит тут прямо над головой, и столбы не отбрасывают тени. Прощай, экваториальный город!

Пароход погудел, пересекая экватор, отдавая таким образом салют покидаемому городу Понтианаку, и ушёл в море.

Плыли 42 часа, да 14 часов стояли вблизи столичного порта, ждали когда освободится причал. В ходе плавания я сделал некоторые наблюдения о пароходной жизни. В принципе, гидростоп (в пределах одной страны) возможен тут даже ОФИЦИАЛЬНО, что, правда, требует большой бумажной мороки и желания капитана. Между прочим, он сказал, что такого рода путешествия будут возможны ближайшие лет пять, а потом нет, т.к. плавания на пароходах всё усложняются.

На причале столицы нас встречал представитель фирмы и человек в погонах, но так как прибыли мы не из-за границы, никаких хлопот с моим приездом не было. Один из моряков проводил меня до ворот порта (в отличие от провинции, – столичный порт Танджунг-Приок охраняется более тщательно) и я оказался в Джакарте, спустя ровно 100 часов после того, как вошел в ворота порта Понтинанака, города на экваторе.

Зарисовки с парохода

Капитан. Серьёзен, нетороплив, если мимо проходишь – голову не поднимает, не оборачивается. Сидит в основном за компьютером у себя. Что в компе – не знаю (фильмы ли, или сведения о движении парохода?) В другое время – на корме, промывает клетки с канарейками (на пароходе много клеток с птицами, какой-то местный предрассудок), или же в столовой – важно ест, приходит первый, сидит во главе стола, посуду за собой не убирает. Если что-то нужно – берёт рацию, важно говорит: третий, третий! вызывает капитан! Но третий может и не реагировать – или спит, или рацию положил подальше. Типично индонезийское раздолбайство. Или, вызвав меня (через помощника), наслаждается общением «аристократическим» – по-английски. Капитан родом с Сурабайи, зовут его – Буди Тега Сартоно. С бородкой. Любит рассуждать о исламе, братстве всех мусульман и т. д. На вольное путешествие удивляется.

Курит всё время сигарету Мальборо, пачку за пачкой.

Уборщик-рабочий. Усат, слегка пузат, зовут Маснар Селан, родом с острова Амбон. Не очень культурен. Захожу в туалет – а там он, раздевшись до трусов, со шваброй в руке, стоит и писает на пол. Показывает жестом – проходи мол, унитаз свободен. Понимает, что раз ему сейчас туалет мыть, то можно и на пол пописать, всяко мыть придется. Другой раз смотрю – идёт с коробкой, в коробе – мусор, тряпки. Оп! за борт мусор! Я говорю – что ж, мусор за борт, море же, не принято, вот и написано (по-англицки) – сор не бросать! Показывает жестом – фигня, море же. По-английски не говорит. Подарил мне мыло.