Любовь Орлова в искусстве и в жизни

Фотопроба к фильму «Цирк

«Это была первая роль, в которой из фантастических стран и условного времени, где жили мои театральные героини, я могла ворваться в свою страну и в свое время. Я должна была сыграть образ моей соотечественницы и современницы, к чему стремилась уже давно... Работая над ролью, я и старалась создать образ простой, обыкновенной советской девушки и играть так, чтобы зритель увидел в Анюте живого, понятного всем человека, а не напыщенную деревянную куклу, каких мы часто видим на экране. Отличительными качествами ее характера должны были стать искренность и простота».

Такой она и сыграла свою Анюту. Ее героиня — и смешная, и лирическая, но главное — близкая людям. Актрису не смущала царящая на экране безбрежная гиперболизация событий, буффонада, гротеск, а местами и острая социальная сатира. Осуществлялись ее заветные мечты — сыграть роль не только музыкальную, как в театре, и драматическую, как в предыдущих кинокартинах, но сочетать все эти возможности. Ее тогдашнее состояние было похоже на состояние ее героини, которое выражалось в песне:

«Сердце в груди Бьется, как птица,

И хочется знать, что ждет впереди,

И хочется счастья добиться».

Все преодолеет — она была в этом уверена, — все затмит правда образа, его жизненность, открывающая широчайшие возможности для художественных обобщений. Это не домработница Анюта сбрасывала с плеч лохмотья, а с ног растоптанные чуни, это преображенная страна меняла свой облик, пела и расцветала.

«Ошибка инженера Кочина». Ксения Лебедева — Л. Орлова

Это не письмоносица Дуня сочиняла и пела песню, которую должен был исполнять ее оркестр. Под могучий аккомпанемент фильма ее песни пели все советские люди — рабочие и крестьяне, школьники и студенты, ученые и учителя.

И в созданных ею образах в фильмах «Цирк» и «Светлый путь» также отразилась красота жизни тех лет, близкое каждому советскому человеку ощущение бодрости и уверенности в своей судьбе. Само время, казалось, требовало веселых, захватывающих правдой народного подвига оптимистических лент, требовало новых песен, само содержание и звучание которых отвечало бы мироощущению советского человека — строителя первых пятилеток с его стремлением к созиданию нового, жаждой духовности, тягой к красоте, одержимостью идеей социального творчества. Зрители ждали героинь Орловой — их обаяние, ум, талант, искренность чувств, правда переживаний никого не оставляли равнодушным.

«Дело Артамоновых». Паула Менотти — Л. Орлова

Она была убедительна и в фильме «Ошибка инженера Кочина», поставленном режиссером А. Мачеретом по сценарию, написанному им же совместно с писателем Ю. Олешей по мотивам пьесы бр. Тур и Л. Шейнина «Очная ставка», и вышедшем на экраны перед войной, в декабре 1939 года. Любовь Петровна исполняла роль Ксении Лебедевой, соседки инженера Кочина, беззаветно в него влюбленной. Ксения, попавшая в сеть агента иностранной разведки, помогает шпиону пробраться в комнату инженера и сфотографировать секретные чертежи. В своем преступлении она затем признается любимому человеку, обещает тотчас же отправиться к следователю, но погибает. Следивший за ней агент сбрасывает ее с обрыва под колеса мчащегося электропоезда.

«Весна». Шатрова — Л. Орлова

Предложение сняться в роли женщины, передавшей врагу военную тайну, хотя и раскаявшейся в этом и погибшей, поначалу смутило Любовь Петровну.

«Весна». Никитина — Л. Орлова

— Вам не кажется, — спросила она Мачерета и Олешу, — что это не моя роль? Не изменю ли я в глазах зрителей моей Анюте, моей Стрелке? Поймут ли зрители, и правильно ли поймут мое стремление проявить себя на экране уже в ином качестве — не только женщины поющей и танцующей, но и любящей, страдающей, ошибающейся и гибнущей из-за своей ошибки? Да и по силам ли мне такой образ?..

«Весна». Мухин — Н. Коновалов, Громов — Н. Черкасов, Никитина — Л. Орлова

Беседы с Александром Вениаминовичем и Юрием Карловичем, однако, убедили ее в том, что роль Ксении ей по силам. Она приняла их предложение, рассчитывая в процессе съемок уйти от присущей ее более ранним ролям комедийной легкости и сообщить образу героини фильма большую, по сравнению со сценарием, естественность и драматическую глубину.

Ей предстояло создать противоречивый образ молодой женщины, обаятельной, но бесхарактерной, лишенной высоких гражданских качеств, плохо разбирающейся в людях и легко поддающейся воздействию злой и сильной воли. Ее героиня погибала в тот момент, когда, казалось, под влиянием любимого человека она начинала понимать всю тяжесть совершенного ею преступления. С поразительной достоверностью Орлова передавала сложнейшие чувства своей героини — легковерие и отчаяние, надежду на счастливый исход и понимание содеянного, страх перед будущим и любовь. Ее поведение на экране отличалось естественностью, отточенностью речи, выразительностью чувств, а глаза актрисы с удивительной подлинностью передавали внутреннее состояние ее героини.

Сделать все это ей, несомненно, удалось.

«Весна». Шатрова — Л. Орлова, Маргарита Львовна — Ф. Раневская

«Ошибка инженера Кочина», — писал об этом фильме в газете «Кино» М.И. Ромм, — возрождает в нашем искусстве детектив с большой стилистической чистотой, и притом на новых, более сложных позициях» (1939, 29 ноября).

Именно эти качества и обеспечили фильму его очевидное долголетие.

И еще одна необычная для нее роль — танцовщицы Паулы Менотти в фильме «Дело Артамоновых», поставленном режиссером Г. Рошалем по сценарию С. Ермолинского (экранизация одноименного романа М. Горького).

На первый взгляд роль Паулы Менотти в этом фильме — чисто эпизодическая, не связанная с общим повествованием, темой и сюжетом романа. Но предельная конкретность, достоверность, жизненность, присущие произведениям Горького, позволили в какой-то мере образно обогатить и кинематографическое его истолкование. Купеческий быт, безжалостно обнажаемый великим писателем, создатели фильма стремились показать в исторически точных проявлениях его «свинцовых мерзостей». Кажется, что героиня Орловой чужда животности и грязи этого быта, выделяется своей грациозностью и красотой. Она в окружении пьяных барышников всего лишь дорогая заморская игрушка, которой платят, боясь прикоснуться, за непонятную и недоступную пониманию невежественных воротил женскую красоту.

Драматический талант актрисы находит и в этой небольшой роли значительное по мысли, реалистическое воплощение.

В годы Великой Отечественной войны она не только снималась в «Боевых киносборниках» в образе полюбившейся миллионам советских людей письмоносицы Стрелки, но и вела непрерывную, напряженную концертную деятельность на фронтах и в тылу, в войсковых частях и госпиталях, на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, дни и ночи работавших для фронта.

Но кончилась война, и прогремел повсюду долгожданный салют нашей великой Победы.

После войны Любовь Петровна продолжала работать в кино и на концертной эстраде с тем же чувством личной ответственности и столь же плодотворно, как и в предвоенные и военные годы.

«Встреча на Эльбе». Кузьмин — В. Давыдов, Джанет Шервуд — Л. Орлова, Джемс Хилл — М. Названов

Фильмы были разные, и ее роли в них тоже разные и часто весьма неожиданные для зрителей. Так, в фильме «Весна» были у нее сразу две роли — жизнерадостной, веселой актрисы Веры Шатровой и суровой, недоступной ученой Ирины Никитиной. В фильме «Встреча на Эльбе» ею была сыграна злобная, жестокая американская разведчица Джанет Шервуд. А в фильмах «Мусоргский» и «Композитор Глинка» — мягкие, прочувствованные роли русских женщин: в первом — обаятельной певицы Платоновой и во втором — добрейшей Людмилы Ивановны, сестры Михаила Ивановича.

Фильм «Весна» был поставлен Григорием Васильевичем Александровым по сценарию А. Раскина и М. Слободского. Немало труда приложил и режиссер-постановщик к тому, чтобы картина получилась такой, какой она была задумана. «Весна» вышла на экраны вскоре после войны, в июле 1947 года. В сущности, это был первый послевоенный музыкальный фильм. Его снимал оператор Ю. Екельчик. Музыку написал композитор И. Дунаевский. В главных ролях были заняты Л. Орлова, Н. Черкасов, Р. Плятт, Ф. Раневская, Р. Зеленая, Б. Петкер, А. Консовский, В. Телегина, М. Трояновский и другие — блестящая плеяда комедийных актеров.

«Мусоргский». Платонова — Л. Орлова, Мусоргский — А. Борисов

У Любови Петровны, как уже сказано, были две героини: Вера Шатрова и Ирина Никитина. И в обеих этих ролях зрители легко улавливали — и радовались этому — черты тех, полных тонкого лиризма, образов, которые она создала в музыкальных кинокомедиях, ставших классикой советского киноискусства.

«Мусоргский». Платонова в партии Марины Мнишек — Л. Орлова

Думается, что именно по этой причине ей было нелегко сниматься в фильме «Весна». Ее героини, двойники по внешности, должны были выглядеть совсем разными, в чем-то даже антиподами по призванию и по натуре. В роли Ирины Никитиной актрисе предстояло показать характер предельно сосредоточенной, на внешний взгляд, оторванной от живой жизни, проницательной ученой, а в роли актрисы Веры Шатровой — характер наивной, быстрой в решениях, в чем-то даже легкомысленной женщины. Особенно трудно давалась актрисе роль Никитиной, получившей в ее институте прозвище «сушеная акула». Именно эти «акульи качества» отсутствовали в любой из сыгранных Орловой до этого ролей. И актриса, судя по всему, вопреки сценарию создала образ не «сушеной акулы», а умной, тонко чувствующей женщины.

Особенно привлекательной была ее игра в тех сценах, когда в сердце Никитиной постучалась весна. Весна любви. И мы вновь и вновь видели Любовь Орлову, ее чарующую улыбку, слышали ее западающие в душу песенки, ее неповторимый голос и были захвачены ее покоряющим оптимизмом. Созданные в этом фильме образы жизненно правдивы, чисты и задушевны, в них много подлинно человеческого тепла.

Через тридцать пять лет, в статье, посвященной давнему выходу в свет фильма «Весна», журнал «Советский фильм» (1982, № 7) отмечал, что эта музыкальная кинокомедия была своеобразным монологом и режиссера Григория Александрова, и актрисы Любови Орловой, и композитора Исаака Дунаевского, — монологом, славящим «весну человечества» и весну в душе человека в лето второго послевоенного года, когда еще не померкли салюты над весенней Москвой.

Фильм действительно излучал праздничный, живительный свет весны, соединял в себе лиризм и патетику того времени, когда страна жила всеобщим гордым счастьем великой Победы.

Не прошло и двух лет, как в марте 1949 года на экраны страны вышел новый фильм Г. Александрова — «Встреча на Эльбе», основной темой которого было освобождение немецкого народа от фашистского рабства, борьба против превращения Западной Германии в центр подготовки новой войны против СССР и стран социалистического содружества. Сценарий фильма написали бр. Тур и Л. Шейнин, снимал Э. Тиссэ, музыку к фильму написал Д. Шостакович.

В фильме было немало комедийных сцен, но это была не комедия, а суровая драма, в основу которой ее авторы положили подлинные политические события первых послевоенных лет. Политическое звучание фильма, достигнутое впечатляющими художественными средствами, составляло важнейшее его достоинство.

— Сейчас самое важное в мире — это дружба народов России и Америки! — таким возгласом советского офицера, майора Кузьмина, обращенным к его другу, американскому офицеру, майору Хиллу, высылаемому из освобожденной Германии в наказание за дружбу с советским офицером, и заканчивается этот фильм. Протянутые друг другу руки советских и американских солдат повисают в воздухе. Запад разжигает «холодную войну».

В фильме «Встреча на Эльбе» впервые прозвучала «Песня мира», написанная Д. Шостаковичем на слова Е. Долматовского и получившая вскоре мировое признание. По свидетельству современников, эта песня позднее многократно звучала в залах ООН в Нью-Йорке, ею открывались конгрессы, митинги, массовые собрания сторонников мира во многих странах.

«Композитор Глинка». Людмила Ивановна — Л. Орлова

Как впоследствии рассказывал и писал Григорий Васильевич Александров, Любовь Петровна, вживаясь в новую для нее роль американской разведчицы мисс Коллинз, скрывавшейся до поры до времени под маской журналистки Джанет Шервуд, пережила много сомнений и тревог. Рассказ об этом я впервые услышал от самой Любови Петровны, а позднее прочитал его в книге Г.В. Александрова «Эпоха и кино».

«Композитор Глинка». Людмила Ивановна — Л. Орлова, Глинка — Б. Смирнов

— В свое время, — говорила Любовь Петровна, — в одной из ранних своих киноработ мне довелось затронуть тему иностранного шпионажа в СССР. Я имею в виду картину «Ошибка инженера Кочина» режиссера А. Мачерета. В этом фильме я играла роль женщины, вовлеченной в преступление против Родины и с холодной жестокостью раздавленной подлой и безжалостной вражеской силой. Играя Джанет Шервуд, я и стремилась представить эту силу — холодную, жестокую, циничную. Роль была для меня очень трудна. Если в подавляющем большинстве прежних я сживалась с моими героинями, роднилась с ними, какое-то время словно жила их жизнью, то, играя Шервуд, мне пришлось как бы отрешиться от самой себя, переселиться в чужую и чуждую мне душу. Важно отметить, что, выбирая в памяти те черты, которые должны были характеризовать этот персонаж, мне пришлось обратиться исключительно к наблюдениям, собранным мною за границей — в Иране, Париже, Италии, Германии. Советские люди не давали мне материала для этой роли. Именно за границей наблюдала я таких женщин — выхоленных, красивых, нарядных и одновременно душевно опустошенных, без высоких стремлений, без искренних чувств и привязанностей, холодных, себялюбивых, честолюбивых, верящих в один лишь банковский текущий счет, поклоняющихся одному лишь доллару.

Такой Любовь Петровна и показала свою американку. Созданный ею образ в полной мере отвечал замыслам авторов картины, самой логике антивоенного фильма.

О политическом значении «Встречи на Эльбе» писал тогда в газете «Советская культура» поэт и публицист Николай Грибачев.

«Смысл и сила искусства в том, — особо подчеркивал он, — что общие истины оно раскрывает в изображении жизни и деятельности конкретных людей. Простые люди всего мира хотят знать правду о том, что происходит во взаимоотношениях государств. Фильм «Встреча на Эльбе» — воплощенная в киноискусстве правда о борьбе советских людей за мир и справедливость, правда о предательстве дела мира американскими реакционерами. Вместе с тем этот фильм — торжествующая песнь разума и прогресса, перед которым бессильны и звериное рычание сенатора Вуда, и провокационные ухищрения шпионки Шервуд-Коллинз, и волчья жадность американских ростовщиков в генеральских погонах. Можно завербовать полки шпионов и провокаторов, одурачить и оболванить несколько дивизий солдат, но нельзя обмануть целые народы и повернуть вспять историю».

Последующие годы в кинематографической судьбе Любови Петровны Орловой связаны с ее участием в создании весьма значительных музыкальных кинопроизведений.

Первым таким произведением был вышедший на экраны страны в ноябре 1950 года «Мусоргский». Фильм поставил режиссер Г. Рошаль по сценарию, написанному им совместно с А. Абрамовой. Снимали фильм операторы М. Магид и Л. Сокольский. Музыкальную редакцию классических партитур осуществлял и оригинальную музыку для этого фильма написал композитор Д. Кабалевский. Фильм был посвящен становлению и утверждению в русской музыке творческих принципов «Могучей кучки», созданию и драматической истории появления на сцене оперы «Борис Годунов». В ролях Мусоргского, Стасова, Балакирева, Римского-Корсакова, Бородина, Кюи, Даргомыжского были заняты крупнейшие мастера драматических театров — А. Борисов, Н. Черкасов, В. Балашов, А. Попов, Ю. Леонидов, Б. Фрейндлих, Ф. Никитин.

«Русский сувенир». Джон Пиблз — Э. Гарин, Варвара Комарова — Л. Орлова

«Успех режиссера Г. Рошаля и группы артистов, участвующих в создании фильма о Мусоргском, — писал Д.Д. Шостакович, — вызывает в душе всякого, кто любит наше родное искусство, нечто большее, чем обычную радость зрителя. Когда сходят с экрана последние, заключительные кадры фильма, испытываешь большое и светлое чувство, в котором сливается воедино восхищение, благодарность и гордость за наше отечество, подарившее человечеству таких титанов, каким был гениальный композитор Модест Мусоргский» (цит. по кн.: Розен С. Григорий Рошаль. М., 1965, с. 129).

Любовь Орлова исполняла в этом фильме, проникнутом от начала до конца замечательной музыкой, относительно небольшую роль певицы Платоновой. Исполняла с присущими ей тактом и мастерством. Несомненно, и в этой роли проявилась ее музыкальность, глубоко самобытные черты ее артистического дарования. Выразительное исполнение ею роли известной певицы времен «Могучей кучки», ее вокальное дарование оставляли большое впечатление в любой аудитории, где только ни демонстрировался фильм. Каждый раз это походило на встречу с актрисой, чей чарующий образ и голос, казалось, многим знаком с детства, чьи песни о Родине, о любви, о беззаветной дружбе вошли в каждый дом.

Еще через два года, в октябре 1952-го, на экраны страны вышел новый фильм Григория Васильевича Александрова — «Композитор Глинка», фильм о жизни и творчестве великого русского музыканта, о его стремлении вывести на широкую общественную арену подлинно народную, реалистическую музыку. Сценарий фильма написали П. Павленко и Н. Тренев совместно с режиссером-постановщиком. Снимал фильм Э. Тиссэ. В создании музыкального сопровождения участвовали композиторы В. Шебалин и В. Щербачев, дирижировал Е. Мравинский.

Картина имела большой успех у зрителей, любителей музыки. О ее появлении на экранах, ее музыкальном значении, актерском и режиссерском исполнении писали «Правда», «Известия», «Литературная газета», «Комсомольская правда», «Труд», «Красная звезда» и другие центральные газеты.

Любовь Орлова исполняла в этом фильме роль Людмилы Ивановны, сестры композитора. Ее участию в фильме предшествовало небольшое «столкновение» актрисы с режиссером и авторами сценария. У меня сохранилась запись воспоминаний Любови Петровны об этом эпизоде, которыми однажды она поделилась со мной, когда разговор у нас зашел об этом фильме.

— Я прочитала сценарий с интересом, — рассказывала она. — Но для меня сразу же по прочтении стало ясно, что роль сестры Михаила Ивановича, Людмилы Ивановны, которую мне предложил Григорий Васильевич, роль безликая и, по существу, бездейственная. Право же, в этой роли, как показалось, мне и делать-то было нечего. Я тогда же сказала об этом Григорию Васильевичу. Но он настаивал. На этой почве, сознаюсь, у нас состоялось даже, как бы это сказать, своего рода объяснение... «Я предлагаю вам роль, — весьма пылко говорил Григорий Васильевич, — которую вы можете наполнить значительным содержанием. Образу Михаила Ивановича должен сопутствовать образ его сестры — любящей, сердечной, мягкой, доброй спутницы всей его жизни. Все эти качества как раз и заложены в вашем характере... Пожалуйста, не упрямьтесь, не отказывайтесь!» После таких комплиментов что мне оставалось делать? Я, конечно же, согласилась. И была в этом фильме и любящей, и доброй, и понимающей все, что происходило с моим великим братом, роль которого чудесно исполнял Борис Александрович Смирнов. Потом говорили и писали, что у меня все это получилось. И я была счастлива, конечно, хотя в душе до сих пор отношусь к этим оценкам скептически и в их искренность не очень-то верю.

На этом мои записи закончились, хотя я хорошо помню, что она спросила, согласен ли я с такого рода ее суждением. Я сказал, что глубоко ее уважаю, но с таким ее суждением согласиться не могу. Роль Людмилы Ивановны она провела прекрасно. Ей удалось пронести через весь фильм бескорыстную, сестринскую любовь Людмилы Ивановны к своему гениальному брату, преданность ему, преклонение перед его творчеством, веру в него и глубоко затаенную грусть, соседствующую с постоянным сердечным беспокойством за его будущее.

...Как и у каждого большого художника, у Любови Петровны были не только необычайно высокие взлеты, всемирно признанные достижения, были и творческие неудачи, обусловленные разными причинами. Несомненно, многим запомнилась Орлова и в фильме «Русский сувенир», в котором она исполнила роль Варвары Комаровой. Только это была уже не та Орлова, которую зрители знали когда-то.

Л. Орлова, Г. Александров и Э. Быстрицкая на съемках «Русского сувенира»

Все было в «Русском сувенире»: и песни, и цирковые номера, и трюки, и каскадеры. Но все это походило на изобретательно поставленное эстрадное представление. Неопределенность сюжета, немотивированная перегрузка ленты эпизодами, не связанными друг с другом органически, а главное — отсутствие в фильме таких качеств, как художественная цельность, чувство времени и чувство зрителя, привели к тому, что «Русский сувенир» не оставил следа в нашей кинематографии.

После первого же просмотра смонтированной ленты, как впоследствии рассказывали мосфильмовцы, Любовь Петровна долго, очень долго молчала, глядя куда-то в сторону, а потом сказала убежденно:

— Нет, тут что-то не то...

Она была первым, наиболее справедливым критиком явно неудавшейся кинокомедии, в особенности тех сцен, в которых участвовал невидимый герой — комментатор или автор сценария, отпускавший весьма надуманные остроты по адресу режиссера и якобы непредусмотренных сценарием сцен.

— Что ни кадр, — говорила она, — то пустота... А у меня перепевы и перепевы самой себя... Словно я тем только и занимаюсь, что пытаюсь повторить когда-то найденные приемы, но у меня уже ничего не получается...

Между тем в этой кинокомедии Александров стремился, как он сам об этом заявлял в процессе работы, показать, как случай соединяет людей разных классов, воззрений, верований и убеждений и заставляет их объединиться для того, чтобы выбраться из глухой сибирской тайги и мирно сосуществовать в силу жизненной необходимости. Как в капле воды отражается мир, так в этой горстке людей, в этом маленьком «международном сообществе» отражаются и комедийно преломляются взаимоотношения государств, классов, наций и личностей. Возникают конфликты, блоки, интриги, борьба мнений, дипломатия, любовь и ненависть. Всем этим людям, волею случая заброшенным в «дебри» Сибири, помогает понять наш народ, нашу страну простая русская женщина — инженер Варвара Комарова, которой пришлось быть и гостеприимной хозяйкой, и гидом, и дипломатом.

Таким был авторский замысел. Такой была авторская идея, положенная в основу фильма.

Увы, замысел этот в полной мере не был воплощен, основная идея фильма просматривалась смутно.

Оценка новой картины была далеко не однозначной и противоречивой, от самой восторженной похвалы и до самой разносной критики.