Оттенки тьмы

– Годятся. Десятка – и забирай любую.

Дурак. Доллары, они сейчас ничем же не обеспечены.

– А если ствол продашь, тем более забирай.

– По рукам.

Стволы у нас на продажу были.

К азеру подтянулись соотечественники. Вообще поражаюсь… видели… одна собака начинает лаять – и все собаки бегут туда. Моментом, не размышляя! Вот и тут.

– Ыды отсюда… пока цел…

Урод попытался ударить меня по почкам незаметно, но сильно. Дурак, там же броник, только лапу отбил.

Я в ответ сбросил автомат с предохранителя. «АКМ», в магазине сорок, если что – всех писануть хватит.

– Чо, бачок сливной, проблем ищешь? Назад глянь, к памятнику.

Азеры посмотрели… там парнишка стоит. У него «РПК-16» короткий, каких тут и не видывали – и барабан на нем на девяносто пять. Рядом с памятником – он в случае чего будет укрытием. Видали, как «РПК-16» работает и что после него бывает накоротке? Жаль, что не видали. Отдачи нет почти, раз – и в квас…

Шуганулись. Это правильно. Как говорил один мой друг – автомат Калашникова авторитет не рождает. Но сильно к нему добавляет. Хотя стволы были у них – но одно дело носить, другое – быть готовым вмочить. Азеры явно торговые.

– Слушай, если ты так себя ведешь, я…

– Чо тут за дела…

Трое с автоматами и желтыми повязками. Желтыми – потому что желтого скотча много, им в магазинах товары по акции сматывают, и потому что красное блатным западло. А желтое – нет проблем…

От смотрящего.

– Я купил… – начал азер.

– Я купил, – жестко сказал я. – Ты торговался, а я сразу по рукам ударил и купил. Вот товар, вот цена.

Доллары у меня тоже были.

– Не, че за дела! – возмутился азер. – Че будет, если каждый будет так подходить и товар из-под носа уводить.

– Меньше торгуйся.

Я видел, что охрана не знает, что делать, а на базар подтягивались и другие, и кавказеров было среди них немало.

Надо было сказать что-то, что разом переменит ситуацию и обеспечит мне поддержку зрительного зала. А она в конечном итоге и решит все. Тут закона нет, кроме одного – за кого общество, тот и прав.

– Есть тема. Сыграем?

* * *

– В подкидного знаешь? Самая простая игра, все играют. До трех побед. Кто три раза победит – забирает приз. Хоп?

Вокруг одобрительно загудели…

Игра в карты, в подкидного – это тоже примитивная игра только на первый взгляд. Тактика нужна и здесь. Вопрос не только в том, чтобы помнить карты – а я помню. Надо вовремя понять – как идет игра, где козыри – в колоде, у тебя или у твоего противника. Из этого выстраивать тактику. Выиграть можно и тогда, когда карта откровенно не прет. Просто это вовремя понять надо. В начале игры – принимаешь, выстраиваешь серии – три или четыре карты одного достоинства. Потом внезапно начинаешь этими сериями забивать противника, оставляя ему одно из двух – либо принимать, либо пускать в ход козыри, которые припас на конец игры. Если напротив сидит человек хладнокровный – тот может рассчитать и принять даже с козырями на руках – потом тебе же это и вывалит. Но напротив меня сидел человек неумный и нерасчетливый – горячий, как и все кавказцы. Он и не думал беречь свои козыри.

Кинули первый раз. Нормально… примерно пятьдесят на пятьдесят – я мало того что прощупал противника и понял тактику его игры – но и выиграл. Примерно 50/50 карта пошла, но я свои козыри сохранил, а он – нет.

Второй раз разложили. Это даже не смешно – пришли ко мне все старшие козыри, кроме дамы. Результат понятен, да?

Третья игра также вышла в мою пользу – хотя поначалу все выглядело иначе, в один момент – на моих руках оказались аж шестнадцать карт. Но когда я выложил подряд четыре десятки, включая, естественно, и козырную, додик психанул.

– Ты чего делаешь, а? Нельзя так играть!

Тяжело дышали обступившие нас люди – ни один блатной не откажется «зазырить» карточную игру, тем более на человека если играют. Кто-то выдохнул, кто-то хлопнул в ладоши. Симпатизанты, я как понял, разделились примерно поровну – половина за меня, половина за кавказца. Примерно так же – разделялись и национальности тех, кто нас обступил.

– В чем проблема? Все по правилам?

– Е…л я в рот такие правила!

Наступила тишина. Все поняли, что кавказер упорол косяк, и косяк очень серьезный. Такое говорить нельзя, блатные очень уважают карточную игру, карточная колода называется у них «Библия». Сказать такое – это все равно что людям в лицо плюнуть.

Но все ждали слова от меня.

– Отвечаешь за базар, – сказал я.

Тем самым я, с одной стороны, стал полностью правым в глазах блатных, но с другой стороны – я же и обязан заставить его ответить. А у этих додиков – понятия свои, плюс джамаатовские могут вмешаться, которым блатной закон не указ ни разу.

– Это кидалово! – заявил один из кавказеров, стоявших за спиной соплеменника. – Три раза подряд выиграть нельзя.

– Отвечаешь?

– Отвечаю! – запальчиво сказал тот.

– Присядь.

Все взгляды устремились на рискнувшего, тот понял, что отступать некуда. Шагнул к столу.

– Присядь.

– Постою.

Я поднялся.

– Тогда и я постою. Что ставишь?

Он задумался, потом решительно снял и бухнул на стол котлы. Какие-то желтые, дорогие. Золото, наверное.

Я отстегнул и положил рядом свои, приложил еще и мобилу. Мобила сейчас сомнительная вещь, только то, что там и помимо связи полно всего полезного. Но все равно мои часы и мобила даже вместе не тянули против часов, если они золотые.

Но кавказер кивнул.

Раскинули. Я понял, что выиграю сразу, – козырный король и восьмерка на первой же сдаче. Только не упустить раньше времени, но это я умею…

Когда я выиграл в четвертый раз – наступило тяжелое молчание.

– Извини, брат…

Я протянул руку за часами – но кавказец схватил меня за руку. Мы замерли, смотря друг на друга – два хищника, причем явно из разных стай. Еще год назад кавказер явно был бы хозяином положения, но сейчас ствол есть у всех, и порцию свинца в брюхо можно без базара получить. Влегкую.

– Чо за дела? Сам сел, сам катал – прокатал, отдай.

– Он прав, – внезапно на мою сторону веско и открыто встал один из явно блатных кавказцев, – игра святое. Прокатал – отдай без базара…

Кавказец ощерился, и тут раздался повелительный крик:

– Чо за дела, кто тут катает?!

Кавказец как-то сразу осунулся. Явно не готов он был ломить через колено, как они это умеют. Им главное – чтобы все было по-ихнему. Но видимо, администрации он опасался.

К столу пробился какой-то мужик, явно крутой, в кожане – старомодный, кстати. С ним были двое, охрана, причем не рыночная, а личная, у обоих «ксюхи». Серьезное оружие накоротке.

– На базаре катать нельзя, кто хочет катать, тот идет в казино и там катает, что неясно?!

Все молчали. Мужик, явно ощущая себя хозяином положения, смахнул со стола мои часы, золотые часы и мобилу, сунул в карман.

– Разбежались, резко. Еще раз увижу, больше сюда не зайдете…

Я встал из-за стола, краем глаза заметил, как засуетились кавказцы. И, опережая их, едва не сшибив кого-то, оказался у автобуса.

Зажав локтем приклад, на случай если стрелять придется.

Продавец пересчитал деньги, нарочито неторопливо. Кивнул:

– Забирай.

На ней был свитер какой-то рваный и джинсы… я навсегда это запомнил. Когда торговец рабами толкнул ее ко мне, я ухватил ее правой – в левой автомат, но я нормально обеими руками владею.

– Прижмись ко мне, – я говорил почти шепотом, – возьми меня за руку, идем к машине.

Она сделала, как было сказано, кавказцев было уже явно больше – наши посмотрели игру и начали расходиться, эти же не оставят. Их единственное, что смущало, – снятый с предохранителя автомат. Да еще пулеметчик – кто его видел. Каждый примерял на себя.

Твари. Не хотят – разом. Боятся. А наши тоже хороши: чуть – и в сторону. Эти же стаей держатся, друг за друга вписываются.

Не к добру.

Вот и машина – крузер со знакомым баком на крыше…

– Ты что, с Украины?

Мы сидели в машине, пацаны предупредительно вышли. Не только чтобы нам тет-а-тет создать, но и для того чтобы прикрыть, если что. Эти чехи или какие там еще кавказеры – этого просто так не оставят. Русский их обул – это надо же…

– Нет. С Питера.

– Как тебя зовут?

– Элина.

Девушка всхлипнула.

Это в сауне или в самом деле так, – подумал я. Но не сказал.

– Тебя что, с Питера сюда привезли? – изумился я.

– Я училась здесь. Жила в общаге. Там рядом жили какие-то… черные, у них там школа какая-то была, они в нашу общагу дорогу протоптали, если что, дверь выбивали. У них целые гаремы были.

Элина вдруг со страхом посмотрела на меня.

– Но у меня с ними не было!

Да какая уже разница – было или не было, – подумал я, – мир рухнул, накрылся медным тазом. Все, что было или не было – уже не имеет ни малейшего значения. Значение имеет только то, есть ли у тебя бронежилет, ствол, патроны, машина, бензин, друзья, товар на продажу. Кто кому давал – это уже сейчас такая мелочь, что и говорить – глупо…

Глупо…

Я все время готовился к чему-то – но про то что будет ТАКОЕ, и подумать не мог. Я понимал, что живу в национальной республике и спокойствие обманчиво – рядом Татарстан и Башкортостан. Которые рано или поздно выкинут какой-то фортель, сепаратизм там или исламизм. Нет, у меня вообще нет никаких претензий к татарам, или башкирам, или удмуртам, или кому-то там еще. Татары – третья по численности нация в Удмуртии, в Ижевске – вторая. И никогда никаких претензий не было – ни у них к нам, ни у нас к ним. Не было межнациональных конфликтов, когда татары начали восстанавливать большую мечеть в центре Ижевска – никто не стал с протестами выходить, никто и не подумал свинью на месте строительства закопать – мы же строим храмы, почему бы татарам новую мечеть себе не построить? Русские и татары нормально общались, у меня было две девчонки – татарки, одна нравилась сильно… ей, кстати, как раз родители запретили за русского выходить, подобрали своего, и свой этот оказался таким, что… но не суть. В отличие от Казани с ее знаменитыми молодежными группировками – у нас никогда такого не было, и мои друзья с Татар-базара[5] рассказывали, как ходили в девяностые с арматурой встречать электричку с Казани – потому что казанские не раз порывались приехать и навести порядок. Но против такого порядка встали татары же, наши.

А рядом был Татарстан, один из самых благополучных в экономическом плане регионов, и в общем-то жить бы и поживать – но я знал, что так не будет. Что рано или поздно рванет.

Как Каталония от Испании отделялась? Нас пятнадцать процентов от общего числа испанцев, а в бюджет мы отдаем двадцать пять процентов. Отделимся и будем все двадцать пять себе оставлять и жить как короли. Думаете, у нас таких умных нет? Я в Новосибирске слышал от русских – нас двадцать пять миллионов, и у нас вся нефть и газ, отделимся и будем жить, как в Кувейте. Это русские говорят! А что говорить про татар, которые любого хохла обхитрят? Такие речи – отделимся и будем все себе оставлять – в девяностые были не редкостью. И остановить их удалось, только разрешив это делать – Шаймиев далеко не все положенные налоги в федеральный бюджет перечислял, в том числе и поэтому регион расцвел. А тут еще придурки с Алтын Урда – Золотой Ордой.

Ну и типичная для такой шизы тема – язык. Ничуть не лучше ситуация обстоит, чем на Украине. В татарских школах татарский преподают всем, большинство учеников, в том числе и татар по национальности – на его изучение болт положили, потому что он им не нужен, нужны русский и английский. Националисты, в том числе и те, что засели в Минобре Татарстана – а там такие есть – видят это и бесятся, пытались ввести татарский как обязательный язык в ЕГЭ. Тут взбунтовались родители, причем всех национальностей – куда ребенок поступит с ЕГЭ по татарскому? Многие ведь рассчитывают в Москве, в Питере поступать. Потом появилась идея попросить федеральный центр объявить татарский вторым государственным, причем в масштабах России. Господа, да не жалко! Проблема в том, что это нужно не для свободы изучения татарского – она и так есть, эта свобода, кто хочет, тот и учит. Проблема в том, что это надо, чтобы заставить учить язык тех, кто этого не хочет, вот в чем беда.

Та же этнонациональная элита у власти, повальная кумовщина и групповщина. Сколько русских в республике? Половина. А сколько в министрах? Двое – из почти тридцати. Нормально?

Ну и задел есть в виде Донбасса в Поволжье. Нефтекамск, Елабуга, Набережные Челны. Города, которые заселялись по комсомольским путевкам, с исключительно межнациональным составом – тут все национальности есть, как и на Донбассе. Нефтекамск – нефтянка, химия, последние два – машиностроение. Если ТОЦ[6] начнет проводить свою политику, ничем не умнее украинской, тут и будет то же, что и на Украине.

Но еще страшнее – ваххабиты.

Татария всегда была центром российского ислама, и не только. Мало кто знает, что именно в Казани впервые в мире начали печатать типографский Коран, до 1917 года было напечатано сто пятьдесят тысяч экземпляров, огромная по тем временам цифра. Казанские Кораны разошлись по всему миру, и скорее всего сегодняшний канонический Коран происходит именно от Казанского Корана как самого распространенного. В советские времена ислам был в загоне, как и все другие религии, а после 1991 года начали массово отправлять молодых людей в Египет, в Пакистан, в Саудовскую Аравию, где они учились совсем другому исламу, а приезжая – начинали учить ему же молодежь. Потом все стали ездить в хадж… республика благополучная, возможность съездить в хадж по деньгам подъемна даже для среднего класса. Понятно, что с паломниками там работали. Один глава администрации съездил, вернулся – и за счет района поставил всем спутниковые тарелки, чтобы смотреть… аль-Джазиру! Это вопиющий случай, за него наказали, а сколько осталось безнаказанного? Что еще хуже – кланы, спаянные радикальным исламом, начали проникать в полицию, в районные администрации. Я лично разговаривал с парнишкой из Ижевска, его задержали в Казани, и прямо в обезьяннике – полицейский дал координаты исламского центра и предложил вступить в… Хизбут-Тахрир! Радикальный ислам принимала не только молодежь – его принимали и бизнесмены, снимали комнаты для подпольных молелен, давали деньги на выезд в Пакистан, в Сирию, в Ирак. Далеко не все в Духовном управлении смотрели на это сквозь пальцы… война шла за мечети, порой с драками. В двенадцатом – был взорван Валиулла Якупов, который открыто боролся с ваххабизмом и чуждыми для Татарстана ответвлениями ислама… за это его и убили. Саудовская Аравия подпольно переправляла в Татарстан деньги, банально подкупала имамов, чтобы проповедовали ваххабизм. Многие молодые татары принимали ваххабизм, чтобы стать похожими на сверстников с Кавказа, чтобы их боялись. Учились даже лезгинку танцевать, которую в Татарстане никогда не танцевали.

Я все это видел. Знал. Понимал. Потому и готовился – помаленьку, но неустанно и основательно. Чтобы, когда ко мне придут, щелкнут затвором автомата и скажут, что теперь тут мы жить будем – было чем ответить.

Ну и вторая причина… как думаете, какая? Правильно – возможность большой войны. Все к ней шло. И любой, у кого хоть немного соображаловка работала, это понимал. Потому что американцы испробовали на нас санкции и выяснили – это не работает. Потому что мы проявили открытое неповиновение, потому что мы удачно сорвали всю американскую политику, потому что у нас возникла классическая проблема лидерства. Это когда один говорит – я главный, а второй отвечает – пошел на. А все на это смотрят, и тот, кто главный, – не может оставаться главным, не применив силы.