Ну и что из этого?

Джералд вплотную приблизился к ней.

– Твое тело и твой разум – одно целое. Если тело так отзывается на мои прикосновения и поцелуи, значит, я тебе нравлюсь. Значит, твои чувства не молчат, просто ты не хочешь к ним прислушаться. – Он провел рукой по ее волосам. После того… случая на авиасалоне мне было плохо, – сказал Джералд, понизив голос. – Мне было плохо без тебя. Я надеялся, что ты позвонишь. А ты испугалась… испугалась за себя…

Джина посмотрела на него так, словно ее уличили во лжи.

– Нет, ты не прав.

– Перестань обманывать себя. – Джералд печально улыбнулся. – Ты боишься связываться с человеком, который может нарушить твое душевное спокойствие.

– Но это разумно…

– В своих «разумных» рассуждениях ты упустила одну-единственную вещь: только с этим человеком тебе по-настоящему хорошо. Ты лишаешь себя удовольствия быть с ним вместе, стараясь заглушить в себе голос сердца предостережениями разума. По-твоему, лучше ничего не чувствовать, чем чувствовать слишком многое. Это тебе подсказывает рассудок, но сердце говорит обратное.

Джина опустила голову, так что рыжие кудряшки заслонили лицо. Да, Джералд прав, подумала она. Ведь когда он появился на пороге целый и невредимый, она готова была броситься ему на шею от радости.

Джералд наклонился и коснулся губами ее шеи, сначала слегка, затем все более и более страстно стал целовать ее.

– Ты перевернула всю мою жизнь, – прерывисто зашептал он. – Я хочу быть с тобой сейчас… и всегда…

Он прижал к себе Джину так крепко, что ей нечем стало дышать. Его лицо было настолько близко, что горячее дыхание обжигало щеку.

– И я хочу, чтобы ты перестала притворяться, что не хочешь того же.

Да, он прав, снова промелькнуло у Джины в голове. Как наивно было ее намерение порвать их отношения, убедившись, что с ним все в порядке. Ведь Джералд никогда не поверит ее робкому «нет». Он заключит ее в объятия и будет целовать до тех пор, пока она не перестанет сдерживать себя и не покорится своим чувствам.

Напряжение и страх, с которыми она жила последние дни, мигом исчезли, уступив место желанию.

Джералд жив. И он рядом. Так зачем они переводят время на пустые разговоры?

Сколько уже его потрачено напрасно! Сколько потеряно счастливых минут из-за ее упрямства!..

Не раздумывая больше ни секунды, Джина прижалась к Джералду всем телом. А он коснулся губами ее зовущих губ, окунулся в манящие озера темных глаз. Она нежно гладила его шею, плечи, грудь. Жадно ловила каждый его поцелуй, упиваясь каждым прикосновением сильных рук. Как долго она мечтала именно об этом, мечтала, не желая признаться даже себе!..

Рука Джералда скользнула под шелк халатика и коснулась груди, которая тотчас же напряглась от этого прикосновения. Не отрываясь от губ Джины, он продолжал ласкать упругие холмики. Затем его рука стала опускаться ниже. Когда он дотронулся до внутренней стороны ее бедра, Джина не выдержала и тихо застонала, прижимаясь к нему сильнее.

Джералд с трудом оторвался от ее губ и скользнул взглядом вниз. Пояс халатика змейкой свился у ее ног, полы разошлись, и Джина предстала перед Джералдом в прозрачной ночной сорочке. Хотя на нем была рубашка и плотные джинсы, он почувствовал, как от ее тела волнами исходит жар. Его глаза стали совсем темными от желания.

– Думаю, нам лучше пойти в спальню, – хрипло произнес Джералд.

Но Джине казалось, что если она сделает шаг, то обязательно упадет – так кружилась у нее голова от пьянящего возбуждения. Она уцепилась одной рукой за плечо Джералда, другой стыдливо стянула полы халата.

Внезапно стена гостиной поплыла куда-то вниз, и Джина обнаружила, что оказалась на руках у Джералда.

– Куда идти? – отрывисто спросил он.

Следуя указаниям, он осторожно внес Джину в полумрак спальни и положил на белеющую у стены кровать. Молодая женщина лежала перед ним беспомощная, полностью в его власти, а он стоял и смотрел, не в силах оторвать глаз от пленительного изгиба ее бедра, прикрытого всего лишь куском ткани, от ложбинки между грудей. Он словно пытался оттянуть сладостный момент, чтобы потом полнее насладиться им.

Джина нетерпеливо пошевелилась. Джералд заметил это и, нагнувшись, медленно провел рукой по атласной коже от колена вверх, к бедру. Властно раздвинув ладонью ноги, проник глубже… Джина застонала от удовольствия, затем приподнялась и стала быстрыми движениями расстегивать его рубашку.

Вскоре вся его одежда оказалась на полу и Джералд предстал перед Джиной во всей своей мужской красоте. Она смотрела на него снизу вверх, любуясь скульптурными линиями тела.

Тусклый свет ночника падал на его лицо, на котором играла смутная улыбка. От его горящего страстью взгляда Джине стало настолько не по себе, что она опустила ресницы… Когда же почувствовала прикосновение горячего тела, вся задрожала от нетерпения.

Джералд понял, что время медленных нежных ласк прошло, так толком и не наступив.

Как долго он ждал этого момента, может быть, с первого вечера их встречи, может быть, еще раньше…

Ни одна из женщин не вызывала в нем такого желания, ни одну он не хотел так страстно, как Джину. Одно движение – и вот они стали так близки, как только могут быть близки мужчина и женщина. Все вокруг утратило свои четкие очертания, закружилось в водовороте страсти.

Джералд слышал, как все быстрее и быстрее стучит его сердце, как эхом отзывалось сердце Джины, двигающейся в такт с ним. Никогда раньше он не испытывал подобного блаженства. Еще движение, еще одно – и их обоих накрыла всепоглощающая волна наслаждения…

После они долго лежали рядом, не в силах произнести ни слова. Джина давно уже не чувствовала себя так легко и спокойно. Ей не хотелось открывать глаза. Это было бы концом волшебного мира, только что созданного ею и Джералдом. Как еще можно назвать то, что произошло сейчас между ними?

Она раньше и представить не могла, что секс способен принести столько удовольствия, причем – она не могла не признать этого – не только физического. Но она ни за что не признается в этом Джералду. Иначе… иначе он воспримет ее слова как подтверждение своей нелепой теории о том, что людей сводит судьба и теперь они непременно будут вместе до конца своих дней…

Джералд медленно перебирал рыжие локоны женщины, лежащей рядом. Если раньше у него еще оставались какие-то сомнения, то теперь он знал совершенно точно: Джина Майклс – та самая женщина, которую он искал всю свою жизнь. Если бы ему только удалось убедить ее в том, что И он для нее значит немало…

Глава 8

Собираясь на ужин, как выразилась тетушка, «в узком семейном кругу», Джина ловила себя на мысли, что охотно прослушала бы десять раз подряд мелодию мамбы; которую так же сильно ненавидела, как Роза боготворила, только бы снова не оказаться за одним столом с родителями и Джералдом.

Ведь на этот раз дело обстояло много хуже.

Старушка, вероятно, уже оповестила всю семью о намечающейся, по ее мнению, помолвке, и каждое слово Джины будет восприниматься как намек на скорую свадьбу. Вечер превратится в бесконечное ожидание, когда же наконец молодые объявят о своем намерении пожениться. Но отступать было некуда. Джина понимала, что сама заварила эту кашу, ей и расхлебывать.

А тут еще, как назло, Джералд явился в строгом черном костюме и ослепительно белой рубашке, что не оставит у родителей ни малейших сомнений относительно истинной цели их появления на семейном ужине.

Сама Джина надела закрытое платье из переливающегося зеленого шелка. Однако ни длинные рукава, ни стоячий воротничок, закрывающий шею, не смогли потушить огонь, загоревшийся в глазах Джералда, лишь только он переступил порог и увидел молодую женщину.

Она отступила на шаг, заметив этот пылающий взгляд. Но для Джералда это послужило лишь поводом приблизиться к ней почти вплотную.

– Может, нарушим правила и сначала попробуем десерт? – спросил он, пристально глядя ей в глаза.

– Мама расстроится, если мы опоздаем и ее любимое блюдо остынет.

Джералд вздохнул.

– В таком случае нам лучше идти. – Он предложил ей руку. – Но десерт остается за тобой.

– Посмотрим, – сдержанно ответила Джина.

Возможно, вечер, который им предстоит, охладит его пыл.

Когда они приехали, миссис Майклс встретила их у самых ворот. Началось, со вздохом подумала Джина, когда увидела, что ее мать заключила Джералда в объятия, которые иначе чем родительскими не назовешь.

– Мы слышали о том, что произошло в Бурже. И очень рады, что с тобой все в порядке. Во всех газетах и по телевидению утверждают, что ты герой. – Она посмотрела на Джину. – Моя дочь должна гордиться тобой!

Джина опустила глаза, избегая восторженного взгляда матери. Гордиться? Ужас, потрясение, даже злость почувствовала она тогда, но никак не гордость.

Джералд привлек молодую женщину к себе.

– Думаю, Джину это происшествие немного напугало…

– Но все закончилось хорошо, правда?

– Со мной все в порядке. Мне кажется, это не слишком серьезное происшествие, чтобы о нем так много говорить.

– Ты просто скромничаешь, – сказала миссис Майклс и ласково улыбнулась.

Втроем они направились к дому. На пороге их уже ждал мистер Майклс, одетый в серебристо-серый костюм-тройку, что еще больше насторожило Джину. Ее худшие опасения, по всей видимости, сбывались. Сегодня они с Джералдом должны объявить о помолвке.

Откуда ни возьмись появилась тетушка Роза.

На ее плече красовалась огромная брошь в виде диковинной птицы. Джина прекрасно знала, что старушка надевает ее только по особо торжественным случаям.

На этот раз стол накрыли в столовой. Мистер и миссис Майклс сели с одной стороны, тетушка Роза – во главе стола. А по другую сторону, напротив родителей, для Джины и Джералда специально поставили небольшой диванчик.

Джина с опаской посмотрела на диванчик.

Насколько она помнила, он был настолько мягким, что на нем невозможно было сидеть рядом с другим человеком, не прикасаясь к нему вплотную. Диванные пружины словно сталкивали обоих в середину. Папа еще шутил, что это местечко для влюбленных. Только тогда Джина не вполне понимала смысла его слов.

Они сели на диванчик, и Джина поняла, что мистер Майклс был прав: ее бедро оказалось вплотную прижато к бедру Джералда. Как же она сможет поддерживать разговор и спокойно рассуждать о погоде, семейных традициях и бесподобно вкусном мамином пироге, когда Джералд находится настолько близко от нее и их разделяет всего лишь тонкая ткань одежды?

– Не правда, ли они замечательно смотрятся вместе? – сказала миссис Майклс, глядя на Джину и Джералда, прижавшихся друг к другу.

– Я говорила, что они идеальная пара, – произнесла в ответ тетушка Роза. – Даже я не смогла бы выбрать для внучки лучшего жениха.

Не это ли жаждала услышать Джина, когда две недели назад лихорадочно перебирала в уме всех своих знакомых, которые могли бы подойти на роль ее второй половинки? И уже в первую минуту знакомства с Джералдом она знала, что тетушка Роза будет без ума от него.

Прекрасно понимая, что он полная противоположность тому, кто ей нужен на самом деле, она все же рискнула, чтобы поскорее избавиться от вмешательства тетушки в свою жизнь, и теперь расплачивается за это. Расплачивается безумным влечением к этому человеку, которое не в силах побороть ее разум.

– Ужин ведь готов, мама? – спросила она, лишь бы как-то отвлечься от воспоминаний о той ночи, которую они провели вместе, воспоминаний, вызванных тем, как близко сейчас они сидели. – Я проголодалась! – И незаметно толкнула Джералда локтем в бок.

Он тоже словно очнулся от дурманящего ощущения близости Джины.

– Да-да, – поспешно произнес он. – Я тоже ужасно хочу есть.

Джералд сказал то, что было нужно. Но по его взгляду Джина поняла, что это вовсе не то, чего ему хочется на самом деле.

– Тогда начнем! – торжественно провозгласила тетушка Роза, словно открывая собрание новоиспеченной политической партии.

Только сейчас Джина заметила, что стол буквально ломится от приготовленных блюд.

Но что еще больше насторожило ее, так это фарфоровый сервиз, который обычно мама извлекала на свет только на Рождество, Пасху и по особенно важным семейным праздникам.

Наверное, Джина сделала непроизвольное движение, потому что Джералд вдруг спросил шепотом:

– Что-то не так?

Она отрицательно покачала головой.

Все в порядке, не считая того, что она собирается разочаровать самых близких и дорогих ее сердцу людей. Они ожидают услышать о скорой свадьбе, о красивой любви, романтике, счастье. А она не собирается им говорить ни о том, ни о другом.

Тем не менее Джина попыталась изобразить на лице радостную улыбку.

Миссис Майклс принялась раскладывать еду по тарелкам.

– Кажется, ты говорил, что вы с Джиной впервые встретились в ресторане? – обратилась она к Джералду. – Что вы тогда ели?

Он ослепительно улыбнулся.

– Честно признаться, я был настолько увлечен вашей дочерью в тот момент, что совсем не помню таких подробностей.

– Если мужчина забыл о еде, значит, он точно влюблен, – хитро прищурившись, произнес мистер Майклс.

– Какая романтическая встреча, – мечтательно произнесла Элизабет.

– Кстати, романтические встречи – наша семейная традиция, – откликнулась со своего места тетушка Роза.

– Правда? – спросил Джералд.

– О да, – подтвердила миссис Майклс, глядя куда-то вдаль. – В юности я была горячей поклонницей всяческих конных соревнований, особенно скачек с препятствиями. Но в один прекрасный момент стала еще более горячей поклонницей лихого всадника, каким был твой отец.

Элизабет посмотрела на дочь, затем перевела восхищенный взгляд на мужа и продолжила рассказ, который Джина слышала, наверное, уже в тысячный раз:

– Однажды в марте я отправилась в Челтенхем на скачки, где выступал Ричард. Он пришел первым, и после награждения победителей, – она указала Джералду на кубок, украшающий каминную полку, – мне удалось протиснуться к ограде парадного круга. Ричард, проезжая мимо, увидел меня… Это была любовь с первого взгляд.

На мужественном, с резко выступающими скулами лице мистера Майклса тоже появилось мечтательное выражение. Он до сих пор помнил тоненькую девушку, неотрывно, полным обожания взглядом, смотрящую на него.

Тогда в его сердце словно что-то дрогнуло. Он понял, что упустит свой шанс, если не познакомится с ней. И, едва спешившись и бросив поводья конюху, кинулся ее разыскивать.

– О, наше знакомство с Энрике было не менее романтичным, – оживилась тетушка Роза. В колледже я выиграла грант на недельную поездку в любую из стран Латинской Америки. Я выбрала Мексику. Там мы и встретились. К концу моего пребывания в этой стране я не представляла, как буду жить без Энрике. И туг он буквально накануне моего отъезда вдруг говорит, что в Мексику приехал, только чтобы навестить двоюродного брата, а сам с родителями живет в Англии. И где бы ты думал, Джералд?

Совсем рядом со мной! Мы вернулись вместе…

– И полгода спустя поженились, – закончила рассказ Элизабет и пристально посмотрела на дочь. – В нашей семье женщины быстро влюбляются и так же быстро выходят замуж.

А зачем искушать судьбу и медлить, когда и так знаешь, что нашла настоящую любовь?

Последние слова хотя и не были вроде бы напрямую адресованы Джине, все же миссис Майклс произнесла их таким многозначительным тоном, что дочь густо покраснела. Ей вдруг очень захотелось спрятаться под столом, как она делала в детстве, когда играла в человеканевидимку.

Ну почему вокруг нее все такие неисправимые романтики? И почему она совсем не похожа на них? Или просто не хочет поверить в это?..

– Когда мы с Джиной встретились, она призналась мне, что не верит в судьбу и счастливые совпадения, – донесся до нее голос Джералд а.

Она с раздражением посмотрела на сидящего рядом молодого человека. Теперь уже ей захотелось, чтобы он исчез из поля ее зрения, и не спрятавшись под столом, а оказавшись, по возможности, на другом конце света.