Избранные произведения. Том III

— А эти богатые земли, — тут же поспешно спрашивали родственники, — эти чудные края, полные непуганой еды, — где они находятся? И далеко ли?

— О, — отвечал великан, — не то на востоке, не то на юго-востоке. Во всяком случае, далеко.

По его рассказам выходило, что путь был чрезвычайно долгим, и по дороге пришлось миновать такую уйму лесов, гор и равнин, что менее длинноногим великанам нипочем туда не добраться. Но слухи о его странствии расходились все дальше.

А потом теплое лето сменилось суровой зимой. В горах было ужасно холодно и голодно. Тогда разговоры о богатых краях зазвучали с новой силой. Жители гор часто поминали овец и коров, что бродят на дивных равнинных пастбищах. Драконы тут же насторожили уши. Они тоже были голодны, и эти слухи показались им весьма заманчивыми.

— Так, значит, рыцари — это мифические существа! — говорили те драконы, что помоложе и поглупее. — Мы всегда так думали!

«По крайней мере, они, должно быть, встречаются очень редко, — решили более старые и мудрые, — и водятся где-нибудь в дальних краях, так что нам их бояться нечего».

Особенно сильно этими слухами заинтересовался дракон по имени Хризофилакс[24] Великолепный. Звали его так потому, что он происходил из древнего и знатного рода и был очень богат. Хризофилакс был хитер, пронырлив, алчен и обладал прекрасной броней. Правда, особой смелостью этот дракон не отличался, но, во всяком случае, ни мух, ни прочих насекомых он не боялся ни капельки, а есть ему хотелось ужасно.

И вот в один прекрасный зимний день, примерно за неделю до Рождества, Хризофилакс расправил крылья и отправился в путь. Посреди ночи дракон без особого шума приземлился в самом сердце королевства Августуса Бонифациуса, короля и базилевса, и за самое короткое время произвел огромное опустошение среди местной скотинки — кого раздавил, кого сжег, а кого и сожрал.

Происходило это все довольно далеко от Хэма, но Гарм тоже натерпелся страху, как никогда в жизни. Он как раз отправился в длительное путешествие: пользуясь благосклонностью хозяина, пес теперь отваживался на день-два исчезать из дома. Гарм как раз бежал вдоль опушки леса по одному чрезвычайно увлекательному следу. Но, завернув за куст, пес вдруг почувствовал какой-то другой запах, внушающий немалое беспокойство. По правде говоря, Гарм уткнулся прямиком в хвост только что приземлившегося Хризофилакса Великолепного. Гарм тут же поджал собственный хвост и ринулся домой с такой скоростью, с какой не бегал еще ни один пес на свете. Дракон, услышав его визг, обернулся и фыркнул пламенем, но Гарм был уже далеко. Он мчался всю ночь напролет и добрался домой как раз к завтраку.

— На помощь! Караул! На помощь! — залаял он под задней дверью.

Джайлзу это очень не понравилось. Вопли Гарма напомнили ему, что неприятные происшествия могут стрястись в любой момент — даже тогда, когда тебе кажется, что все идет прекрасно.

— Жена, впусти-ка этого чертова пса и огрей его как следует, — приказал Джайлз.

Гарм ввалился на кухню, вытаращив глаза.

— Караул! — взвыл он.

— Ну, и что ты вытворяешь на этот раз? — спросил Джайлз, швырнув в пса колбасой.

— Ничего, — задыхаясь, ответил Гарм. Он так переволновался, что даже не обратил внимания на колбасу.

— Ну так прекрати это «ничего», а то я с тебя шкуру спущу, — сказал фермер.

— Я не сделал ничего плохого. У меня и в мыслях ничего такого не было, — сказал пес. — Просто я случайно наткнулся на дракона и потому испугался.

Услышав такое, фермер поперхнулся пивом.

— На дракона?! — переспросил он. — Чтоб ты провалился! Что ты вечно суешь свой нос куда не просят?! С чего тебе вдруг взбрело в голову найти дракона, да еще именно теперь, когда у меня хлопот полон рот? Где это было?

— Ох! Далеко на севере, за холмами и за Стоячими Камнями, — ответил пес.

— Ах, там! — с облегчением сказал Джайлз. — Ну да, в тех краях народ странный, там еще и не такое увидишь. Ну так пусть они сами с этим драконом и разбираются! И не смей приставать ко мне с такими историями! Убирайся!

Гарм убрался и разнес новость по всей деревне. При этом он не забывал упомянуть, что его хозяин ни капельки не испугался.

— Он даже не дрогнул и преспокойно продолжал завтракать, вот!

Люди тут же принялись с удовольствием обсуждать эту историю.

— Совсем как в былые времена! — говорили они. — И как раз к Рождеству — до чего же вовремя! Вот король обрадуется! На это Рождество он сможет подать к столу настоящий драконий хвост!

Но на следующий день пришли новые вести. Дракон оказался необыкновенно крупным и свирепым и теперь разорял всю округу. Люди начали возмущаться.

— Куда же смотрят королевские рыцари? — говорили они.

Надо сказать, жители Хэма были не первыми, кто задал этот вопрос. На самом деле посланцы из деревень, которые больше всего пострадали от Хризофилакса, уже добрались до короля и теперь спрашивали у него — настолько громко и часто, насколько у них хватало храбрости:

— Государь, куда же смотрят ваши рыцари?

Но рыцари пока что помалкивали, потому что сведения о драконе к ним поступали лишь из неофициальных источников. Поэтому король официально довел эти новости до сведения своих рыцарей и попросил их принять меры, когда выдастся свободное время. Но к большому неудовольствию короля, оказалось, что все рыцари сейчас чрезвычайно заняты и принимать меры им некогда.

Впрочем, возражения рыцарей звучали вполне убедительно. Прежде всего королевский повар уже приготовил драконий хвост для рождественского пира: он был человек добросовестный и предпочитал все делать заблаговременно. Он очень огорчится, если в последний момент кто-нибудь притащит настоящий драконий хвост! А ведь королевский повар — очень ценный слуга и обижать его не стоит.

— Да черт с ним, с этим хвостом! — кричали посланцы пострадавших деревень. — Просто отрубите дракону голову, и дело с концом!

Но Рождество было на носу, и к тому же на День святого Иоанна[25] был назначен турнир. На этот турнир были приглашены рыцари из многих королевств, и теперь они съезжались, чтобы сразиться за ценный приз. Не могли же рыцари Срединного Королевства отправиться на охоту за драконом и упустить шанс победить на турнире!

А после турнира подошли новогодние праздники, и рыцарям снова стало не до дракона.

А дракон тем временем не дремал. Он каждую ночь перелетал с места на место и подбирался все ближе к Хэму. В новогоднюю ночь жители деревни увидели отдаленное зарево. Это дракон обосновался в лесу в десяти милях от Хэма, и теперь лес весело полыхал. Хризофилакс Великолепный иногда любил поразвлечься, когда бывал в настроении.

Тут односельчане принялись поглядывать на фермера Джайлза и перешептываться у него за спиной. Джайлзу стало не по себе, но он предпочел сделать вид, будто ничего не замечает. На следующий день дракон приблизился еще на несколько миль к Хэму. Тогда фермер Джайлз сам принялся громко поносить королевских рыцарей.

— Хотелось бы мне знать, как они отрабатывают свое жалованье! — сказал Джайлз.

— Нам тоже! — согласились жители Хэма. Но мельник добавил:

— Говорят, некоторые и в наше время получают рыцарское звание за боевые заслуги. В конце концов, наш добрый Эгидиус тоже своего рода рыцарь. Разве король не прислал ему меч и письмо, написанное красными буквами?

— Для того чтобы считаться рыцарем, меча недостаточно! — возразил Джайлз. — Насколько я понимаю, для этого требуется еще посвящение и все такое прочее. Так или иначе, у меня и своих дел хватает.

— О, но король вас непременно посвятит, если мы его попросим, — лично я в этом ничуть не сомневаюсь, — заявил мельник. — Давайте мы и вправду его попросим, пока не стало слишком поздно.

— Ну нет! — возмутился Джайлз. — Посвящение — это не по мне. Я простой фермер, чем и горжусь — простой честный работяга, а говорят, что честные люди при дворе не уживаются. Так что это скорее по вашей части, господин мельник.

Услышав это, священник усмехнулся — и не из-за остроумного ответа фермера. Джайлз и мельник были закадычными врагами, как говорится в Хэме, и вечно задирали друг друга. Просто священнику внезапно пришла в голову идея, которая очень ему понравилась. Но пока что он предпочел промолчать. Мельнику же замечание Джайлза не понравилось совсем, и он нахмурился.

— Простой — это уж точно. Может, даже и честный, — сказал мельник. — Но разве так уж обязательно ехать ко двору и становиться рыцарем, чтобы убить дракона? Для этого нужно только мужество, а я лишь намедни слыхал, как мастера Эгидиуса называли смелым человеком. Уж наверняка у него мужества не меньше, чем у любого рыцаря.

Стоявшие вокруг жители Хэма тут же воскликнули:

— Конечно, не меньше! Верно, верно! Да здравствует герой Хэма!

И фермер Джайлз отправился домой. Ему было сильно не по себе. Как оказалось, репутацию героя время от времени требуется подтверждать, а это иногда не так-то просто! В сердцах Джайлз отвесил пинка Гарму и спрятал меч в кухонный буфет — до того он висел над камином.

На следующий день дракон добрался до соседней деревни, Кверцетума — или, по-простому, Дубков. Там он не ограничился овцами, коровами и парой особ нежного возраста, но вдобавок слопал еще и деревенского священника. Вообще-то говоря, священник сам был виноват: с его стороны было чистейшим безрассудством пытаться обратить дракона на путь истинный. Эти новости вызвали великое смятение. Все жители Хэма во главе с местным священником поднялись на холм и предстали перед Джайлзом.

— Вся надежда на вас! — заявили они. Односельчане стояли и смотрели на Джайлза, пока лицо у него не сделалось краснее бороды.

— Когда вы собираетесь взяться за дело? — спросили они.

— Ну, сегодня я точно не могу, — заявил Джайлз. — У меня хлопот полон рот, да еще и пастух заболел! А там посмотрим.

Жители Хэма ушли, но к вечеру пополз слух, что дракон продолжает приближаться, и потому они вернулись.

— Мы на вас надеемся, мастер Эгидиус, — сказали они.

— Но сейчас мне это совсем не с руки! — ответил им Джайлз. — У меня кобыла захромала, и овцы как раз начали ягниться. Я возьмусь за дело как только смогу.

Жители снова ушли, ворча и недовольно переговариваясь. Мельник ехидно хихикал. А священник остался, и избавиться от него не было никакой возможности. Он напросился ужинать и отпускал всякие намеки. Он даже спросил, что сталось с мечом, и захотел на него посмотреть.

Меч так и лежал в буфете. Буфетная полка была для него коротковата, и как только фермер Джайлз снял его с этой полки, меч тут же выпрыгнул из ножен, а ножны фермер выронил, точно обжегшись. Завидев такое, священник вскочил на ноги, расплескав свое пиво. Он осторожно подобрал меч и попытался вложить его обратно в ножны. Но меч входил туда не более чем на фут, а как только священник снимал руку с рукояти, выскакивал снова.

— Вот это да! — воскликнул священник. — А меч-то необычный!

И принялся внимательно рассматривать ножны и клинок. Священник был человеком грамотным, а фермер Джайлз писал с трудом и только большими печатными буквами, и многие сомневались, что он способен прочесть хотя бы собственное имя. Вот поэтому Джайлз не обратил никакого внимания на странные полустертые надписи, красовавшиеся на ножнах и мече. Что же касается королевского оружейника, он настолько привык ко всяческим рунам, девизам и клеймам, украшающим ножны и клинки мечей, что не желал забивать себе голову этой чепухой. Кроме того, он считал все эти письмена устаревшими.

Но священник рассматривал меч долго и пристально. Он предполагал, что на мече должна быть какая-нибудь надпись — на самом деле эта идея пришла ему в голову еще накануне, — но увиденное его крайне удивило. Надпись-то была, но только священник не мог разобрать ни начала, ни конца.

— Ножны украшены надписью, и на мече тоже видны некие… э-э… эпиграфические знаки, — изрек наконец священник.

— Что, правда? — переспросил Джайлз. — И что же там написано?

— Видите ли, буквы здесь старинные, а язык варварский, — сказал священник, чтобы выгадать время. — Эта надпись требует более тщательного изучения.

Он попросил одолжить ему меч до утра. Фермер с радостью согласился.

Вернувшись домой, священник обложился множеством ученых книг и просидел над ними целую ночь. Наутро стало известно, что дракон продолжает приближаться. Все жители Хэма заперлись в домах и закрыли окна ставнями, а те, у кого были погреба, попрятались туда и теперь сидели там при свечах, трясясь от страха.

Но священник не стал прятаться. Наоборот, он ходил от дома к дому и рассказывал всем, кто соглашался выслушать его через щелку или замочную скважину, о том, что он обнаружил во время своих ночных изысканий.

— Наш добрый Эгидиус, — говорил священник, — милостью короля является теперь обладателем Кавдимордакса, прославленного меча, который в простонародных балладах чаще именуется Хвосторубом.

Заслышав это имя, собеседник священника обычно отпирал дверь. Кто же не слыхал о Хвосторубе, мече Белломариуса, величайшего драконоборца Срединного Королевства? В некоторых хрониках утверждалось, что Белломариус приходился нынешнему королю прапрадедом по материнской линии. О подвигах Белломариуса было сложено множество песен и легенд. При дворе их забыли, но в деревнях помнили.

— Этот меч, — сказал священник, — отказывается лежать в ножнах, если в пределах пяти миль от него появляется дракон, и несомненно, дракон не в силах противостоять этому мечу, когда тот находится в руках храброго человека.

При этом известии жители Хэма немного воспрянули духом. Некоторые даже открыли окна и выглянули наружу. Под конец священнику удалось убедить кое-кого пойти с ним, но охотно пошел только мельник. Ради того, чтобы поглядеть, как Джайлза припрут к стенке, рискнуть стоило.

Они поднялись на холм, время от времени с беспокойством поглядывая за речку. Дракон не показывался — возможно, спал: за время рождественских праздников он успел неплохо подкормиться.

Священник принялся барабанить в дверь к Джайлзу. Мельник тоже. Им никто не ответил. Тогда они постучали сильнее. Наконец на пороге показался Джайлз. Лицо у него было багровое. Он тоже засиделся далеко за полночь, беседуя с кувшином пива, а с утра пораньше продолжил.

Жители Хэма тут же окружили Джайлза и принялись величать его Добрым Эгидиусом, Храбрым Агенобарбусом, Великим Юлиусом, Стойким Агриколой, Гордостью Хэма и Героем Всей Округи. Они наперебой толковали о Кавдимордаксе, Хвосторубе, Мече-что-не-лежит-в-ножнах, о Смерти или Победе, о Славе Сословия Йоменов[26], Опоре Страны и о Благе Ближних, пока у фермера голова не пошла кругом.

— Стойте, стойте! Не все сразу! — воскликнул Джайлз, улучив момент. — В чем дело, что случилось? По утрам я занят, вы же знаете!

Тогда все наконец-то замолчали и позволили священнику объяснить суть дела. Тут-то и исполнилась мечта мельника — полюбоваться на Джайлза, попавшего в переплет. Но события развернулись не совсем так, как ожидал мельник. Во-первых, Джайлз выпил много крепкого пива. Во-вторых, он преисполнился гордости и приободрился, узнав, что на самом деле его меч — тот самый легендарный Хвосторуб. В детстве, когда Джайлз еще не был таким здравомыслящим, он очень любил слушать истории о Белломариусе и часто мечтал о том, чтобы у него тоже был такой прославленный меч-кладенец. Так что внезапно Джайлз решил, что ему следует немедленно взять Хвосторуб и идти на дракона. Но он так привык торговаться, что, несмотря на свою решимость, еще раз попытался оттянуть события.

— Эй, постойте! — воскликнул он. — Кто же ходит на дракона в старых гамашах и жилете? Насколько я слыхал, драконоборцу нужны доспехи. А в моем доме нету никаких доспехов и никогда не было! — заявил Джайлз.

Жители Хэма признали, что это и вправду серьезное затруднение. Послали за кузнецом. Кузнец только головой покачал. Это был медлительный и мрачноватый человек. По-простому его звали Весельчак Сэм, хотя настоящее его имя было Фабрициус Кунктатор[27]. Он никогда не насвистывал за работой, кроме как в тех случаях, когда предсказанные им несчастья — вроде весенних заморозков — действительно случались. Поскольку кузнец постоянно предрекал уйму бедствий, когда какое-нибудь несчастье действительно стрясалось, всегда оказывалось, что кузнец его предсказывал, и это позволило ему прослыть провидцем. Ему это очень льстило, а потому он и пальцем бы не шевельнул, чтобы предотвратить очередную беду. Кузнец еще раз покачал головой.

— Я не могу сделать доспехи из ничего, — сказал он. — И вообще, это не по моей части. Лучше попросите плотника, чтобы он сделал деревянный щит. Хотя деревянный щит вряд ли поможет, дракон-то огнедышащий!

Жители Хэма приуныли. Но мельник твердо решил отправить Джайлза на съедение дракону, если тот и впрямь на это решится, либо же лишить фермера репутации Местного Героя, если он откажется.

— А как насчет кольчуги? — поинтересовался мельник. — Кольчуга тоже вполне сгодится, а ей не обязательно быть такой уж хорошей. Она ведь нужна для дела, а не для того, чтобы щеголять при дворе. Как насчет вашей старой кожаной куртки, дружище Эгидиус? В кузне наверняка можно найти целую кучу всяких колечек. Мастер Фабрициус небось и сам не знает, что у него там есть.

— Вы не понимаете, о чем говорите! — возразил кузнец, заметно повеселев. — Настоящей кольчуги мне не сделать. Прицепить к каждому колечку четыре других, и так далее — это гномом надо быть! Если бы я даже и умел плести кольчуги, мне пришлось бы провозиться с ней не одну неделю. А к тому времени все мы окажемся в могиле — или, по крайней мере, в драконьем брюхе.

Селяне принялись в отчаянии ломать руки. Кузнец заулыбался. Но все так перепугались, что им не хотелось отказываться от первоначального плана. Снова обратились за советом к мельнику.

— Ну, — сказал мельник, — я слыхал, что в давние дни те, кто не мог купить себе блестящую кольчугу из южных земель, просто нашивали на свою кожаную куртку стальные кольца и тем довольствовались. Давайте посмотрим — может, и нам удастся сделать что-нибудь в этом духе.

Так что Джайлзу пришлось принести свою старую куртку. Потом все отправились в кузню. Обшарили все углы и перебрали груду старого железного лома, которая валялась на полу невесть сколько лет. И в самом низу этой груды нашли целую кучу маленьких, потускневших от ржавчины колечек, оставшихся от какой-то истлевшей куртки, вроде тех, о которых говорил мельник. Кузнеца приставили сортировать и чистить кольца. Видя, что дело не такое уж безнадежное, кузнец снова помрачнел. Через некоторое время он радостно сообщил, что этих колец явно не хватит на такого объемистого человека, как мастер Эгидиус. Но его тут же заставили разобрать на звенья старые цепи и перековать эти звенья в кольца, насколько у него хватит искусности.

Потом они взяли самые маленькие стальные кольца и нашили их на переднюю часть куртки, а кольца погрубее и побольше пошли на спину. А когда оказалось, что колец еще много — так усердно трудился бедняга Сэм, — они взяли штаны Джайлза и обшили кольцами и их. А мельник отыскал на темной полке в укромном уголке кузни старый железный каркас от шлема и отнес его к сапожнику, чтобы тот обтянул этот каркас кожей.

Эта работа отняла у них весь остаток дня и весь следующий день. Наступил сочельник, но сегодня людям было не до веселья. Фермер Джайлз отметил праздники, выпив куда больше пива, чем обычно. К счастью, дракон все это время проспал. Он на время забыл и об овцах, и о рыцарях.

Ранним крещенским утром[28] жители Хэма поднялись на холм, прихватив с собой плоды своих трудов, а Джайлз эти плоды осмотрел. Теперь у него не было больше причин отказываться, так что пришлось фермеру натянуть обшитые кольцами куртку и штаны. Мельник снова захихикал. Потом Джайлз надел свои сапоги с отворотами и прицепил старые шпоры; еще он водрузил на голову обтянутый кожей шлем. А под конец Джайлз натянул на шлем старую фетровую шляпу, а поверх доспеха накинул широкий серый плащ.

— А это вам зачем, мастер? — спросили у Джайлза односельчане.

— Ну, если вы предлагаете подбираться к дракону, звеня почище кентерберийских колоколов, так это не по мне, — ответил Джайлз. — Мне вовсе не хочется, чтобы дракон заметил меня раньше, чем требуется. А шлем — он штука такая, ничем не хуже открытого вызова на битву. Пускай лучше змей увидит только мою старую шляпу — может, тогда я и сумею подобраться к нему поближе прежде, чем начнутся затруднения.

Жители деревни нашивали кольца таким образом, чтобы они перекрывали друг друга. Каждое кольцо нависало над нижним, и потому они действительно звенели. Плащ отчасти приглушал этот звон, но в таком наряде Джайлз выглядел престранно. Впрочем, односельчане не стали ему об этом говорить. Они с некоторыми затруднениями подпоясали Джайлза и прицепили к поясу ножны. Но меч Джайлзу пришлось везти в руке: Хвосторуб ни за что не желал оставаться в ножнах, если только его не удерживали там силой.

Фермер Джайлз кликнул Гарма. Он был человеком справедливым — на свой лад.

— Пес, — сказал Джайлз, — пойдешь со мной.

— Караул! — взвыл Гарм. — На помощь!

— А ну, заткнись немедленно! — прикрикнул Джайлз. — А то я тебе такую трепку задам, что любой дракон позавидует! Ты знаешь запах этого змея. Хоть на что-то сгодишься.

Потом фермер Джайлз оседлал свою серую кобылу. Кобыла посмотрела на хозяина с подозрением и фыркнула, увидев шпоры. Но все-таки она позволила Джайлзу взобраться в седло. Оба они были не в восторге от этого приключения. Через деревню они проехали рысью. Жители махали им руками и восторженно вопили — но, правда, из дому почти никто не вышел. Фермер с кобылой изо всех сил старались напустить на себя бравый вид. Но Гарм был пес бесстыжий и потому трусил за хозяином, поджав хвост.

Так они проехали по мосту над речкой, что протекала за околицей деревни. Когда же наконец деревня скрылась из вида, они, не сговариваясь, перешли на шаг. И все-таки они чересчур быстро пересекли земли, принадлежащие самому фермеру Джайлзу и прочим жителям Хэма, и добрались до краев, где уже побывал дракон. Теперь вокруг были поломанные деревья, сожженные изгороди, почерневшая трава и пренеприятная, жуткая тишина.

Ярко сияло солнце, и вскоре фермеру Джайлзу захотелось вылезти из своей одежки — но он не решился. К тому же он задумался, не лишней ли была та последняя кружка пива.

«Нечего сказать — неплохой конец рождественских праздников! — размышлял фермер. — Мне еще здорово повезет, если это не окажется и моим концом». Он то и дело промокал себе лоб большим носовым платком — зеленым, а не красным: ему говорили, что от красных тряпок драконы прямо-таки звереют.

Но дракона Джайлз так и не нашел. Он проехал по множеству тропинок, широких и узких, через опустошенные поля других фермеров, а дракона все было не видать. От Гарма, конечно же, никакого толка не было. Пес путался в ногах у кобылы и решительно отказывался пустить в ход свой нюх.

Наконец они добрались до извилистой дороги, которая почти не пострадала и казалась мирной и спокойной. Проехав по ней с полмили, Джайлз уже начал подумывать, что он свой долг выполнил и репутацию поддержал. Джайлзу пришло в голову, что он потратил достаточно времени на поиски, и он уже совсем было решил поворачивать обратно, чтобы поспеть домой к обеду. Друзьям он решил сказать, что дракон сразу улетел прочь, едва заметил его. Но тут дорога сделала крутой поворот.