Рубикон

– Мы разве идем не в центр?

– Нет, нам нужно попасть к храму Бога Кузнеца. А он в западной части города. Из-за призраков мы немного отклонились от пути, показанного мне Госпожой, но если мы пойдем по той улице, то я думаю, что она выведет нас к какому-нибудь знакомому мне ориентиру.

– Ну, тогда пойдем… – кивнул я. – А пока расскажи мне все, что ты знаешь о ваших «летающих лодках». Трудно ими управлять?

Дальнейшее путешествие больше напоминало экскурсию по закрытому на ночь музею. Призраки нас более не беспокоили, а в самом городе было тихо и безжизненно. Судя по реакции Фильки, животные и птицы не жаловали Сорленхарм, чутко реагируя на обитателей его окраин, а никого из разумных это место не видело уже более пяти веков. По словам эльфы, и мы-то сюда попали только потому, что богиня поделилась с ней силой, уж больно страшным было насланное на город то ли заклинание, то ли проклятие.

Пока мы шли, Яна рассказывала мне о местных летающих кораблях, которые лингва-модуль упорно продолжал называть «дирижаблями». В общем-то, сейчас эта информация нужна была мне по одной простой причине – где-то здесь, в городе, был спрятан древний, но, по заверениям небожительницы, вполне рабочий пепелац. Именно его нам, по желанию ушастой богини, предстояло найти и запустить, благо, как это сделать, она свою младшую жрицу научила, а вот дальше вырисовывалась натуральная засада.

Летающее корыто, которое Яна видела во сне, обладало парусным вооружением и перемещалось, судя по всему, используя силу ветра. И вот тут имелась заковырка. Определенные знания по парусному воздухоплаванию Иви Яне, конечно, дала… можно сказать, объяснила на пальцах, что и как делать, чтобы просто двигаться вперед.

Вот только что я, что она, будучи созданиями сугубо сухопутными, слабо себе представляли, что такое, например, «Эн Керор-Баптан» и как его выставлять на «Ункур-даян». Нет, нынче эльфа, как заправская энциклопедия, могла с уверенностью сказать, что для этого нужно потянуть «Мунта-даван бун», но вот что это, как выглядит и где находится – было тайной похлеще моего появления в этом мире.

Для меня же все сказанное девушкой вообще звучало той еще тарабарщиной. Я, как и любой нормальный парень с Земли, начитавшийся книжек про морские приключения, точно знал, что у парусника есть «грот-мачта», «кливер» и «джиггер», причем последние два относятся к косым парусам, а первый – один из самых больших на корабле. И всё – этим мои знания ограничивались. Все остальные «грот-бом-бам стаксели» были для меня такой же заумной белибердой, как и эльфийские «Эн Керор-Баптаны». Хорошо еще что, со слов девушки, летающий корабль выглядел не как кракозябла с мачтами во все стороны, а был вполне себе приличным парусником, способным к тому же садиться на воду.

И все равно… учитывая, что я слабо представлял себе управление даже водоплавающей посудиной сложнее обычной плоскодонки, полученные Яной знания могли оказаться совершенно бесполезными, и надеяться оставалось только на практичный русский «авось» и классический русский «метод научного тыка», стыдливо именуемый другими нациями «эмпирическим способом». Подергаю за тот канат, а потом за этот, вот как-нибудь да и разберусь, что, куда и как… Но, вообще, если бы не ушастая богиня, которая просто не оставила мне выбора, я никогда не стал бы ввязываться в подобную авантюру и предпочел бы долгое, но спокойное пешее путешествие!

За разговорами дошли до цели. Храмом Бога Кузнеца оказался большой дворец, назвать по-другому это сооружение не получалось. Я ожидал увидеть огромную кузницу или вообще какую-нибудь домну с постоянно текущим по бесконечным желобам расплавленным металлом, а оказался перед вполне себе нормальным собором. Чем-то он напоминал мне французский Нотр-Дам де Пари. Башенки, витражи и прочие контрфорсы с аркбутанами, и все это архитектурное дело дополнялось двумя суровыми каменными дядьками размером с трехэтажный дом, прилипшими спинами к окружающим вход массивным пилонам.

– Что за дела… – остановился я и, нахмурившись, посмотрел на свою руку, а точнее на внутреннюю сансарно-энергетическую структуру расположенных в ней меридиан.

Каналы в ней были не то чтобы пережаты, но словно бы «онемели», и их проходимость сейчас можно было сравнить с таковой у обычного неодаренного человека. Очень неприятное ощущение, примерно аналогичное дыханию в разреженной атмосфере, когда каждый вдох приносит в легкие значительно меньшее количество кислорода, нежели обычно. Ты вроде бы еще не задыхаешься, но давно уже вышел из привычной тебе зоны комфорта.

– Прямо мурашки по коже, – пожаловалась эльфочка, поежившись. – Как в холодную воду окунули… Правду, видимо, говорят, что сила мертвого бога все еще присутствует в святых местах его культа… Ой! Прости!

Одного взгляда на красавицу хватило мне, чтобы понять, что и с ней творится что-то неладное. Ее «источник» в значительной мере потух и сейчас слабо пульсировал, толчками прогоняя сансарную энергию по слегка потемневшим меридианам примерно в том же объеме, что и у меня.

– Ты чего извиняешься? – спросил я, вновь рассматривая здание храма.

– Ну… Это же твой бог, и неправильно с моей стороны…

– Яна, – я тяжело вздохнул. – Повторяю в тысячный раз! Я не имею никакого отношения как к вашим человеческим союзниками в общем, так и к их герою-стахановцу в частности! Пойми ты, наконец, что я – случайный гость в этом мире!

Она не ответила, кивнув то ли мне, то ли своим мыслям, и я, махнув рукой, попробовал сбросить с себя странное оцепенение энергетического уровня, усилием воли самостоятельно прогоняя сансару из энергетических узлов по потерявшим проходимость каналам. В отличие от источника девушки, мои чакры вроде бы функционировали в нормальном режиме, и спустя мгновение у меня это получилось, вот только стоило мне сбросить концентрацию, как ток замедлялся, и я вновь становился сродни неодаренному человеку.

– Что это? – испуганно спросила эльфа, схватив меня за руку и отвлекая от экспериментов.

– А?

– Слышишь! – бледнея, прошептала она. – Бьет колокол!

Действительно, я так увлекся, что даже не обратил внимания, как в глубине храма родился звук, нарушивший покой мертвого города. Монотонный звук нарастал, с каждым ударом становясь все громче и громче, а затем головы каменных пролетариев со скрежетом повернулись, и обе огромные статуи уставились своими пустыми глазами на нас с эльфой.

– Это еще что за номер? – нахмурился я, глядя, как исполины с хрустом выламывают свои спины из кладки. – Големы?

– Н-не знаю… – пискнула девушка. – Не понимаю… Госпожа ни о чем подобном не предупреждала!

– Выдрать бы твою «госпожу» как сидорову козу… – зло пробубнил я. – Дай-ка я угадаю, до летающего корабля можно добраться только через храм?

– Да… Он… он находится где-то под нами и… – ответила мне эльфа, а затем вдруг изменившимся голосом спокойным тоном добавила на чистейшем русском языке: – И нечего валить с больной головы на здоровую! Откуда мне было знать, что некий полубог из другого мира способен играючи перебороть силу охранного артефакта-негатора Бога Кузнеца!

Я покосился на спутницу и наткнулся на нагло улыбающуюся мордаху, которая просто не могла принадлежать еще секунду назад испуганной девчонке. К тому же глаза эльфийки сияли лунным светом, но в остальном девушка вроде бы не изменилась, а одежда не собиралась спадать с нее на землю, так что на очередную серию бесплатного стриптиза можно было не рассчитывать.

– Ах, значит, с больной головы на здоровую? – грозно нахмурившись, я повернулся к богине. – И как мне это понимать?

– Что? – она удивленно похлопала ресницами. – Это големы или, точнее, констракты, наделенные человеческими душами, в теле каждого из которых замурованы мощи великих рыцарей прошлого, предсмертным желанием которых было продолжить служить моему несостоявшемуся женишку!

– Ты, ушастая, мне зубы-то не заговаривай! – я надвинулся на продолжающую улыбаться девушку, и она сделала маленький шажок назад. – Голова-то у меня, может быть, и больная, но сейчас у кого-то будет болеть задница!

– Да я что? Я не против! – Вновь вселившаяся в эльфу богиня, тут же опровергая свои же слова, быстренько обежала вокруг мотоцикла, так чтобы он нас разделял. – Древние говорили: «Лупит – значит, любит!» Только, Кузьма, давай как-нибудь потом. Наедине. Как у вас говорят, в «интимной обстановке»! А то хоть Ян-Селис за нами и не наблюдает, мужики каменные туда-сюда ходят, да и вряд ли моя младшая жрица обрадуется тому, что я буду распоряжаться пока еще ее задницей.

– В голове у меня покопалась? – высказал я предположение, поглядывая на големов, один из которых уже выбрался из стены и медленно, пока что как-то неуверенно шагал в нашу сторону.

– Ну, так… немножко… – ничуть не смутившись, ответила мне Иви. – По вершкам, глубже влезть не получилось. А вообще, хотела научить тебя нашему языку, но не вышло. Ты у нас – необучаемый. Пришлось самой «русский» освоить, а то надо же нам как-то с тобой общаться!

– «Я у вас»? Ну-ну… – хмыкнул я. – Так чего приперлась-то? И куда Янку-то дела?

– Так мне интересно! Быть богиней, знаешь ли, такая скука. А младшую жрицу я просто попросила подвинуться… на время. Ты с этими парнями делать что-нибудь собираешься?

– Я? А мне казалось – ты у нас «Бог-ы-ня»… Вот и сделай что-нибудь полезное!

– Я-то, конечно, богиня, а вот убивать сейчас будут вас двоих! – произнесла она, внаглую оседлав мотоцикл. – И вообще, кто из нас мужчина? Ну же! Давай! Порази девушку своим героизмом в самое сердце! А я пока – покатаюсь… Кажется, это вот так делалось.

– Совсем ушастые охренели… – Мне только и оставалось, что покачать головой, глядя, как Иви, заведя байк, покатила на нем на дальнюю сторону площади, где развернула машину и не торопясь поехала в другую сторону. – Дурдом на выезде!

Произнеся это, я подал усиленный импульс энергии в ноги и, подпрыгнув, кувыркнулся, через спину, уходя от богатырского взмаха молота доковылявшего наконец-то голема. Несмотря на размеры и угрожающую внешность закованного в доспехи культуриста, каменный пролетарий меня особо не напрягал. Большой и неуклюжий, он, может быть, и был опасен для неодаренного человека в ближнем бою, однако убежать от него было не трудно.

Мне же, честно говоря, даже возиться с этими болванами было откровенно лень. Так что еще в воздухе я сконцентрировался, запустил нормальную циркуляцию энергии и, приземлившись, не обращая внимания на вновь замахнувшегося каменного воина, отправил шарик магической пули в его коллегу. У второго голема, вооруженного огромным двуручным мечом, видимо, возникли какие-то проблемы, и он никак не мог вытащить ногу из кладки. То ли строители переборщили с раствором, то ли прошедшие века сыграли с ним злую шутку, но он дергался, словно медведь в капкане, иногда с какой-то тоской поглядывая в мою сторону, да так и сгинул во взрыве антиматерии, разворотившем вдобавок еще и основание левого пилона.

– Эй! – крикнула мне эльфийская богиня, которая действительно просто «каталась», нарезая круги на мотоцикле. – Не ломай здесь ничего! Корабль повредишь!

– Угу… – ответил я себе под нос, уходя от очередного удара каменного пролетария, вознамерившегося обрушить свой молот прямо мне на голову.

Проскользнув у него под руками, я примерился и, восстановив циркуляцию сансары, нанес один-единственный удар кулаком чуть выше пояса. В этом месте в его довольно простой энергетической структуре от времени наметилась аномалия, что-то типа глубокой трещины, соединяющей силовые узлы. Если бы не Андре, то я никогда бы не обратил на эту каверну внимания, но наша рыжая подруга очень неплохо разбиралась не только в фееводстве, но и в магических констрактах. Месяца три назад девушка буквально задалась целью сделать и из меня специалиста в этой области. Хотя, как мне казалось, ей просто хотелось побыть со мной наедине, а потому почти любой подобный урок у нас заканчивался в местном торгово-развлекательном центре.

Голем замер, не успев закончить движение, конвульсивно задергался и заскрипел, словно сломавшийся механизм, а затем хрустнул. От шеи до паха по нему, ветвясь, быстро зазмеилась трещина, и спустя пару секунд он просто начал разваливаться, теряя верхние конечности, осыпающиеся на мостовую крупным щебнем, а затем пошатнулся и с грохотом завалился на спину, разлетевшись на мелкие кусочки словно глиняный горшок.

– Хм… похоже, что заклятия Кузнеца окончательно потеряли силу, – произнесла эльфийская небожительница, подъехав ко мне и лихо остановив мотоцикл. – Раньше Стражи Горна были не такими вялыми.

– Скажи, ушастая, а ты разве не боишься, что тебя Кетцалькоатль здесь за задницу прихватит? – немного грубо поинтересовался я у богини, которая откровенно раздражала меня своей наглостью.

– Здесь – нет, – девушка помотала головой, тряхнув собранными в конский хвост платиновыми волосами, и задорно подвигала ушками. – В этом месте он меня просто не чувствует. Знает, что я где-то рядом, бесится, но найти не в состоянии. И вообще, далась тебе моя задница!

– Вот оприходую ее ремнем по полной программе и потеряю к ней всяческий интерес, – в тон ей ответил я.

– Прямо ремнем? – она вздернула бровь.

– Им самым!

– По нежной девичьей попке!

– Угу!

– И она, вся из себя такая божественная и идеальная, сразу потеряет для тебя всяческий интерес?

– Так точно!

– Хм… – Эльфа нахмурилась, а затем с хитрым прищуром осмотрела меня с ног до головы. – Ты прямо-таки ранишь мою женскую гордость! А я ведь и обидеться могу.

– Обижайся, – пожал плечами я, внимательно осматривая площадь, под которой вроде как должен находиться летающий корабль, и, прикидывая, можно ли где-нибудь пробить дыру, чтобы пробраться внутрь.

– Ты забываешь, что разговариваешь с богиней, смертный! – пророкотал за моей спиной могучий женский голос, словно бы пришедший с небес.

– Да мне как-то по барабану, – все так же спокойно ответил я, поворачиваясь к эльфе, глазища которой горели яростным белым огнем, а в волосах проскакивали электрические искры. – Меня, знаешь ли, с детства чуть что Божьим гневом пугали! Но, как видишь, до сих пор жив-здоров. И вообще, можешь считать меня атеистом.

– А-те… кем? – сбиваясь с гневного настроя, как-то совсем по-детски поинтересовалась Иви. – Что за слово такое противное?

– Тем, кто в тебя банально не верит, – улыбнулся я. – Слезай с мотоцикла!

– Как так-то? – удивилась девушка, чисто на автомате выполнив мой приказ. – Что значит не веришь! Я – богиня, и я – перед тобой. А как же боги твоего мира?

– В нашем мире богов, в твоем понимании, вообще нет, – ответил я, открывая кофр и доставая из него мощный фонарик с креплением на лоб, а затем отстегивая сам шлем, закрепленный на внешней сетке. – Уж извините, но мелковаты будете.

Как ни странно, но она не обиделась, а наоборот, с любопытством и хитринкой в голосе спросила, явно пытаясь загнать меня в логическую ловушку:

– Но ведь ты – полубог! В этом я не могла ошибиться, – девушка встала в позу «руки в боки» и выпятила свою маленькую грудь. – А это доказывает, что боги в вашем мире – есть!

– Я – человек. Самый обыкновенный Homo sapiens magiсaе, над которым в детстве поиздевался один старый хрыч! И если моя теория верна, то вы, господа небожители, просто дофига хитрые маги, которые смогли шагнуть на следующую ступень развития…

– Но я… всегда была богиней! – нахмурилась девушка, а затем, махнула рукой. – Ладно, потом как-нибудь на эту тему поговорим, и о своем мире побольше расскажешь, а то через младшую жрицу общаться сложно. Ты скажи лучше, зачем тебе шлем понадобился?

– Шлем мне нужен, чтобы фонарик в руках не держать, – ответил я. – Из-за этой сансарной аномалии возле храма в темноте сейчас практически ничего не вижу. А отвлекаться, поддерживая нормальную циркуляцию энергии в ручном режиме, мне как-то не хочется. Мало ли что… Нам же сейчас под землю спускаться?

– Ага… – кивнула богиня, внимательно осматривая внутренности раскрытого кофра, и вдруг ткнула пальчиком в одну из лежавших там бутылок. – А это?

– Водка, – ответил я и, несмотря на недовольство девушки, закрыл крышку. – Можно сказать, пшеничное вино из моего мира. Так! Ты не отвлекайся. Скажи лучше – Яна говорила, что корабль где-то под нами?

– Да. Сухой причал расположен под этой площадью.

– Значит, можно пробить дырку и через нее проникнуть внутрь?

– М-м-м… Не стоит. Можно повредить механизмы или само судно… Лучше просто пройти через храм. Но это уже без меня – мне внутрь в реальном мире даже сейчас ходу нет. Да и вообще, пойду я, пожалуй, а то Крылатый Змей уже весь извелся, того и гляди сам на землю спустится…

– Погоди, ушастая, – я вновь повернулся к богине и спросил: – Так ты зачем приходила-то?

– Ну как? Ты разве еще не понял? – она даже удивилась. – На мотоцикле покататься, пока есть такая возможность!

– Эм…

– И вообще, знай, полубог! Вызов я твой приняла. Посмотрим, кто кого! – гордо заявила она и, прежде чем я успел что-либо сказать, голос эльфы вновь изменился на Янин, и она взволнованно прошептала: – …и путь в пещеру, где он стоит, ведет через храмовые подземелья… Ой… А… что случилось?

Девушка удивленно осмотрелась по сторонам, заметила разбитого голема и развороченный фасад собора, после чего вопросительно посмотрела на меня. И в этот же самый момент я услышал, как в кофре что-то тихо звякнуло.

– Да тут одна поговорить приходила… – ответил я, открывая ящик, и выругался: – Вот же зараза ушастая… бутылку водки скоммуниздила!

– Что? Кто? – Эльфа, все еще удивленно хлопая глазами, заглянула в кофр и тоже заметила отсутствие ценного имущества, потому что вороватая небожительница утащила не только бухло, но и еще и маленький пакетик с острым кетчупом, который на Янку действовал похлеще, чем валерианка на кошку, а также обложку из фольги от упаковки свинины с зеленым горошком и овощами.

– Кто-кто?.. Богиня твоя ненаглядная! – ответил я, отстраняя от кофра кипящую от возмущения девушку. – Воровка длинноухая…

– З-з-здесь была Госпожа? – Праведный гнев из-за утраты особо «ценного» имущества как рукой сняло и, похоже, эльфа готова была тут же рухнуть на колени и воздать благодарственные молитвы за благосклонно упертое подношение.

Даже лапки уже сложила и забубнила что-то неразборчиво.

– Пойдем, – поторопил я свою спутницу, поднимая мотоцикл по лестнице перед входным порталом храма, пользуясь оставленными ногами голема выбоинами на ступеньках как своеобразным пандусом. – И так кучу времени угрохали…

Внутри здания, в отличие от его внешнего вида, обстановка роскошью не поражала. Культ Бога Кузнеца и так похоже исповедовал аскетизм, а за прошедшие века и джунгли не пощадили ни скромное убранство, ни немногочисленные украшения. Гобелены превратились в грязные тряпки, деревянные панели и мебель превратились в труху, а камень покрылся сетью трещинок и крошился в объятиях лиан и других вьющихся растений.

Здесь было достаточно светло, а потому я пока что не стал включать фонарик. Солнце попадало в центральный неф через многочисленные дыры в крыше. Его лучи задорно сверкали в застоявшихся лужах воды на полу, возле которых сквозь щели между покосившимися плитами пробивалась зеленая травка. Все бы ничего, если бы не постоянный, назойливый бой колокола, доносящийся откуда-то из подземелий под храмом.

– Постой здесь… – сказал я, останавливая эльфу прямо перед входом в собор, в то время как сам шагнул внутрь.

Предосторожность не стала излишней – стоило мне переступить через порог, как раздался металлический скрежет, и несколько статуй, выполненных из потемневшего металла, спрыгнули со своих постаментов, и вместе с ними, сквозь опутывающие стены лианы, из скрытых до этого ниш выпрыгнули остальные «произведения искусства». Утонченные девы, воины, мастеровые и, как апофеоз, в противоположном конце помещения, возле алтаря в форме наковальни, ожила шестиметровая композиция «Рабочий и колхозница». Правда, у дамы вместо серпа в руке был зажат меч, а еще она была подозрительно ушаста, что наводило на определенные мысли по поводу ее личности, в свете упоминания одной моей знакомой богини о ее непростых отношениях с бывшим хозяином этого места.

Глава 14

Первые несколько секунд ожившие статуи напоминали грубо сделанных марионеток, к тому же управляемых неумелым кукловодом. Хотя, наверное, лучше всего их было бы сравнить с человекоподобными роботами из черно-белых научно-фантастических фильмов, снятых в США или Советском Союзе. В те далекие времена, когда о компьютерной графике никто еще даже не слышал, а зрителей могла безмерно впечатлить не только простейшая аниматроника, но и мужик с окрашенным серебрянкой лицом, парой сливных водопроводных труб вместо штанов и надетой на тело разрисованной коробкой из-под телевизора.

Дерганые резкие движения, тихий скрип мнущегося металла, лязг и грохот вдребезги разлетевшейся древней плитки, разбитой упавшим на нее массивным телом. Далеко не все из големов были в состоянии сделать хотя бы шаг. Так, вырвавшийся, наконец, из опутавших его лиан забавный бронированный толстячок в почти шарообразной кирасе и шлеме, напоминавшем поварской колпак, немедленно навернулся с небольшого приступка и теперь бесцельно колотил дутыми ручками и ножками, пытаясь подняться. Его же участь, но чуть в более комичной форме, разделила некая дама в тоге. Вместо того чтобы, как и ее соседка, лихо спрыгнуть из своей ниши, расположенной в одной из колонн под самым потолком, матрона кувыркнулась и ухнула вниз головой, буквально воткнувшись в пол.

Однако процесс оживления большинства статуй, видимо, прошел штатно, и они вначале неуклюже, будто зомби, с каждым шагом обретая подвижность, потопали в мою сторону. Логично конечно же было бы попробовать перебить все это металлическое воинство давно исчезнувшего божества прямо сейчас, не дожидаясь, когда они наконец-то вернут себе боевую форму, но я медлил, пытаясь понять, как поведут себя местные «боссы» в виде «рабочего и колхозницы».

В отличие от своих мелких собратьев, гиганты хоть и ожили, однако особой агрессии не проявляли и, потоптавшись немного возле алтаря-наковальни, замерли возле него в героических позах. То ли они просто не могли сойти с выполненной из какого-то белого камня площадки-амвона, спасибо работе отца, я знал, как называется это возвышение перед алтарем в наших православных церквах, то ли предполагалось, что они – последний рубеж обороны храма или персональная охрана какого-нибудь местного архиепископа.

Не думаю я, что вторгнись мы вот так вот, как слоны в посудную лавку, в это святое место лет пятьсот назад, нас встретила бы только такая вот автоматизированная охрана! Как пить дать, прибежали бы еще и служки с палками, попы с боевыми кадилами, а то и паладинчики с рыцарями-храмовниками, готовые порубать нарушителей спокойствия на шаурму. Ну и как казалось, в этом фэнтезийном мире самый главный клирик не стал бы прятаться за спинами подчиненных, требуя немедленно заложить карету и увезти его в безопасное место.

Возможно, что мое восприятие местной реальности и ее логики было в значительной мере подпорчено стереотипами, почерпнутыми из компьютерных игр и книг… Но я словно наяву видел степенного старикана в высокой тиаре, неторопливо выходящего из зияющего сейчас чернотой проема алтарных врат и встающего между «рабочим» и ушастой «колхозницей». Вот он толкает пафосную речь на шестьсот слов и, видя, что супостат не внял голосу разума, сиречь не совершил харакири, отдает разрешение своему замершему воинству мочить козлов!

Но, как говорится, «не судьба». Да и что-то мне подсказывает, что окажись я в том благословенном времени, нафиг не сдался бы мне ни этот храм, ни хранящийся под ним летающий агрегат. А сейчас волей-неволей приходилось разбираться с растревоженной мною охранной системой.

Увернувшись от довольно неуклюжего взмаха меча первой подобравшейся ко мне скульптуры рыцаря, я усилием воли заставил сансару привычной мягкой волной бежать по телу, а затем, припомнив, как это делается, вошел в состояние «боевой медитации». Той самой простейшей, пошлой и переоцененной техники, от одного упоминания которой у писателей-фантастов зачастую начинается эрекция, а у воинов низших рангов – натуральное слюноотделение.

Лично я, с подачи наставника, обычно негативно относился к этому состоянию, дарующему даже неодаренным определенный контроль над телом и разумом, а также «фиктивное» замедление течения времени в обмен на жуткую растрату внутренних ресурсов организма. Обычно мне это просто было без надобности, но вот сейчас, под воздействием местного артефакта, это был самый простой, на мой взгляд, способ поддерживать постоянную концентрацию для перегонки энергии по меридианам и не выпадать при этом из реальности.

Меч металлического рыцаря свистнул вновь, голем попытался подловить меня на обратном движении, но я перехватил его запястье ладонью и тут же врезал ему ногой по пояснице, сконцентрировав энергию в месте удара. Громыхнуло, храм вздрогнул, и с потолка посыпались камни и куски кровли, а неестественно изогнувшаяся статуя отлетела в сторону, сбив с ног уже замахнувшегося косой коллегу, чем-то напоминающего средневекового европейского купца в берете с пером. Эти двое с лязгом покатились по полу, в то время как я, развернувшись, отвел от себя длинный ржавый кинжал, которым хотел пырнуть меня похожий на бродягу болван с покрытым ржавчиной лицом, и, свернув кулаком ему голову набок, пнул его стопой в низ живота.

Почти сразу же, по инерции, приголубил пяткой в челюсть богатую даму, замахнувшуюся на меня чем-то похожим на стульчак от унитаза. Скорее всего, это был лошадиный хомут, но мне сейчас это было без разницы, потому как до меня добралась основная масса оживших статуй, и не важно, чем и кто конкретно хочет меня приголубить. В любом случае откровенного сюра, вроде молодой эльфийской мамаши с нежной улыбкой на лице, которая словно мельница размахивала своим новорожденным младенцем, здесь было не так уж и много. А вооруженные в основном сельхозинвентарем неуклюжие противники чаще всего дубасили друг друга, мне же оставалось отмахиваться и следить только за тем, чтобы не оказаться зажатым между металлическими телами.

В общем, раскидать в разные стороны и поломать констрактов было несложно, а вот окончательно победить – другое дело. Подобные «неживые», даже по отношению к нежити, враги тем и отличаются от всех остальных, что порой уничтожить их куда как сложнее, нежели просто оторвать им руку или голову. Тем более если сделаны они не из относительно хрупкого вещества, как, например, «примитивные» големы или «простейшие не энергетические» элементали. Разбить камень или какой-нибудь лед, затруднив на время самовосстановление его тела, не так уж и трудно, а там уже можно спокойно закончить начатое.