Третья глава (МАКАМ VI. Никто)

Он достал из внутреннего кармана плоскую коробочку, по виду – портсигар, потянулся к защёлке, но замер, вспомнив обещание, вернул портсигар обратно и попросил:

– Давай одежду.

Порча протянула испачканную кровью футболку, Иннокентий осторожно взял её в руки, оглядел, поднёс к лицу и закрыл глаза. Помолчал, глубоко дыша и всасывая пропитавшие футболку запахи: крови, пота, смерти, ужаса и убийцы, опустил руки, «переваривая» полученную информацию, а когда закончил, из его головы медленно поползли чувствительные усики: три десятка длинных, с полметра каждое, покрытых бесчисленными щетинками усика.

– Чёрт! – едва слышно прошептала девушка.

Иннокентий вновь глубоко вздохнул, и усики пришли в движение: одни медленно описывали плавные линии, при этом ухитряясь не сталкиваться между собой, другие дрожали, целясь в разные стороны, третьи замирали, вытянувшись в струну, и оживали только для того, чтобы чуть-чуть сместить положение.

Зрелище получилось не для слабонервных: толстяк стал настолько бледен, что в какой-то момент показалось, будто он умер и продолжает стоять на ногах лишь по воле притаившегося внутри чудовища, и потому Порча вздрогнула, услышав голос:

– Запах убийцы слишком слабый или слишком обыкновенный. Он теряется… Я не чувствую твоего врага. Извини.

– Признаться, я не особенно надеялась, – ответила Ленка, забирая футболку и бережно укладывая её в пластиковый пакет. – Он очень, очень осторожен.

– Ты его найдёшь, – усмехнулся Иннокентий, вновь доставая портсигар.

На этот раз толстяк раскрыл золотую вещицу, и Порча увидела два ряда маленьких, плотно запечатанных пробковыми крышечками пробирок с жидкостями разных цветов.

– Это запахи тех, кого я ищу, – объяснил Кросс. Он по-прежнему держал глаза закрытыми, но знал, что девушка заинтересовалась. На ощупь выбрал одну из пробирок, поднёс к ноздре, едва-едва, на миллиметр приподнял крышку и глубоко вздохнул.

Усики вновь пришли в движение. И вновь – ненадолго. Судя по всему, плохие новости Иннокентий узнавал быстро.

– Не чувствую, – разочарованно протянул он, возвращая пробирку в портсигар. – То ли Письменника здесь нет, то ли его очень хорошо прячут.

– От тебя можно спрятаться? – искренне удивилась Порча.

– Можно, – кивнул Кросс. – Трудно, но можно.

– Чем этот Письменник важен?

– Тем, что способен выстроить идеальную крепость, – ответил толстяк, продолжая водить усиками по сторонам. – А значит, его исчезновение – плохой знак.

– Война близко?

Иннокентий понял, что сказал слишком много, и повернул лицо к девушке. Но не открыл глаза. Впрочем, ему и не требовалось: чувствительные усики позволяли аммердау ощущать и представлять происходящее с невероятной точностью. Тем более – на столь близком расстоянии.

Порча улыбнулась:

– Ты ведь знаешь, что я тебя не предам.

– Знаю, – усики вновь пришли в движение. – Я не чувствую Письменника, но исчезла Учётчица, что весьма подозрительно… – Пауза. – В Москве идёт строительство?

– В Москве всегда идёт строительство.

– Что-нибудь большое?

– Насколько большое? – попросила уточнить Ленка. – Дом? Микрорайон? Стадион? У нас построили несколько стадионов, а за городом лепят один многоэтажный квартал за другим.

– За городом меня не волнует… Стадионы хороши как бастионы, то есть могут являться частью оборонительных сооружений… Нет, должно быть нечто более глобальное, чем стадион, но внутри старых защитных линий.

– Гаап возвёл зиккурат на Садовом.

– Его уже проверили, и Молох убеждён, что Письмен-ник не участвовал в строительстве. И опять же – это не крепость, а в лучшем случае цитадель.

– Тогда что тебя интересует?

– Нечто большее… – Толстяк помолчал. – В своё время стена должна была пройти по вашей кольцевой дороге, для этого её и начали реконструировать, но старый принципал умер, на трон сел малолетний идиот, власть Молоха стала почти абсолютной, и он запретил возведение стены. Ваш большой город сейчас совершенно беззащитен.

– А потом Авадонна, благодаря близости к Элизабет, подвинул Молоха…

– Называй вещи своими именами: потом Авадонна и Гаап вышвырнули Молоха из Москвы, – усмехнулся Кросс. – Их союз был идеален: карлик обеспечивал прикрытие со стороны Древних, Ястребиный действовал. Но сейчас Гаап стал старшим партнёром…

– И ждёт Молоха с войной?

Иннокентий развёл руками, показывая, что всё возможно, а затем его усики задрожали, заволновались, и толстяк резко повернулся в сторону старого центра.

– Ты кого-то почувствовал? – оживилась Порча.

– Пожалуйста, тихо! – Он снова достал портсигар, перебрал пробирки, приоткрыл одну, принюхался, улыбнулся и удивлённо поднял брови.

– Ого!

– Ты нашёл Письменника?

– Нет, – ответил Кросс, продолжая буравить пространство встревоженными усиками. – Но кажется, я смогу немного заработать.

* * *

Адреса и фотографии невест, верой и правдой служащих Древним, Бри получила от таинственного заказчика. Не всех невест, разумеется, а только тех, кто подходил под перечисленные наёмницей критерии возраста и внешности – тех, чьи образы Хамелеон могла использовать. С кого начинать, Бри было абсолютно всё равно, и потому она выбрала ближайший к Смирению адрес. Доехала до нужной станции метро, дальше пешком, благо идти совсем рядом, но ещё на улице почувствовала неладное, а войдя во двор, убедилась, что предчувствия не обманули: у подъезда стояли карета «Скорой помощи», полицейский автомобиль и серый фургон-труповозка.

«Интересно…»

Бри плавно влилась в небольшую толпу зевак, несколько минут просто стояла, внимательно прислушиваясь к идущим вокруг разговорам и давая возможность окружающим привыкнуть к себе, одновременно изучала их, выбирая самого болтливого, переместилась к нему и поинтересовалась:

– Что случилось?

– Старую Наину с шестого этажа убили, – поведал мужичок в спортивном костюме, обрадованный появлению нового слушателя.

– По-настоящему убили? – ахнула Бри.

– Ножом зарезали!

– Грабитель?

– Наверное.

– Никакой не грабитель, – пробубнила дородная женщина, явно недовольная тем, что Бри обратилась не к ней. – Любовник Наину зарезал.

– Фаине сто лет в обед, – напомнил спортивный костюм. – Какой у неё может быть любовник? В себя приди, Элеонора!

– Во-первых, не сто, а семьдесят пять, – холодно сообщила женщина. – А во‐вторых, мне участковый шепнул, что Наину нашли голой. – Элеонора высокомерно вскинула голову и, наслаждаясь произведённым эффектом, добавила главную деталь: – На кухонном столе!

– Глупость какая, – не сдержалась молодая мама, покачивающая коляску с дремлющим младенцем. – Какой кухонный стол? Наина была старая.

– Семьдесят пять лет, – повторил спортивный костюм.

– А зачем участковому врать? – пожала плечами Элеонора. – Он сам в шоке, не ожидал такого от нашей старушки.

– Ох.

«Любопытно…»

Бри, медленно пятясь, отошла от зевак – поглощённые разговором, они её манёвра не заметили, – после чего спокойным шагом вышла на улицу и повернула к станции метро.

В совпадения Хамелеон не верила, и потому смерть первой цели вызвала у неё логичный вопрос: «Что происходит?» Вариантов ответа было ровно два. Первый: кто-то ведёт игру одновременно с заказчиком, второй: происходящее гораздо серьёзнее, чем ей представили.

Второй вариант таил в себе множество угроз, но Бри решила не отступать. Она отправилась по следующему адресу – в дом на Шереметьевской улице, – позвонила, а когда услышала за дверью шаркающие шаги, негромко произнесла:

– Я говорю голосом Гаапа.

Как заказчик и обещал, дверь открылась сразу, и перед Хамелеон предстала древняя, под сотню лет, старуха в халате неприятного цвета.

– Что нужно Гаапу? – прошамкала она, недружелюбно разглядывая гостью.

Вместо ответа Бри шагнула в прихожую и, продолжая движение, плавно и предельно точно вогнала под сердце старухи длинную тонкую спицу. Старуха коротко вздохнула, но и только – ни кричать, ни сопротивляться она уже не могла.

– Спица смазана токсином, – холодно произнесла Бри, одной рукой удерживая ошарашенную жертву на спице, а другой закрывая дверь. – Если хочешь жить и дальше служить нашим Древним господам, скажи, за что вас убивают. И я дам противоядие. – Подумала и добавила: – Я – друг.

Несколько секунд старуха с ненавистью таращилась на Хамелеон, но жажда жизни победила, и она проскрипела:

– Нас не убивают.

– Я видела мёртвую Наину.

– Ты видела, но ничего не поняла. Сестра Наина принесла себя в жертву ради высшей цели.

– Какой?

– Мы поднимаем Безликого.

Бри не сразу поняла, о чём говорит старуха, а когда сообразила – не смогла сдержать изумлённого восклицания:

– Безликий мёртв!

– Жив! – рассмеялась старуха. – И скоро у Земли будет новый хозяин! – А в следующий миг смех превратился в кашель. С кровью. Старуха покачнулась и потребовала: – Противоядие!

– Не сегодня, – отмахнулась Бри.

И отступила на шаг, позволив жертве рухнуть на пол.

Итак, ответ получен – чокнутые невесты готовят возвращение Древних. Заказчик узнал об этом и нанял Бри, чтобы не допустить воцарения Безликого.

– Ну, что ж, я не против, – усмехнулась Бри. – Я только «за».

Хамелеон уселась перед старым трюмо, обмакнула пальцы в крем, который принесла с собой, и стала мягкими, уверенными движениями массировать лицо, начиная со лба. На глазах превращаясь в страшную, морщинистую старуху – точную копию убитой.

* * *

Отражение…

Оно возникает каждую секунду, каждое мгновение и обогащает мир новым взглядом, новым светом или новой тенью. Отражает мир в глазах и воде, зеркалах и окнах, и в миллионах искусственных глаз – в объективах видеокамер, бесстрастно, без души, но с фотографической точностью. Камеры слежения, камеры наблюдения, камеры измерения скорости… Стационарные и на дронах, в смартфонах и автомобилях, связанные с сетью или связанные с сетью втайне от хозяина, они формировали новый мир – лишённый тайн.

Открытый, но не свободный.

Мир искусственный, неживой, лишённый силы, но копирующий всё вокруг.

Мир, который Авадонна знал досконально.

– Интересно, куда же вы идёте, – пробормотал он, наблюдая за перемещениями Порчи и Кросса.

Дрон сейчас находился в резерве, а передвижение подопечных Авадонна контролировал с помощью уличных видеокамер – специалисты «mystiPlex» подключались к городским сетям без труда, в любое время дня и ночи, позволяя карлику не выпускать объекты из поля зрения.

– Кого же ты нашёл?

Карлика так увлекло преследование, что он уже собрался направить к Иннокентию настоящих агентов, но не успел – зазвонил телефон. Авадонна чертыхнулся, достал трубку, намереваясь сбросить звонок, однако увидев, кто пытается до него добраться, чертыхнулся ещё раз, но ответил:

– Что-то важное, Виссарион?

По тону карлика книжник понял, что позвонил не вовремя, но твёрдо ответил:

– Поверьте – очень.

– Я весь внимание, – вздохнул Авадонна, не отрывая взгляд от монитора.

– Я завершил перевод дневника.

– Как я понимаю, главное мы уже услышали.

– Как выяснилось – нет.

Карлик нахмурился:

– Обнаружил что-то важное?

– Я бы даже сказал: чрезвычайно важное.

Авадонна знал Обузу не один десяток лет и прекрасно различал оттенки его голоса. Он понял, что Виссарион необычайно взволнован, отвлёкся от наблюдения за парочкой и сделал несколько шагов по кабинету: