От судьбы не убежать [СИ]

А пока мы ехали по лесу. Я всегда чувствовала его расположение к себе. С первых минут, как вступала на его почву. Он ведь живой, мыслящий, в какой-то степени. А у меня крови дриад, хоть и всего ничего, но и этого было достаточно, чтобы Лес принял меня, как собственного ребенка. Травы стелились у меня под ногами, Деревья раздвигали свои ветви на моем пути, птицы пели, а звери выступали мне на встречу, с интересом высматривая, кто же пожаловал. Белки, зайцы с любопытством смотрели на Лесную Сестру, выглядывая из изумрудной зелени травы и деревьев. А вон мелькнул рыжий лисий хвост в зарослях малинника. А вот под корягой сидит молодой волк, почти еще волчонок. И для всех обитателей я была своей, родной кровью. И Лес сам вел меня. Стоит ли говорит, что к Ванечке он столь великодушен не был? Ветви деревьев цеплялись за его одежду и волосы, коряги, словно бы из ниоткуда, вырастали под его ногами, заставляя постоянно спотыкаться. Он был обтявкан лисом, помечен поочередно тремя птичками, и зверски покусан комарами. Красота! Может задержаться здесь ненадолго?

СВЕТОЗАР

Молодой крепко сбитый черноволосый мужчина сидел на земле, привалившись к стене конюшен, и лениво жевал травинку и наблюдал за входом. Он улыбнулся, когда мимо него проскочил молодой паренек, и через пару минут крадучись вышел, держа под уздцы шикарного белогривого жеребца. Мальчишка заслуживал отдельного описания. Не очень высокий, худощавый с отливающими серебром перепутанными, а местами стоящими дыбом волосами и типично эльфийскими ушами. Сказать сколько ему лет было довольно сложно. Но в любом случае не больше двадцати. Слишком много было в его чертах от светлых альвов. Огромные обманчиво-невинные золотистые глаза, бледная алебастровая кожа, тонкие черты лица.

Был этот паренек одет, хоть и не как последний бродяга, но до того небрежно, что складывалось впечатление, будто бы он провел ночь весьма и весьма бурно и одевался мало того что в спешке, так еще и впотьмах. Половина пуговиц не застегнута вовсе, остальные застегнуты, как Бог на душу положит. Конь его был под стать хозяину — не оседлан, да и взнуздан кое-как.

— Ну и куда ты собрался? — тоном строгой нянюшки, заставшей чадо за уворовыванием конфет из буфета, поинтересовался брюнет.

Паренек аж подпрыгнул от неожиданности. Он-то думал, что в такую рань провернуть это дельце будет проще простого. Подумаешь, велика сложность. Вывел хорошо обученного жеребца из незапертых конюшен с мирно спящим в них помощником конюха, а потом только тебя и видели в славном княжестве Черногорье. Оказалось все не так просто.

— Аниш! — заорал он. — Разве можно так подкрадываться? Изверг! А если бы я с перепугу фаером промеж глаз тебе засветил?

— Кто еще изверг? Ты что не мог из дома сбежать, ну, хотя бы в шесть?

— Чтобы отец меня аккурат к восьми догнал, объяснил, насколько я неправ, и отконвоировали домой? Ну, уж нет! Я может последний год нормальной жизнью живу. Ты же моего предка знаешь. Он дождаться не может когда мне двадцать два исполнится. И тогда вообще от дел отстраниться. Так что для поисков невесты у меня время ограничено. Ближайшей парой месяцев. А мне жениться нужно, причем в срочном порядке. А то эта ненормальная с ее матримониальными намерениями… Нет, лучше перестраховаться. Я жить хочу! Причем в любви и согласии с супругой.

— Зар, а почему бы тебе не присмотреться к черногорским девушкам? И ехать, никуда не придется. И свадьбу сыграем быстрее. Хоть завтра.

— Друг, у тебя совесть есть? Хотя о чем это я? Какая у тебя может быть совесть? Ты посватался к единственной нормальной девушке из всех кого я знаю.

— Ты ее не любишь.

— А вот и люблю! — обиженно насупился Зар.

— Как сестру, — невозмутимо парировал Аниш. — Мы же выросли вместе. Так что не рассказывай мне сказки про твою внезапно вспыхнувшую страсть к Инессе. Все равно не поверю.

— Ладно. Но ты, же не станешь отрицать, что больше таких девушек больше нет.

Брюнет тяжело вздохнул, признавая правоту друга, а потом с некоторым беспокойством посмотрел на него.

— Светозар, куда ты поедешь?

— Куда глаза глядят. Шутка. Аниш, да не пропаду я. Не маленький. Но тебе не скажу, извини, но твои верноподданнические чувства проигрывают дружеским. Так что не спрашивай.

Аниш пристыжено опустил глаза в землю и поджал губы, чтобы обидные слова, готовые уже сорваться с языка, так и не были озвучены. Вот кому будет лучше, если он поругается со своим лучшим другом накануне его отъезда?

— Как прикажете, Ваша светлость.

— Аниш, не надо. Но мы оба знаем, что если мой отец прикажет тебе сказать, где я, ты соврать старшему князю не сможешь. И не отпирайся. Не стоит. Не волнуйся за меня. Справлюсь.

— И даже не возьмешь с собой никого? А как же твой верный Рихард?

— А зачем? Я же ненадолго. Надеюсь. И ты же знаешь, что от меня оруженосцы сбегают на вторую неделю службы. Ри и так уже продержался три месяца. Останься я дома, вполне возможно выдержал бы и год, и два, а может и больше. Толковый мальчишка. Но заставлять его бродить со мной по союзным государствам я не намерен.

— Боишься сбежит и он?

— Нет, просто потому, что сбегать ему будет некуда. У него в отличии от мальчишек из знатных семей, нет у него никого к кому он мог бы вернуться. Боюсь не уберечь этого ребенка. Я же инкогнито еду. И ночевать придется далеко не всегда в мягкой теплой постели. Был бы он постарше, можно было бы подумать над этим. Но Ри еще и двенадцати нет. Так что вручаю его тебе. Приглядишь за малышом, ладно? Главное что б в погоню не рванул, решив, что я его бросил потому что счел неспособным преодолеть все тяготы пути. Нагнать — не нагонит, да и потеряться может.

— Прослежу.

— Ваша светлость, прошу вас, — послышался тихий детский всхлип.

Светозар обернулся и с досадой поглядел на мальчика.

— Ри, я не могу взять тебя с собой.

— Я справлюсь! Я не маленький! Я все-все-все буду делать. И не пожалуюсь ни на что. Клянусь!

Ребенок стоял, широко расставив ноги и сжав кулаки. На его лице застыло жалобно-упрямое выражение.

— Ри, ответь: ты мой оруженосец?

— Да, Ваша светлость.

— Хочешь им и дальше оставаться?

— Да, Ваша светлость.

— Оруженосцы выполняют приказы своих господ?

— Да, Ваша светлость.

— Так вот мой приказ. Сиди дома и слушайся Аниша.

Молодой Князь легко вскочил на коня и торжественно объявил:

— Рихард, оставляю тебя главнокомандующим нашими партизанскими отрядами, борющимися против узурпатора — царевны Любавы. Даю полную свободу действий. Но прошу не посрамить дворянскую честь. Враг все же, девушка. Поэтому убивать нельзя. Калечить — тоже. А я скоро вернусь. Обещаю.

Молодой Князь, тепло улыбнулся друзьям, и пришпорив коня, за пару минут скрылся из виду. Аниш с Рихардом постояли еще пару минут и отправились в замок. В предрассветный час на улице все же прохладно. Особенно в горах. А еще надо было отдохнуть и набраться сил перед допросом старшего князя.

А Светозар отправился на юг. То есть он направлялся на северо-запад. Но предполагаемую погоню необходимо было сбить со следа.

ИВА

Долго ли, коротко ли, блуждали мы по землям Лукоморским. М-да… а стойкий у меня братик. И по чащобам пробирался, и домой не просился, и на посторонних девиц не заглядывался. Я аж угрызения совести испытывать начала. Может он ее действительно любит, она в башне томится, а я тут козни строю интриганка-разлучница. Но у меня оправдание имеется. Ведь спасение его дамы сердца ляжет на мои хрупкие плечи, а он не то что бы помогать… ох, хоть бы не мешал. Но на это и надежды нет. Конспиратор он никакой, дипломат — еще худший, чем конспиратор. А работать живым шитом, ему, как единственному наследнику короны, нельзя. В общем, оправдание мое звучало примерно так: мало того, что царевну спасай, так еще и за этим… царевичем следи, чтобы не натворил чего. Знаете, получи я приказ доставить эту злосчастную Любаву братику на блюдечке с голубой каемочкой, я бы доставила. И сделала бы это с энтузиазмом, а, главное, быстро. Но, нет, меня назначили нянькой безголового мальчишки, который на целый год, между прочим, старше меня.

Но все когда-нибудь кончается. И как не растягивала я путь, до союзного княжества Черногории мы все-таки добрались. Причем добрались без приключений. На нас даже разбойники не напали ни разу. И это настораживало. Расположившись в местной гостинице, и по совместительству трактире, я вышла за сбором стратегически-важной информации, что в просторечье называют ССБ (то есть Слухи, Сплетни, Бредни). Ваня остался в своей комнате и заснул сном богатырским. А это значило, что в ближайшие часа так четыре, а то и до завтрашнего утра он не встанет. Ну, хоть за него, беспокоится не надо было.

СВЕТОЗАР

Молодой человек проклиная все на свете подъезжал к деревеньке «Лихоимск». И судя по всему, название себя вполне оправдывало. Цены в единственном на всю округу постоялом дворе были немаленькие. «Грабеж средь бела дня», —  авторитетно заявлял Аниш. Ему, как-то довелось здесь останавливаться. А Зару только предстояло стать жертвой узаконенного грабежа его, и так не очень толстого кошелька.

А вообще, эта авантюра с побегом из дома с самого начала не заладилась. За три дня путешествия его дважды пытались ограбить и один раз убить. Убить не получилось. Но по чистой случайности. Светозар и сам понимал, что ему просто повезло. Отделался он всего лишь легкой царапиной. А разбойниками решил заняться лично. По возвращении. А-то где это видано, чтобы тати прямо возле столицы промышляли?!

Хотя сейчас главным было не это. Нужно отдохнуть. И желательно в теплой постели. А еще поесть и обновить заклинание обезболивания. Целебная магия никогда не являлась коньком парня. Да, кое-что он умел. Но этого, судя по его состоянию, было недостаточно.

Трактир «Два веселых гуся» на целый этаж возвышался над окрестными домиками и стоял в центре села, как и положено главной достопримечательности. Название данного заведения привело молодого человека в некоторое замешательство. Так как на вывеске были изображены три мужика, со скорбными лицами. Списав это на особенности местного юмора, Зар вошел в здание. Оказался он в обеденной зале. Подозвал хозяина, и заплатив сразу несколько серебрушек потребовал чистую комнату и ужин. Его проводили к столу и пообещали, что сейчас все будет.

Подавальщица действительно довольно резво принесла заказ. Пара кусков вареного мяса, хлеб, домашний сыр и бутылку молодого вина. Есть не хотелось совершенно. Но это было необходимо. Он и так ослаб от ранения. Сейчас не до капризов. Зар заставил себя проглотить немного мяса и сделал несколько глотков вина. Появление в зале рыженькой девчонки он просто напросто пропустил. А когда заметил, не смог оторвать взгляд, до того она была очаровательна. И будь он в чуть лучшей форме… но сейчас ему меньше всего на свете хотелось общения с дамами, какими бы милыми они не казались.

ИВА

Заказав себе легкий ужин, я с живейшим интересом стала расспрашивать хозяина гостиницы о княжестве, князе и местной дружине. Хозяин, дородный мужик с огромными усами и лысой головой, которого все звали дядькой Велизаром, поначалу опешил, и, даже, по-моему, начал что-то подозревать, но я сделала невинные глазки и начала лепетать с самым простодушным видом:

— Ну, дяденька, ну интересно же. Вот у меня подруженьки спросят, каков из себя Князь, и что у него за земля. И что я им отвечу? А парни обязательно про дружину спросят, а чтобы рассказала, и гулять позовут. А если ничего не расскажу, то будут глупой клушей называть. В такую даль ездила, столько повидала, и ничего не узнала. А мы с братом бабку по матери проведать едем. Говорят, совсем плоха она стала, просит внуков перед смертью повидать. Но, я думаю, что она еще нас переживет. Нет, она хорошая, добрая, и мы ее очень любим, но она опять начнет мне молодцев всяких сватать, чтобы я замуж вышла, да жила поближе к ней. Сама-то она в нашу Малую Калиновку ехать не хочет. Говорит, на кого ж я хозяйство оставлю? Оно (хозяйство) у нее знатное: две коровы, пять поросей, уток, гусей, да кур вообще без счету. А я не хочу так далеко от матушки с батюшкой жить. В соседней деревне — ладно, а так далеко не хочу, хотя парни здесь красивые.

Успокоившись, трактирщик, видимо решил, что я все-таки клуша, и вывалил на меня такой ворох информации, что я не знала смеяться мне или плакать. За два часа я узнала о князе столько, сколько он сам о себе, по всей видимости, не знал. Или знал? Ведь образ непобедимого, неустрашимого, великого и могучего — репутация, создаваемая годами, и тщательно поддерживаемая. Кроме меня в обеденном зале были пара завсегдатаев, иногда вставляющих комментарии, в байки дядьки Велизара о местном правителе, и молодой парень, сидящий за дальним столом. Вот парень меня и заинтересовал. Он вяло ковырялся в своей тарелке и пил вино. Изящно сложенный, почти хрупкий, невероятно красивый. В нем было что-то от альвов. И он был похож на мотылька. Но стоит присмотреться, и можно заметить, что двигается он с кошачьей грацией, осанка его выдает в нем воина, а железом он был увешан с ног до головы. И не простым железом, первоклассным. Уж я-то в этом разбираюсь. Отец всегда привозил из своих путешествий оружие. Он его коллекционировал.

Но что-то в этом парне было не так. Я это чувствовала, и решила просканировать его, пока трактирщик отвлекся на нового посетителя. И не ошиблась. В парне действительно была альвийская кровь. Значит и платиновые волосы, и хрупкое сложение — наследство, доставшееся от дивных. О, да он еще и маг. Не слабенький такой маг, но глупый, причем страдающий редкой формой идиотии. Сей вывод, я сделала не на основе прощупывания ауры, почувствовав заклинание-анестетик. Его применяли для обезболивания. Хорошая штука в комплекте с лечением, а не вместо него. Здесь же был второй вариант. Нет, я поражаюсь этим мужчинам! Вместо того чтобы лечиться, они анестетиков на себя навесят и ходят, герои-самоубийцы. Да еще ко всему алкоголем это приправляют. И, если надоело жить, неужели нельзя найти менее садистский способ с этой самой жизнью распрощаться?! Ну, все. Я злая. Пошла применять к нему воспитательные меры, заодно оказывая первую медицинскую помощью. Так, делаем глубокий вдох и успокаиваемся, потому как первое правило целителя: «не навреди». Поэтому, сначала лечим, а уж потом, держись блондинчик. Я сама тебя убью за такое наплевательское отношение к собственному здоровью.

Решительным шагом проследовав к столу моего будущего пациента, я взяла его за руку и повела в свою комнату. Он попытался воспротивиться, пролепетав, что-то вроде: «Леди, я не уверен». Еще б он был уверен. Алкоголь вместе с обезболивающим заклинанием не лучшим образом действует на мозги.

Слабоупирающегося блондинчика, я все-таки затащила в свою комнату, посреди которой он и застыл памятником самому себе. Высокий. Я ему едва до сплеча достаю, да и то если на цыпочки стану. Бледный, как смерть, с черными кругами под глазами. Сами же глаза осоловелые. Зрачки расширены так, что радужки не видно. Стоит, шатается.

— Ну, раздевайся. Чего ждешь?

Я попыталась сверкнуть на него глазами и начала рыться в своей сумке. Так вроде все есть. Надо только чистой воды в миску налить. Я уже все приготовила, на прикроватной тумбочке расставила, а пациент так и стоит посреди комнаты, вяло теребя свою одежду.

— Ну, быстрее же ты, — раздраженно поторопила его я.

— Не могу. Ремень не расстегивается, — сконфуженно ответил мне парень.

— Какой ремень? — удивилась я. — Я тебя спрашиваю, какой ремень? Рубашку снимай.

— Зачем?

Сколько наивного непонимания в голосе! Ты еще глазками своими красивыми похлопай.

— Ты ранен. И если я не совсем дура, и хоть что-то смыслю в диагностике, ранен в верхнюю часть туловища. И зачем мне твой ремень с твоими же штанами? Быстро снял рубашку и сел на кровать.

— Леди, а вы что от меня хотите? — настороженно спросил он, пятясь к двери.

— Ну, в идеале, чтобы не мешал мне тебя лечить.

— Зачем?

Гениальный вопрос, вы не находите? Но чего я хочу от человека мешающего анестетик с алкоголем? Адекватного поведения? Не смешите меня. Мужчинам оно в принципе чуждо.

— Слушай, а по голове тебя случайно не били?

— Нет, — с сомнением протягивает он.

— А специально, значит, били? — уточняю, мало ли что, вдруг у него еще и сотрясение.

Он мотает головой.

— А с размаху об стенку? В детстве?

И не надо на меня так возмущенно смотреть. На мой взгляд, вполне закономерный вопрос.

— Это я к тому, что ты редкостный придурок. Если не начать лечение, причем прямо сейчас, завтра утром у тебя начнется жар и ты с постели встать не сможешь. Заражение крови, лихорадка… на вскидку, осталось тебе жизни дня три-четыре, если, конечно, лечиться не начнешь.

— А там что, так серьезно? Царапина, ведь. Может сама пройдет? Мне уже лучше.

Нет, ну не взрослый мужчина, а дитя малое. Лучше умереть от заражения крови, чем эту самую царапину начать лечить.

— Да снимай ты уже эту злосчастную рубашку и садись на кровать. Долго я тебя еще уговаривать буду?

Послушался. Снял. Сел. Вот почему сразу нельзя было так сделать? Пациент не врал. У него действительно была всего лишь царапина. Никакие органы не задеты. И все было бы хорошо, если он бы ее правильно обработал, а не пустил на самотек. Уже началось заражение. И не владей я магией темноэльфийских целителей, тебя, парень, ничто бы не спасло. Все бутылочки с мазями и настоями, которые я расставила на прикроватной тумбочке, были уже бесполезны. Спасти его может только магия, да и то не факт. Ты только лечение переживи, парень. А я, со своей стороны, сделаю все, что смогу.

— Говори со мной.

— Зачем?

— Если сейчас заснешь, уже не проснешься. Понимаешь?

— Как не проснусь?

— Ты оказал себе дурную услугу, воспользовавшись заклинанием обезболивания и приправив это вином. Если заснешь во время моей ворожбы, до того, как я вылечу тебя, то умрешь.

— Я не могу умереть!

— Не льсти себе. Все мы смертны, — я иронично вздернула бровь.

— У меня обязанности, от меня столько людей зависит. Да меня отец за это убьет!

— И вы, мужчины, еще что-то говорите о женской логике! У нас она хоть есть. И это общеизвестный факт. А у вас я ее вообще не замечаю. Убьет тебя отец? Только вот интересно, до поднятия в качестве зомби, или все-таки после?

— Вместо, — буркнул он и насупился.

— Как хоть тебя зовут, горе ты мое? Я Ива.

— Светозар. Но лучше Зар.

— Очень оригинальное для Черногорья имя.

— Да, я в курсе. Не имя, а позор. Это мама на отца разозлилась, что тот был, скажем так, не в восторге от рождения сына и наследника самой альвийской наружности.

Вот и решила сделать маленькую пакость. Ему. А получилось мне… большую и на всю жизнь. Ему-то она досадила, а… ладно. Что уж теперь?

— Уважаю твою маму. Я бы так же сделала. Ой, в смысле, бедный. Разве можно в свои разборки втягивать ребенка?!

Моя магия струилась из пальцев, обволакивая Зара, нежным теплом. Ее уже не нужно было контролировать и направлять. Она лилась сама. Главное ей не мешать. А раз так можно и с пациентом поговорить.

— Ну, расскажи что-нибудь.

— Что?