Монгольские сказки

— Трижды я счастлив! Счастлив потому, что слушал отца своего; счастлив потому, что с детских лет трудиться научился; счастлив потому, что труд мой делает злых добрыми, а жестоких бессильными.

Не для себя человек родится

одного старого человека выросли три сына. Старшие два умными были, а третий глупым считался. Его Давадоржи звали. Может быть, он и не был глупым, только старшие братья всегда над ним потешались. Что Давадоржи ни сделает, — им смешно. Обронил проезжий кошель с деньгами, нашёл Давадоржи, до заката скакал, чтобы отдать кошель проезжему. Старшие смеются:

— Дурак! Ему счастье привалило, а он лошадь загнал, чтобы от удачи избавиться!

Забрела к их юрте овца чужая, Давадоржи отвёл её хозяину.

Старшие братья сердятся:

— Дурак какой! Надо было зарезать овцу, мясо съесть, а он что сделал!

Один раз братья дали Давадоржи серебряную монету, сказали:

— Поезжай на базар, купи себе, что нужно.

Поехал Давадоржи на базар, братья хихикают:

— Посмотрим, что дурак купит себе! Наверно, обёртку от чая старую купит.

К вечеру Давадоржи вернулся; братья спрашивают:

— Что купил? Показывай!

Давадоржи говорит:

— Ничего не купил. Ходил-ходил по базару, — ничего мне там не надо. Вот монета, берите её обратно.

Совсем рассердились братья:

— Не хотим жить с таким дураком. Убирайся из нашей юрты, куда хочешь!

Жалко стало старому отцу своего Давадоржи.

— Куда вы его гоните из родной юрты? Пропадёт он в чужом месте!

— Может, и не пропаду, — говорит Давадоржи, — слышал я, на Западе один мудрец живёт старый. Спрошу его, как мне жить без юрты, без скота, без лошади.

Надел шапку, попрощался и отправился в дальний путь.

Скоро пришёл он в одно ханство, а там у каждой юрты овцы недвижно лежат, лошади еле живые бродят и люди кругом худые, печальные.

Давадоржи спрашивает:

— Что у вас тут случилось?

Отвечают люди:

— Скоро месяц, как иссяк наш ручей. Нет у нас больше воды. Без золота прожить легко, без воды — невозможно. Пройдёт немного времени — и все мы помрём.

Давадоржи говорит:

— Иду я на Запад к Мудрецу старому, счастья себе искать. Спрошу заодно у него, почему ваш ручей иссяк.

И пошёл дальше.

К закату солнца увидел он на пригорке юрту. Из юрты той вышла красавица-девушка и старая женщина. Поклонился Давадоржи старой женщине, и она ему поклонилась. Потом он поклонился молодой красавице, а она ему даже не ответила.

Тогда старая женщина сказала:

— Не сердись на мою дочь. Она ведь слепая. Живёт от рождения без радости и света.

Сказала так женщина и заплакала.

— Не плачь, — сказал Давадоржи. — Иду я к Мудрецу старому, себе счастья искать, спрошу и о твоей дочери: как ей прозреть.

И опять пошёл на Запад. Шёл день, другой, третий, на седьмой — увидел пещеру у подножья горы. Здесь и жил старый Мудрец.

Увидел старик Давадоржи, спрашивает:

— Какие беды привели тебя ко мне?

Давадоржи отвечает:

— В одном ханстве иссяк ручей. Гибнет там скот и люди ходят еле живые. И ещё: живет с матерью слепая красавица. Шестнадцать лет не видит она света, не знает радости. Скажи, что надо сделать, чтобы потёк ручей, чтобы прозрела слепая красавица!

Сказал Мудрец:

— Пусть жители ханства пойдут к истоку ручья. Там они увидят, как им спастись. Слепая красавица прозреет, когда до левой руки её дотронется юноша, предназначенный ей в мужья. Если успеешь передать им мой ответ завтра до восхода солнца, — они будут спасены. Не успеешь — всё так и останется, как было.

Поблагодарил Давадоржи старика и поспешил обратно.

— Эй, — крикнул Мудрец, — долог твой путь. Вот тебе конь!

Оглянулся Давадоржи — перед ним конь соловый, оседланный. Вскочил Давадоржи на него и поехал. Сколько времени скакал он, — неизвестно, только вдруг спохватился Давадоржи: забыл он спросить Мудреца, как ему прожить без юрты, без скота, без денег. Хотел повернуть обратно, но подумал: «Если вернусь, — не успею завтра до восхода передать ответ Мудреца. И тогда останется красавица слепой, и много людей умрёт от жажды».

— Ладно, — сказал себе Давадоржи, — в другой раз спрошу.

Подъехал он к юрте на пригорке: навстречу ему опять старая женщина вышла, за ней слепая красавица идёт.

— Слушай ответ Мудреца! — воскликнул Давадоржи. — Прозреет твоя дочь, когда дотронется до её левой руки юноша, предназначенный ей в мужья.

— Спасибо тебе! — сказала старая женщина. — Только не знаю я, которая рука у неё левая, а которая — правая.

— А вот эта левая, — показал Давадоржи и дотронулся до левой руки красавицы.

И сразу же девушка радостно закричала:

— Вижу! Вижу! И солнце вижу, и степь, и небо — всё вижу! Ах, какая я счастливая!

Мать бросилась обнимать Давадоржи, потом опомнилась и сказала:

— Значит, тебе и быть её мужем. Оставайся с нами жить. Есть у нас юрта хорошая, коровы, овцы. Каждый день будешь мясо есть жирное!

— Не могу я сейчас оставаться. Надо мне до восхода солнца поспеть в соседнее ханство. Иначе погибнет там скот и люди умрут от жажды.

Тогда красавица сказала:

— Не хочу с тобой расставаться! Возьми меня с собой.

Посадил Давадоржи позади себя на солового коня невесту и помчался. Приехал в соседнее ханство, а там уже люди и двигаться не могут: лежат в юртах, смерти дожидаются.

Крикнул им Давадоржи:

— Ступайте к истокам ручья — кончатся тогда ваши несчастья.

Отвечают ему:

— Нет у нас сил подняться. Видно, судьба нам умереть от жажды!

Стегнул Давадоржи солового коня, сам поскакал к истоку ручья. Как приехал, — сразу увидел: лежит там мёртвый слон, загородил хоботом ручеёк, вода вся в сторону течёт. Отодвинул Давадоржи хобот — и вода потекла в ханство.

— Теперь поедем к моему отцу, — сказал Давадоржи невесте. — Пусть посмотрит, какая у меня будет жена. И братья пусть посмотрят, какая ты добрая и красивая.

Приехали они к реке, перебрались на другой берег и слезли с солового коня отдохнуть. Вдруг видит Давадоржи: на песке серебристая рыбка лежит полуживая, еле пёрышками красными шевелит. Должно быть, её волной вынесло на берег.

Жалко стало Давадоржи рыбку. Взял он её осторожно и пустил в реку.

Отплыла немного рыбка и заговорила человеческим голосом:

— Стой на месте, никуда не уходи!

И скрылась под водой.

Совсем немного прошло времени, как вдруг из реки выехал всадник на чалом коне, подъехал к Давадоржи, сказал громко:

— Тебя водяной хан зовёт к себе. Едем быстрее!

— Что ты? — говорит Давадоржи. — Зачем я к нему поеду?

— А ты, оказывается, трус. Водяного хана испугался!

— Чего мне его бояться? — говорит Давадоржи. — Давай поедем. Посмотрю я, как живёт водяной хан.

И приказал он невесте ехать на соловом коне к отцу, дожидаться там его. Когда невеста уехала, Давадоржи сел позади всадника, и конь сразу же бросился в воду. Давадоржи оглянуться не успел, а чалый конь уже перед ханским дворцом остановился. Вошёл Давадоржи во дворец — навстречу ему водяной хан спешит, в руках рыбку серебристую с красными пёрышками держит.

— Здравствуй, друг! — говорит хан. — Спас ты от смерти мою дочь любимую.

Только хан слова эти сказал, — превратилась рыбка в девушку с серебристым лицом и красными, точно золото, волосами.

— Оставайся жить у нас, — говорит хан. — Будет тебе дочь моя женой, юрту дам тебе просторную, табун морских коней подарю. Слуг дам тебе верных и быстрых.

Давадоржи ответил:

— Не могу я у тебя остаться. Ждёт меня на земле невеста и отец. Кто его без меня кормить будет, старого?

— Раз так — не буду тебя держать, — говорит водяной хан. — Дам я тебе на прощанье три подарка, а ты уж сам смотри, что с ними делать. Вот тебе шапка. Наденешь её — никто тебя не увидит. Вот тебе молоток золотой. Ударишь им семь раз по земле — появится золотая юрта. А вот тебе шуба баранья. Наденешь шубу, тряхнёшь ею три раза — дождь с неба польётся. Три часа ливень идти будет.

И с этими словами приказал хан проводить Давадоржи на берег.

Сел опять Давадоржи на чалого коня — вмиг на берегу оказался. Слез с коня — тот сразу в воду, — словно никогда его и не бывало.

Идёт Давадоржи домой, спешит, на плечах шуба баранья накинута, в рукаве шапка-невидимка спрятана, за пазухой молоток золотой лежит.

К закату солнца увидел Давадоржи родной дом, надел на себя шапку — стал невидим. Смотрит: рядом с их старой юртой новая стоит. Подошёл Давадоржи к новой юрте, слышит, как старший брат говорит:

— Нельзя больше в этой степи жить. Солнце всю траву выжгло, скот перемёр, верблюды и те околели. Один соловый конь остался, на котором невеста дурака к отцу приехала. Давай откочуем отсюда!

Другой брат отвечает:

— Разве можно уложить на одного солового коня и нашу юрту и отцовскую? Да еще надо посадить на коня невесту дурака.

Сказал сердито старший брат:

— Зачем нам с собой отца брать? Он уже такой старый, что даже овец пасти не может. И невесту дурака здесь оставим. Вечером, как лягут они спать, мы сядем на солового коня, возьмём свою юрту и откочуем к реке.

Не стал Давадоржи мешать братьям. Украли они ночью солового коня и откочевали. А Давадоржи вошёл неслышно в своей шапке-невидимке в отцовскую юрту, лёг у входа и накрылся бараньей шубой.

Утром, как показалась заря, Давадоржи проснулся и снял с себя шапку-невидимку.

Бросился к нему отец, невеста подбежала. От радости не знают, что и говорить. Обнимают, чаем с молоком угощают.