Ученица ведьмы [СИ]

Маг тоже не стоял жертвенным козлом, сбросил с головы капюшон и алые капли камней, украшавших тонкий обруч, почти утонувший в черных волосах, кровожадно блеснули в отблеске костров. А потом и сами заискрились, наполняясь жутковатым багровым огнем.

– А ну-ка, прекратите немедленно! – ледяной волной обрушился знакомый голос Сирени на нехорошо ухмылявшихся ведьм и напружинившегося, как тигр перед броском, мага.

Темный расслабился сразу, опустил напряженный взгляд и незаметно уронил кисти рук, словно сбрасывая что-то невидимое с пальцев. Некоторые ведьмы, из той компании, что знакома мне еще по домику бабушки Омелы, отступили назад и нехотя начали возвращаться к прерванным делам. Однако с десяток молодых ведьм, упрямо проигнорировав приказ, остались стоять напротив мага. И не просто стоять, судя по голубоватым искрам, сыплющимся из-под пальцев самой агрессивной.

Я еще немного отступила в сторону, двое дерутся, третий не лезь, но совсем уходить и не подумала, как можно уйти, когда тут самое интересное начинается? Когда бы мне еще довелось увидеть сраженье мага с ведьмами?! И не в кино, а вживую.

– Бузина, ты меня не поняла? – Сирень возникла в круге как-то внезапно, не пришла и не прилетела, просто оказалась, точно как в крутом ужастике.

– Я-то поняла… – нехорошо ухмыльнулась ведьма, так метко прозванная Бузиной, – да с чего ты решила, что стану тебя слушаться? Кто ты мне такая…

– Ой, дура, – перебивая строптивицу, протянул сзади звонкий голос Лин, – А кого ж тебе еще слушаться? Кто вас сюда собрал, забыла, что ли?

– Нам пришел зов от дикой повелительницы… – осторожно отозвалась стоявшая рядом с Бузиной кудрявенькая ведьмочка, с сомнением поглядывая на безучастно застывшую Сирень.

– Вот именно… – дерзко подхватила подачу Бузина и вдруг испуганно схватилась рукой за губы.

Едва разглядев ее вытаращенные от ужаса глаза, мгновенно перевожу взгляд на наставницу и замираю в ступоре. Потому что Сирени больше нет. А перед мятежными подругами стоит, не касаясь ногами пола, та полупрозрачная дикая ведьма в голубом платье, которую я должна была поймать для краба. И еще не успев как следует насладиться видом ошеломленных ведьм и странной гримасы мага, в которой причудливо смешалась радость и скорбь, начинаю оглядываться, пытаясь отыскать взглядом Фуссо. Ведь это он больше всех хотел ее найти, наверное, чтобы рассказать про сына… хотя с некоторых пор мне почему-то стало казаться, что эти известия дикую ведьму вовсе не обрадуют. А теперь вдруг спрятался, наверняка умышленно. Ведь буквально несколько секунд назад я видела неподалеку его шипастый панцирь.

Вон в той стороне, за камнем. Оглянувшись на ведьм, недовольно разбредающихся от места несостоявшейся битвы, я рванула в ту сторону, где последний раз видела краба. Вроде вот за тем камнем… или за тем? Проскочив мимо нескольких огромных валунов, все четче понимаю, найти темно-серого, с черными разводами краба в быстро сгущающейся тьме практически нереально. Он может затаиться в тени любого валуна, и я пройду рядом, не заметив. Тем более, отсветы оставшихся позади костров еще больше сгущают тени. Но поворачивать назад, не попробовав последний способ найти беглеца, мне и в голову бы не пришло, потому я скользнула за валун и тихонько позвала темноту:

– Фуссо?!

Эхо немедля отшвырнуло мой призыв от невидимых стен, и тот пошел гулять по пещере, смешиваясь с другими звуками, производимыми целой кучей ведьм и их спутниками.

От неожиданности я присела за камнем и зажала ладонью рот. Похоже, это была не самая лучшая идея, кричать в огромной гулкой пещере. И считала так не я одна.

– Не шшшуми… – сердито зашипел где-то неподалеку голос краба.

А вскоре от соседнего камня отделилась темная тень и мгновенно пересекла слабо освещенную полоску прохода. Так уверенно, словно краб все прекрасно видит в темноте. Хотя это я уже замечала, он ведь и раньше бродил по пещерам один и никакого света у него не было.

– Ссаччем ссвала? – знакомо шипит прямо мне над ухом, и в плечо упирается острый шип.

– Осторожнее! – возмутилась я, – не забывай про свои колючки. Ты почему сбежал? Хотел ведь увидеть дикую ведьму, вот и нужно было ловить момент. О чем ты хотел ей рассказать?

– Она всссе сснает… – его шипящий голос не выражает никаких эмоций, почему же мне кажется, что в этих словах сквозит горечь?!

И что мне сказать ему в ответ? Как утешать, если я терпеть не могу, когда меня утешают, и сама никогда никого не утешала? Другое дело – помочь, если нужно. Вот на это я всегда готова, только здесь вовсе не тот случай. Ну чем я помогу крабу, который свободно лазит по стенам, может несколько часов бежать с двумя пассажирками на спине и легко крошит клешнями камни?

Несколько минут мы молча сидим рядом, и хотя острый шип больше не касается моего плеча, а дыханье затаившегося краба совершенно бесшумно, я точно знаю, что он не ушел, ждет моего ответа, а может, надеется на какой-то совет или что-то подобное.

– Знаешь, а я ведь от тетки ушла. Она меня наказала… за дело, конечно, только и сама не меньше виновата была, вот я и психанула, – не придумав ничего лучшего, начинаю рассказывать Фусу историю своего попадания в этот мир, хотя понятия не имею, знает ли он вообще, что существуют иные миры.

Скорее всего, не знает, откуда ему знать? Да и мышление у него, должно быть, лишь немного более развито, чем у наших обезьян. Но слушает все равно внимательно, и про соль и про смерч. И про интернат, и про Марину, и вообще все, что вспомнилось мне в этот момент, и грустное и веселое. И как-то незаметно, наверное, потому, что не считала его достаточно разумным, чтобы понять все, или просто слишком устала от бесконечных интриг и переживаний, но я рассказала крабу всю историю своей жизни. Как-то неправильно рассказала, не с начала, а с конца, и только те воспоминания, что сохранились в моей памяти яркими эпизодами. И хорошими и наоборот, нерадостными. А под конец вообще забыла, кому рассказываю, в темноте казалось, сидит рядом кто-то понимающий и добрый, вроде Марины. И он ни разу не перебил мою исповедь ни одним звуком, ни шипеньем, ни шуршаньем фольги, с той, последней шоколадки, что случайно завалялась в моем кармане.

– Вот вы где… – тихо и как-то виновато произнес голос Сирени, непонятно как нашедшей нас среди камней.

Хотя, почему непонятно?! Наоборот, как раз этот момент мне теперь ясен. Она ведь дикая ведьма, и значит, имеет почти безграничные возможности. Ну, так ведьмы мне объясняли, сама Сирень ведь старательно шифруется.

Зато стало непонятно совершенно другое, зачем тогда она разыграла этот спектакль с её ловлей? Ну не затем же, чтобы сбросить меня в пропасть?!

– Сирень, – не откладывая в долгий ящик, решаю выяснить этот вопрос, – а для чего мы ловили тебя на лысой горе? И именно таким способом, на живца?

– Я тебе уже говорила… нам нужно было попасть в подземелье. Все остальные выходы из поселков гольдов, ведущие к тайным сокровищницам князя, Роул перекрыл старинными амулетами. К тому же держит там кучу наемников, без потерь мы бы не прошли.

– Понятно, – буркнула я мрачно, и не удержавшись, подколола, – а меня, значит, можно было потерей не считать.

– Ты про то, что я тебя со скалы сбросила? Так Фуссо же там караулил, с одной из диких, сразу за кромкой тебя и поймали.

– А спина? – не поверила я такому повороту.

– Не было ничего со спиной, травки я такой заварила… – тихо призналась ведьма, – чтобы Роул считал тебя жертвой, а не сообщницей. Уменья в тебе еще нет, выдержать все то, чем он подруг угощал. Ну, хватит о грустном, пойдем, поужинаем, да отдыхать. С утра пораньше разбужу, денек нелегкий предстоит.

Катерина, ученица ведьмы.

День одиннадцатый, очень напряженный

В это утро я проснулась сама. Немного полежала, сомневаясь, правильно ли поступаю, собираясь без приказа вылезать из-под одеяла и топать искать удобства, но быстро поняла, с организмом спорить глупо. Да и лежание на твердых камнях никакого уюта и комфорта не доставляло. Конечно, я далеко не неженка, на тощих интернатских матрасах особо не разнежишься. Но и спать на непонятно откуда взявшихся выступах, как выяснилось, долго не могу. Несмотря на то, что гольды притащили с собой набитые шерстью тюфячки и делились ими со всеми желающими.

Как выяснилось за ужином, гольдами оказались те существа, которых я приняла вначале за детей. Да и любой бы принял. Ростом с третьеклассников, в какой-то одинаковой серой одежде они с первого взгляда напоминали именно воспитанников интерната. Или, вернее, детдома. Именно те в будние дни одеты одинаково, как китайцы. А хорошие вещи берегут на случай, если внезапно приедут желающие выбрать себе ребенка. Вот лично меня это всегда оскорбляло, когда человека выбирают по цвету волос, как кутёнка на птичьем рынке. Неужели трудно было заранее посмотреть фотографии, или видео? Уж чего, чего, а видео теперь не проблема вот и изучили бы вначале, и выбрали без спешки. А потом устроили как бы случайную встречу, подальше от завистливой надежды остальных детей.

Так вот, про гольдов. Они вблизи оказались очень симпатичными. Хотя и не очень похожими на нас лицами. Ну, о том, зачем им такие большие, похожие на совиные глаза, я догадалась сразу, поживешь денечек в полутемных пещерах, невольно догадаешься. А вот слегка приплюснутые носы, с поблескивающей полоской твердых чешуек на переносице заставили призадуматься. И сама я нипочем бы не догадалась, если б не объяснила Малина, оказавшаяся за ужином рядом. Оказывается нос у них более тонкий инструмент, чем наш. Именно нос, вернее, эти чешуйки, улавливают малейшее колебание горных пород, и предупреждает гольдов об угрозе обвалов и трещин.

– Что-то рано ты сегодня проснулась, – голос Сирени прозвучал за спиной так неожиданно, что я даже вздрогнула.

– Спать жестко… да и вчера я хорошо выспалась, – бурчу в ответ, пытаясь отыскать в куче пирожков, прикрытых полотном, самый мягкий.

Да знаю, что некрасивая манера, тетка уже всю плешь проела. Но интернатская привычка сильнее. Если можно ухватить кусок получше, не нужно ждать, пока его ухватит кто-то другой, не факт, что он чем-то достойнее тебя.

– Пойдем, погуляем, – помолчав немного, как-то нерешительно предложила ведьма, словно сомневалась в необходимости своего предложения.

И эта нерешительность подстегнула меня хлеще оплеухи. Раз сомневается, значит, хочет сказать что-то важное, и нужно быстрее соглашаться, пока не раздумала.

– Идем, – так и подорвалась я, на ходу запивая пирожок чьим-то вчерашним чаем.

Ведьма неслышно двигалась впереди, и я сильно подозревала, что ее ноги в этот момент совсем не касаются пола. Зато я почти бегом мчалась следом по расчищенной от камней тропе, вьющейся между огромных валунов, и топот моих кроссовок гулко отдавался от невидимых в темноте стен. И казалось, что разбуженная тьма недовольно глядит на меня сотнями глаз, сердясь за такое непочтительное отношение к ее древнему покою.

По мере нашего удаления от тлеющих костров, над головой Сирени начал разгораться магический светильник, освещающий только небольшой пятачок перед моими ногами. Ровно такой, чтобы я не споткнулась о какой-нибудь уступчик.

Вскоре пещера стала уже и наконец превратилась в неширокий тоннель, продолжающий быстро сужаться. Вот в этот момент я и поняла, что чужие взгляды мне вовсе не чудились. Дозоры гольдов стояли так часто, что могли бы негромко переговариваться. Если бы захотели. А проход к тому времени стал настолько узок, что я первый раз в жизни порадовалась своему невысокому росту. Пригибаться пришлось только в самом конце, когда впереди уже забрезжил неяркий свет. Ведьма немедленно убрала свой светильник и двинулась вперед еще осторожнее. Здесь и мои подошвы не издавали никаких звуков, но вовсе не потому, что я внезапно научилась ходить бесшумно. Просто пол оказался застелен мягкими шкурами, глушившими всякий звук.

И наконец мы вышли к цели нашего путешествия. Я поняла это сразу, да и как было не понять, если кроме узенького уступа, обрывающегося в глубокую тесноватую пещеру, впереди ничего не было. Разумеется, кроме самой расселины, слабо освещенной висящим под потолком матовым шаром из неизвестного мне минерала.

Гольд, лежавший на уступе, свесив вниз голову, вначале показался мне самоубийцей, желающим внимательнее разглядеть перед решающим прыжком место своего расставания с жизнью. Однако ведьма так вовсе не думала, потому что не стала принимать никаких мер по его спасению. Наоборот, она и сама немного отлетела от края, и некоторое время внимательно присматривалась к тому, что происходит там, внизу. А потом перебросилась несколькими словами с наблюдателем, и он, ловко отползя от края, поднялся на ноги и исчез в темноте лаза, приведшего нас сюда.

– Садись, – предложила Сирень, возвращаясь на уступ, и я только теперь заметила, что уступ тоже застелен мехом.

Поежившись от сквознячка, гуляющего по пещере, осторожно сажусь на мех, опершись спиной на стену. На деле уступ не меньше метра в ширину, и свалиться с него невозможно, если, конечно, никто не столкнет. Однако Сирени я доверяю намного больше чем остальным ведьмам. Если бы она захотела от меня избавиться, то могла просто не уводить из подземной тюрьмы Роула.

– Возьми там, у стены, шкуру, подложи, чтоб спину не застудить, – устраиваясь рядом, предложила ведьма и я с удовольствием последовала этому совету.

– Тебе, конечно, хочется узнать ответы на многие вопросы, и сейчас у меня есть немного времени, чтобы кое-что объяснить, – просто заявила ведьма, едва я устроилась, – спрашивай.

Вопросов у меня конечно, куча, даже боюсь все сразу не вспомнить. Но тут такое дело, главное начать. Потом ясно станет, о чем я правильно догадалась, а в чем ошиблась. Но один волнует больше всего, и с него-то я и начну.

– Что это за пещера? – выпаливаю, для убедительности ткнув пальцем в лежащую у ног пропасть.

– Это единственный проход к галереям, где хранятся княжеские сокровища, – как-то ожесточенно бросила Сирень.

Понятно. Только зачем ей сокровища… вот и он, новый вопрос.

– Ты хочешь его ограбить?

– Нет, наоборот, забрать свое.

Хм, очень странный ответ. А откуда у нее может быть там свое?

– Сирень, он что, тебя ограбил? – с замиранием сердца пробормотала я, вспоминая подробные объяснения ведьм, что диких приводит в ярость даже малейший намек на обстоятельства, способствовавшие их перевоплощению.

– А как ты думаешь… меня звали до того как я стала… такой? – внезапно с ненавистью спрашивает она и я впадаю в легкую панику.

Да откуда же мне это знать? А отвечать нужно, и как можно скорее, воздух вокруг ведьмы начинает ощутимо холодать, и в нем проскакивают редкие синие искорки.

– Сирень, ты что, забыла? Я ведь не из этого мира, как я могу такое знать? – стараясь не выдать голосом испуг, начинаю уговаривать ведьму, едва заметно отодвигаясь подальше.

Хотя сильно подальше некуда, вот он, край, а за ним полная острых обломков глубокая трещина.

– Ладно… сама скажу, – сквозь зубы процедила она, с видимым усилием беря себя в руки. – Все равно здесь все это знают. Я Латринея Аглензайр, вдова князя Эрнилинса Аглензайра. Старшего брата Роулиниза Аглензайра, известного тебе под именем Роул.

Несколько минут я ошарашенно молчала, по всякому обкатывая в мозгу эту неожиданную информацию. Нет, не верить Сирени у меня не было никакого основания. Только не в этот раз. Слишком звенел гневом ее голос, и слишком близко подошла она в этот момент к той, никому не ведомой границе, за которой прячется тайна возникновения диких ведьм. Но куча предположений, которые возникли после этого заявления, просто разжигали мое любопытство, побуждая задать те вопросы, которых и в помине не было в моем арсенале в начале этого разговора. И только обострившееся чувство самосохранения не позволяло мне выпалить их в ведьму автоматной очередью.

– Не бойся, – горько усмехнулась ведьма, – я уже спокойна. Можешь спрашивать дальше. Хотя это очень долгая история, и все рассказать сейчас я тебе просто не успею. Попроси Малину, как у нее будет свободное время, скажешь, я разрешила. А сейчас скажу только главное, там, в этой сокровищнице находится самое дорогое, что у меня есть. Мой сын. И Роул никогда не отдаст его добровольно, он и жив пока только потому, что без старинного амулета-ключа заговоренного на крови рода Аглензайр эту сокровищницу открыть невозможно. Она вся опутана сложнейшей защитой, и каждый ступивший под ее своды без секретного отпирающего заклинания, и родового артефакта немедленно погибнет. А если защита не сможет устранить непрошенного гостя, то сработает заклинание, которое уничтожит саму сокровищницу.

Я все так же продолжала молчать, переваривая услышанное. Конечно, с того самого момента, как я узнала, что у князя были подлые планы насчет меня и моего ребенка, я не могла не думать о детях. С совершенно новой для меня точки зрения, как потенциальной мамы. Ведь до этого я сама всегда была ребенком, и в интернате и дома за меня все решали старшие, и принимать меня в свой вожделенный взрослый мир, где можно делать или не делать все, что хочешь, они как-то не спешили. Или это я сама, повинуясь подсознательной житейской логике, не торопилась бросаться грудью на амбразуры самостоятельного быта? А этот мир сразу, с первых часов начал требовать от меня все более сложных и необратимых решений и поступков и научил быть еще осторожнее. Хотя раньше я искренне считала, что осмотрительнее меня нет ни одной девчонки ни на хуторе, ни в интернате.

А теперь застряла на распутье чувств и разума. И если разумом прекрасно понимала, что тоже убила бы всякого, кто осмелится украсть моего, пока теоретического ребенка, то сердце сжималось от жалости к Роулу. Ведь для того и собрались здесь все эти воинственные ведьмы и ловкие гольды, чтобы его убить и отобрать ключ, а иначе зачем же еще?!

– Сирень, а за что гольды его ненавидят? – осторожно выдавила я вполне нейтральный, как мне казалось, вопрос, но ведьма снова скорбно вздохнула.

– Нет, не ненавидят, и далеко не все. Мне помогают только то, кто считает, что князем должен был стать мой сын. Остальные пока держат нейтралитет. Видишь, ли, в чем дело, у Роула не было права наследования, он родился без магических способностей. А князем над гномами и гольдами может быть только маг. У моего мужа способности были… но слабоваты, зато наш сыночек обладал существенным потенциалом. И должен был стать следующим князем. Вот Роул и сговорился… с черным магом и Тассминией… но тут я могу только догадываться, как дело было… – ведьма оглянулась и вслушалась в мрак прохода, из которого мы вышли, – тсс, он идет сюда… выслушай главное, если тебе Роула так жаль и совсем не хочется мне помогать, лучше уйди… я в гневе буду далеко не так добра, как сейчас.

– Кто идет?! – не поняв, шепотом переспросила я.

– Демон. Ургазир, – быстро нагнувшись к моему уху, шепнула чуть слышно ведьма, но на меня эти слова подействовали как ведро ледяной воды.

Кто… этот черный маг – демон?! Самый настоящий?!

– Латринея… можно с тобой поговорить? – рыкнул сзади низкий голос, заставив меня теснее вжаться в камень.

Вот только близкого знакомства с демонами для полного набора заморочек мне и не хватало!

– Говори.

Голос ведьмы так безучастен и холоден, что им можно мороженное замораживать. Искоса взглянув на нее, вижу, как резко застыло лицо, и потемнели сиреневые глаза. Да почти неприметно напряглась спина, словно Сирень уже приготовилась к броску или прыжку… как тогда, на скале.

– Наедине, – тихо, то ли просит, то ли спрашивает сзади темный, и в этот раз в его голосе мне слышится не рык тигра, а мягкое урчание котенка.

Наедине?! Это значит – без меня, и хотя перспектива протискиваться в тесный лаз мимо живого демона как-то не впечатляет, немедленно вскакиваю на ноги, чтобы уйти.

– Сиди!

Окрик Сирени несомненно относится ко мне, вот только слушать ее в этот раз я не намерена. Не знаю, гордость это или гордыня, но если мне хоть малейшим намеком или взглядом дают понять, что я в этом месте лишняя, уговорить остаться не удалось пока никому. Вполне возможно, что это глупо, как не раз сообщала мне Марина, но, по-моему, в сто раз глупее поступать наоборот. Такая подруга тоже была в нашей компании, упорно не желала замечать даже откровенных намеков. Могла по целому часу стучать в дверь подсобки, куда мы ускользали от очередного аврала, и бубнить, ну девчонки, ну откройте, я же знаю, что вы там. Вызывая во мне искреннее недоумение и даже стыд за нее, ну как можно настолько не уважать себя?! Лично я давно бы сгорела от позора.

Вот и теперь, ринулась к проходу, словно не слыша приказа учительницы. И вдруг поняла, что не могу даже сдвинуться с места, ноги словно приросли к полу. Да и руки движутся как-то замедленно.

– Кэт, сколько раз тебе говорить, что ученица слушает наставницу беспрекословно? – устало спросила Сирень, понимающе взглянув мне в глаза, – так вот, запомни, повторять не буду. Я исполняю только свои собственные желания, все остальные могут с ними соглашаться или нет, их дело. Меня это не интересует. Садись, у меня нет, и не может быть с этим демоном никаких совместных тайн.

Само, собой, если бы я могла, то садиться не стала наперекор всему, но ноги сами подогнулись, и мне пришлось неуклюже шлепнуться на меховой коврик. Проклиная в душе тот миг, когда я по дурости решила, что идея стать ученицей Сирени – это крупный выигрыш в лотерею. А теперь начинаю понимать, что выгодные предложения местных ведьм такое же сплошное надувательство, как и все беспроигрышные акции, рекламируемые в бесплатных газетках.

– Ты стала очень жесткой… – очень тихо и горько выдохнул маг и опустился на мех прямо там, где стоял.

– Жизнь научила, – равнодушно бросила ведьма.

– Я пришел предупредить, без меня тебе не удастся… – он на миг замялся, зыркнул на меня обжигающим взглядом черных глаз и дипломатично продолжил, – сделать то, что ты задумала. Не забывай, что именно я отправлял Эри в стазис, и естественно, позаботился о том, чтобы никто не смог снять мои заклятья.

– Не волнуйся… – голос ведьмы снова зазвенел льдинками от ненависти, – я этого никогда не забывала.

– Трине… ты же не знаешь… если бы я отказался, она нашла бы другого мага, с её состоянием это было нетрудно. Но тогда у тебя не было бы ни малейшего шанса его вернуть. Ведь стазис – это мое условие, она желала, чтобы Эри убили.

– Во-первых, никогда не смей называть меня Трине, ведьма с таким именем умерла пять лет назад. Во-вторых, если мы не сможем снять стазис, то сами найдем тебя хоть на дне моря. И, в-третьих, даже если мне придется принять твою помощь, не вздумай надеяться, что это изменит мое отношение к тебе, – ледяным тоном отчеканила Латринея.

– Ну, надеяться мне никто не имеет права запретить, даже ты, без надежды не может выжить ни одно разумное существо. И не имеет значения, что эта надежда зачастую безрассудна и эфемерна, – горько усмехнулся маг, – а помощь я тебе предложил безо всякого меркантильного умысла. В команде наемников, которую тайком собрал Роул, есть, по меньшей мере, двое черных магов средней руки, которые готовы на все, ради обещанных им молодых ведьмочек.

– Хорошенько запомни, Кэт, – с сарказмом фыркнула Сирень, – ни один демон никогда даже пальцем не пошевелит, если не видит в этом хоть крохотной выгоды для себя. И неважно, что ты об этой выгоде пока даже не подозреваешь, в их расчетливых мозгах все просчитано на двести лет вперед. Хотя утверждают они обычно обратное… вот только подтвердить свои слова не могут ничем.

– Ты неправильно информируешь девочку, и зря так отзываешься обо всех демонах разом. Я не собираюсь оправдываться, и, хотя многие ведьмы считают иначе, но если бы на моем месте был другой маг, Роул давно бы был законным князем, – с едва сдерживаемой яростью взрыкнул Ургазир.

Спор становился все интереснее, и я вся обратилась в слух. Теперь я готова была от души поблагодарить наставницу за то, что не дала мне уйти.

– Возможно… где-то и есть другие демоны… – теперь в голосе Сирени тоже звучит обжигающий льдом гнев, – только мне таких пока встретить не довелось, потому и говорю про всех.

Ее ненависть снова начала сгущаться вокруг ведьмы ледяным коконом, и я на всякий случай осторожно отодвинулась на самый край, сообразив, что если сцепятся эти двое, плохо придется всем, кто находится в радиусе ста метров.

– Прибыл посланник от Старейшин, – объявил выступивший из тоннеля гольд, и ведьма, согласно кивнув ему, просто исчезла, оставив после себя лишь ледяной порыв ветра.

– Она была моей невестой… – тихо заговорил демон в тот момент, когда я уже устала ждать его ухода, и сломала себе все мозги, прикидывая, как бы незаметнее протиснуться мимо мага в тоннель, – до свадьбы оставалось меньше месяца, и я в состоянии эйфории ожидал назначенного дня, как вдруг объявился этот красавчик. Князь Эрнилинс. Приехал в деревушку, словно проездом, и мигом очаровал всех местных девушек. Но самого его интересовала только Трине, я это сразу понял. А вот предпринять ничего не успел, попался в простую ловушку, как последний пастух. Опоили снотворным зельем, блокирующим магию, и что самое досадное, опоили именно там, где я никогда не ждал подвоха. В доме родителей Трине. Конечно, потом-то я все выяснил, оказалось, это её сестрица на шкатулку с драгоценностями клюнула, только было уже поздно. Трине нашла меня спящим без одежды в постели сестры и сразу разорвала помолвку. Хотя я уже тогда понимал, ей только предлога для этого и не хватало. На князя она смотрела таким сияющим взглядом, о существовании какого я до той поры даже не подозревал. И ничто не могло ее убедить, что эта встреча им заранее рассчитана и подготовлена. Ведь законная жена у Эрнилинса к тому времени уже была, дочь соседнего князя. Только детей пока не нарожала, но они и не нужны ему были от женщины, у которой способности напрочь отсутствовали. Князья гномов к этому времени начали понемногу понимать, что их способности постепенно вырождаются из-за частых родственных браков и предпочитали второй женой брать сильных ведьм. А Трине уже тогда была очень способной, даже способнее, чем ты сейчас. Вот и понадобилась князю в качестве матери наследника. И в качестве дойной коровы, понемногу сливать её энергию он начал с первых дней как привез в свой дворец. Всем посвященным сразу понятно становилось, по тем заклинаньям, какими он немедля защитил свои владенья и замок. А после рождения сына князь совсем воспарил, способности у Эри оказались просто выдающиеся и даже раздумал Трине сливать до конца, как это делали другие князья. Как постоянный источник энергии она его больше устраивала, а слитая ведьма становится беззащитной перед проклятьями и ядами и долго не живет. Зато его первая, истинная жена Тассминия ненавидела и ведьму и ее сына, прекрасно понимая, что когда у нее самой появятся дети, они всегда будут при одаренном брате только номинальными правителями, ведь магами руководить нельзя. И вот тогда она и нашла меня.

Демон тяжело вздохнул и смолк, размышляя о чем-то далеком, но очень мрачном, а я попыталась сложить воедино все, что мне уже стало известно. И почти сразу поняла, пока что вопросов меньше не становится. Только кому их задавать, не демона же расспрашивать? Нет, до такой степени бесцеремонности я пока не дожила. Впрочем, а чего я мучаюсь? Сказала же Сирень, расспроси Малину, вот и нужно расспросить, пока есть время.