Цель была достигнута, но сэр Саймон не был счастлив.

"Нежилую часть замка, что выходит на римскую дорогу, придется развалить и камень употребить на конюшни", - думал он.

А впрочем, что ему заботиться об этом старом кентском гнезде! Не ему, Саймону Бёрли, разводить овец и заниматься хозяйством! Жить они, конечно, будут в Лондоне. Золото, серебро и драгоценности пойдут фламандцам. Надо заплатить хотя бы половину долгов.

Он оглянулся на Джоанну.

"Она сидит в седле, как конюх! - подумал он с досадой. - И потом, что это за старомодное платье времен Пуатье и Кресси! Как-то встретят ее госпожа Изабелла Гринвуд, и леди Бельфур, и леди Ленокс, и все кумушки при дворе?"

Девица не казалась уже ему такой красивой, как ночью, но дело было сделано. Если бы сейчас Саймону Бёрли сказали, что Джоанна Друриком не получит ни одного пенса в наследство, он все равно женился бы на ней.

Это была девушка из старинного дворянского рода, и с ней нельзя было поступить, как с простолюдинкой.

Сэр Саймон закрыл глаза, вспоминая нежные руки и черные глаза одной простолюдинки...

Когда Джоанна отстала, замешкавшись у поворота, он уже почти с досадой придержал коня.

Однако после того, как паж Лионель, избалованный донельзя своим господином, задал Джоанне какой-то глупый вопрос, он немедленно же вылетел из седла. Огромный кровоподтек на щеке, оставленный железной перчаткой рыцаря, помешал Лионелю как следует повеселиться на свадьбе. Правда, он густо замазал его белилами и за столом сидел, не отнимая руки от лица, но играть на лютне и танцевать в этот вечер ему не пришлось.

Джоанна еще не стала леди Бёрли, когда уже произошла их первая размолвка с сэром Саймоном.

Свадьба знаменитого королевского рыцаря должна была быть отпразднована с такой пышностью, о какой и мечтать не могли самые гордые дворяне Кента или Эссекса.

Джоанне часто приходилось слышать слова "знаменный рыцарь", но она никогда не задумывалась над тем, что это означает.

А означало это, что, когда сэр Саймон отправлялся на войну впереди своего отряда, иногда численностью превышавшего королевский, перед ним, как перед королем, скакали его собственные герольды и знаменосец вез его собственное знамя с позолоченным древком и четырьмя леопардами, которые только зеленым цветом отличались от королевских.

Этим и объясняется то обстоятельство, что побежденный вождь шотландского клана9 пожелал отдаться в руки Саймона Бёрли, минуя гордого Джона Ланкастера, четвертого сына короля, которому не помог его джек10, усыпанный бриллиантами. Ланкастер был кособок, темен лицом и мало походил на дворянина.

Для того чтобы достойно принять всех пожелавших присутствовать на свадьбе, сэр Саймон распорядился повалить стену, отделявшую малый холл от большого, вставить стекла и построить помост для музыкантов.

Госпожа Элен правильно описала Джеку свадьбу. Здесь действительно присутствовали Эдуард Кембриджский и Джон Ланкастер - сыновья короля, оба женатые на испанках и кичащиеся своей роскошью. Носки их башмаков достигали трех вершков длины и для удобства тонкими золотыми цепочками прикреплялись к подвязкам. На свадьбу прибыла вдова Черного принца, Жанна Кентская, с молодым Ричардом Бордосским - наследником престола. Король отсутствовал из-за тяжелой болезни. Но госпожа Элис Перрейрс прислала в дар невесте богатое платье малинового бархата, все по подолу вырезанное большими листьями и сверкающее золотыми пуговицами.

Такие подарки были в большом обычае при дворе, но Джоанне еще не приходилось носить одежду с чужого плеча. Озабоченная, она сидела и рассматривала свою обновку, когда вошел сэр Саймон.

- А мы только что беседовали о госпоже Элис Перрейрс и о ее подарке, сказал он весело. - Не правда ли, это нужно счесть за хорошее предзнаменование? Вы никогда не видели этой высокой дамы?

- О, она употребляет много притираний, - ответила Джоанна поморщившись. - Поглядите, весь ворот лоснится от жира. И она, конечно, уже не молодая - вот на пуговицу намотался седой волос. Она слишком обильно душится розовым маслом.

Сэр Саймон потемнел от злобы. Если кто-нибудь из слуг услышал эти безумные слова, он не ручается за свою голову. Люди, которые после заседания "Доброго парламента" позаботились об изгнании Элис Перрейрс, теперь уже сами распрощались с землей11.

Он подошел к двери и посмотрел во все стороны.

- Госпожа Перрейрс - самая высокопоставленная дама королевства. Я не знаю, каковы будете вы через десять лет, а госпожа Элис и через двадцать будет молодой и прекрасной.

- Хотя бы и так, - возразила Джоанна, - но платья ее я не надену.

- Вы его наденете! - сказал сэр Саймон, сжимая кулаки.

Она его все-таки надела. Малиновый бархат мало шел к ее смуглому лицу: Элен - Лебединая Шея была права. Но никто в толпе, собравшейся поглазеть на богатую свадьбу, и не думал покатываться со смеху.

Народ во все глаза смотрел на невесту. Никому и в голову не приходило смеяться. Кровать новобрачных окропил святой водой сам лорд-примас, архиепископ Кентерберийский.

Жених был одет в белые кожаные штаны, куртка на нем была из голубого атласа, вся изрезанная и проколотая красивым узором, а на плечах его развевалась геральдическая мантия, волочившаяся за ним на пять ярдов.

Кроме постоянной свиты лорда, были наняты девяносто вооруженных всадников, по десять марок каждому, менестрель12 за сто шиллингов, а так как одного менестреля оказалось мало, лондонскому жителю Александру Гэльборну было уплачено еще шестнадцать фунтов и тринадцать шиллингов за менестрелей.

В самый разгар свадьбы на взмыленной лошади из Кента прискакал гонец; он привез доброе известие. Молодая леди Бёрли, по завещанию, становилась наследницей всего имущества рода Друриком. Таким образом, девушка, на которой, по всеобщему мнению, сэр Бёрли женился исключительно из сердечной доброты, теперь приносила мужу в приданое замки, луга, поля, леса, мельницы, деньги и драгоценности.

На свадьбе произошла вторая размолвка Джоанны с сэром Саймоном. И сейчас она спешила найти его и порадовать доброй вестью.

Дело в том, что, узнав об огромном количестве приглашенных на свадьбу гостей, скотогоны пригнали к дому сэра Саймона целое стадо овец, быков, свиней, телят и гусей. Дворецкий принял птицу и скот, но, когда дело дошло до расплаты, гуртовщикам было заявлено, что с ними расплатятся по ценам, существовавшим до "черной смерти".

Несчастные подняли крик и плач, потому что сами платили дороже, но были тут же на улице избиты палками.

Джоанна бросилась к сэру Саймону и узнала, что все было сделано с его ведома. Ссора разгорелась бы, если бы рыцарь Бокль не увел сэра Саймона в галерею и не убедил смирить свой гнев.

Теперь Джоанна нашла его за столом, одного, без друзей и слуг. Он сидел, опустив голову, и его красивые каштановые кудри свешивались ему на лицо.

Она тихонько подошла и заглянула ему в глаза.

- Вы так много сделали для меня, добрый сэр Саймон, что я рада теперь хоть немножко отплатить вам. Но обещайте мне не только удовлетворить просьбы этих несчастных, но даже заплатить им вдвое против их цены за гусей, свиней, телят и быков.

Джоанна рассказала сэру Саймону о радостной вести, привезенной гонцом, и тут же на свадьбе распорядилась призвать нотариуса и переписала на супруга все имущество. Себе она оставила только сундучок с драгоценностями, меха, серебро и кружева.

За столом и дамы и мужчины очень внимательно разглядывали леди Бёрли. Все нашли, что она смеется громко, размахивает руками и совершенно не умеет пристойно вести беседу.

Однако после того, как сам господин Джефри Чосер, поэт, сказал, что молодая похожа на итальянских мадонн, многие перестали бранить ее смуглый цвет лица.

Господин Джефри Чосер побывал в Авиньоне, где свел знакомство с прославленным флорентийцем Петраркой. Владея в совершенстве итальянским, французским и латинским языками, он, однако, нисколько не смеялся над кентским произношением Джоанны, а, наоборот, очень внимательно слушал все, что она рассказывала ему о собаках, лошадях и об охоте.

- Пора оставить нормандцам и анжуйцам их напыщенные романсы и их напыщенный диалект, - сказал он громко. - Вот молодая леди весь вечер говорит на славном английском языке, и, ей-богу, я слушаю ее не отрываясь.

После этого еще несколько дам и мужчин повторили за ужином эту фразу.

Джоанна за столом ела и пила с удовольствием, так как очень устала и проголодалась за все дни, предшествовавшие свадьбе. Но она очень удивилась, узнав, что все эти фазаны, перепела, свинина, вахна13 и груши в сиропе составляют только первую перемену блюд ужина.

На вторую перемену было подано королевское мясо (приготовленное с вином, медом, рисом и тутовой ягодой), молодые лебеди, фазаны снова, жирный каплун, пирожки из мяса и рыбы, кролики, выпь, драчена, жареная семга и миндальный крем.

Третья перемена состояла из одних рыбных блюд - жареного палтуса, пирога из миноги, вареной камбалы, окуней, гольцов, семги, крабов и креветок.

Потом всех обносили большим плоским сладким бисквитом с выдавленными на нем фигурами ангелов, державших свиток со стихами:

II est escrit pur et dit

Per mariage pur

C'est guerre nedure.14

Нужно было поистине обладать бездонным желудком, чтобы поглотить это неимоверное количество пищи. Однако вокруг Джоанны люди жевали безостановочно.

Молодая устало откинулась на спинку стула.

- Не удивляйтесь, миледи, - пояснил Джефри Чосер, - эти лорды и джентльмены носят на себе каждый по три пуда железа. Если бы они ели меньше, их доспехи свалили бы их с ног.

Джоанна не знала, шутит ли ее сосед по столу или говорит серьезно. Сэр Саймон, сидевший по левую руку от нее, не смотрел на свою жену, поэтому она промолчала.

- Напрасно только вы отказываетесь от этого блюда, - сказал Чосер любезно. - Это маринованная семга, вываренная в воде, а затем высушенная и истолченная в ступке с миндалем, корицей, рисовой мукой и сахаром. Стэкпул, повар короля, открыл мне тайну приготовления этого блюда. Потом в смесь добавляют галантина и воды и, доведя до густоты сиропа, окрашивают в зеленый цвет и дают застыть.

Джоанна наморщила нос.

- Как можно есть кушанье, окрашенное в зеленый цвет! - сказала она.

- Ну, миледи, если вы будете убеждать меня, что вы никогда не ели незрелых груш, окрашенных в зеленый цвет, или слив, или яблок, я все равно вам не поверю, - засмеялся Джефри Чосер.

- Да, - призналась Джоанна, - конечно, я неправа. Я ела много зеленого. Я даже жевала листья и траву, - сказала она доверчиво и положила руку на плечо своего соседа. Под испытующим взглядом сидевшей напротив седовласой леди она, однако, тотчас же убрала ее обратно.

Свадьбу праздновали три дня и три ночи. На четвертый день сэр Саймон уехал в Кент. Джоанна с первых же слов поняла, что не стоит убеждать мужа взять ее с собой.

Но она, пожалуй, даже рада была побыть немного в одиночестве.

...В это утро она поднялась почти в один и тот же час, что и Джек Строу в рыбачьей хижине дядюшки Типота в Фоббинге. Она долго бродила по комнатам. В доме господствовали роскошь и запустение. Слуги были нерадивы. Сейчас они вповалку валялись на скамьях и под столами. Джоанна их не будила - они были утомлены праздничной суматохой.

Пажа Лионеля сэр Саймон взял с собой. Вот до него Джоанна решила добраться. Мальчишка постоянно корчил ей рожи за спиной господина, а пожаловаться на него Джоанне мешала гордость.

Солнце встало в тумане. Потом начал накрапывать дождь. В Лондоне улицы были устроены таким образом, что грязь стекала в канавы по обочинам. В Кенте до этого еще не додумались.

"Ух, какая грязь сейчас в Дизби! - подумала Джоанна. - Как осенью! Господи, ноги так и разъезжаются в глине".

- Где ты, Джек, сейчас? - спросила она с тоской. - Впрочем, что мне за дело до этого мужика!

В это самое время Джек под дождем бродил по берегу. И в Кенте, и в Эссексе, и в Серри, и в Сэффольке шел дождь.

Солнце стояло за туманом белое и маленькое, как луна.

"Если бы это не было страшным грехом, я разбил бы себе голову о камни", - подумал Джек.

Кто-то, чавкая по глине, шел ему навстречу. Джек посмотрел на его сапоги. Подошвы отстали, и сапоги оскалились, точно волчья пасть. "Чем носить такие сапоги, уж лучше ходить босому", - подумал Джек.

- Малый! - окликнул его знакомый голос.

Джек поднял глаза.

- Ну что же, медный ангел, - сказал человек, запахивая брезентовый плащ, - пойдешь ты тридцать первым в мой отряд? Я долго присматривался, пока узнал тебя как следует.

Джек всплеснул руками. Голос, конечно, был знакомый. И теперь он уже отлично узнал и эти сросшиеся брови, и низкий широкий лоб, и могучие плечи.

- Стой-ка, стой-ка, - пробормотал он, поднимая палец ко лбу. Уолтер... Уолтер... Стой-ка, подожди, я сейчас точно вспомню, как тебя звать!

- Уолтер Тайлер, - подсказал, не дождавшись, человек в плаще.

Джек был очень рад, что не заговорил с сыном кровельщика о камнях в мешке, иначе он показал бы себя таким же доверчивым простачком, как и Бен Доридж.

В мешке были не камни, а обернутое в солому оружие - два ножа, какие употребляют мясники, топор и много наконечников для стрел.

1 Леопард, или полуфлорин, - золотая монета времен Эдуарда III, с изображением короля между двумя леопардами; равнялась тридцати шести серебряным пенсам.

1 В день св. Гилярия производились все натуральные и денежные расчеты между землевладельцами и крестьянами.

2 На ней ясно было видно, как злой брат поднимал на вилы доброго брата. - По народному поверью, в наказание братоубийце, каждое полнолуние на диске луны проступает картина братоубийства.

3 Утрехтский бархат - один из лучших сортов бархата, изготовлявшийся в Утрехте.

4 Олдермен - должностное лицо в городе или в графстве, старшина, член совета графства; выбирался самим советом из своей среды или из посторонних лиц.

5 Чосер Джефри (1340 - 1400) - английский поэт, крупнейший представитель раннего английского Возрождения. Главные его произведения: "Троил и Крессида", "Дом славы" и "Кентерберийские рассказы".

6 Принять святое Христово пострижение - стать монахиней.

7 Все мы дочери младших сыновей. - По английской системе наследования все имущество после смерти отца переходит в род старшего сына, а младшие не получают ничего.

8 Огласил ее имя с амвона - обряд, по которому за некоторое время перед пострижением объявляют в церкви имя будущей монахини.

9 Клан - название родовых общин в Шотландии и Ирландии.

10 Джек - богатая, украшенная драгоценными камнями парадная одежда лиц королевского дома.

11 В 1376 году во время заседания "Доброго парламента" лорд Лэтимер, скупавший королевские векселя, и купец Лайонс, спекулировавший на откупах, были заключены в тюрьму, как люди, вредящие королевству. На этом же основании была изгнана госпожа Элис Перрейрс. Но, едва распустили парламент, Джон Ланкастер снова добился возвращения Перрейрс и освобождения Лэтимера и Лайонса.

12 Менестрель - во Франции и в Англии в средние века странствующий поэт - певец, певший обычно, аккомпанируя себе на лютне.

13 Вахна - род трески.

14 Ясно сказано и записано, что недолго длится только неправильный брак (старофранцузский).

ЧАСТЬ IV

ТИЗ

Глава I

Четыре дворянина, ехавшие со свитой позади Аллана, гнали лошадей что есть мочи: они опаздывали в Норземтон на заседание парламента.

Конюший покойного сэра Гью узнал цвета Юэлов и Ноутов, владельцев соседних с Друрикомом поместий, но ему не хотелось конфузить свою госпожу, и он отошел в сторону, давая дорогу всадникам.

До темноты Аллана обогнало еще человек пятнадцать.

На дороге было очень холодно, ветер свистел в ушах, и старик свернул в ров. Здесь было теплее, а вода, стоявшая во рву весной, уже высохла и вымерзла.