Сказки диспетчерских смен [СИ]

— Это не так просто, — тётя Настя потёрла глаза. — Наши трамваи — это обычные вагоны, собранные на заводах. Другое дело, что за время эксплуатации они большей частью ходят в безразличии или злости, или ругани. Иной раз человека толкнут случайно, на ногу наступят — всё, кажется, был бы у него пулемёт — всех бы расстрелял. И оседает негатив холодным бездушием в салоне, на колёсных парах, в кабине. Получается кусок железа на колёсах: в обыденности перевозить может, а чуть дальше уже нет. К счастью.

— А?.. — начала Света, но тётя Настя предвосхитила её вопрос:

— Но бывает, несмотря ни на что, пробиваются от людей душевным теплом доброта и отзывчивость, радость, просачиваются в контактную сеть. И та уже тянется туда, куда человеку хочется. Пусть и неосознанно. Но вагонов таких, к сожалению, один на тысячи.

— И как такое возможно? — Света скептически пожала плечами. — Из ругани и злобы в доброту и отзывчивость.

— Возможно-возможно. Ты лучше о людях думай, они, знаешь ли, в большинстве хорошие. Радость ведь тоже много от чего случается: девушка парню улыбнулась, молодой человек место уступил, ребятишки засмеялись.

— Всё! Так вот, — тётя Настя выпрямилась, и строго посмотрел на девушек, — решено пустить на линии троллейбусы. Дополнительно к трамваю.

— А нас и троллейбусы есть? — удивилась Света. — И много?

— Много, — фыркнула Вика. — Целый один. И то — он больше к Диспетчерской Зимних Вьюг ближе, чем к нам.

— Почему?

— Зимой трамвайные пути часто снегом заметает, приходится снегоочиститель гонять. Троллейбусам в этом отношении проще.

— Ну, во-первых, он у нас не один, их пять, — сказала тётя Настя строго. — А во-вторых— и главное на сегодня — водить троллейбус можешь только ты. — Она ткнула пальцем в Вику.

— Это как так? — не поняла девушка. — А Оксана, Яна, Надя — они что, разучились?

— Оксана дочку родила, Яна замуж выходит, Надя уже на линии, работает. А вот ты…

— Наш троллейбусный столп, — ехидно вставила Света.

Вика показала ей кулак. Было смешно.

— Ты не сильно ехидничай, — продолжала тётя Настя. — Пассажиры у вас будут не совсем обычные, и тебе иметь с ними дело. А они довольно привередливы, холод, кстати, любят.

— Это кто ж с нами поедет? — кротко поинтересовалась Света. — Пингвины?

— Да хоть бы и так, — сказала тётя Настя, и встала: — Ладно, идёмте, девочки.

Они выбрались из уютного тепла диспетчерской в бодрящую прохладу огромного полутёмного ангара — депо — и прошли вглубь мимо большой ремонтной бригады из двух десятков человек, сосредоточенно возившихся среди состава из пяти бело-голубых вагончиков.

Света восприняла это как должное, а вот Вика удивилась:

— Метро? И что под землёй смотреть можно?

— Много что, — загадочно ответила тётя Настя. — Сами потом узнаете. Не отвлекайтесь, мне ещё в садик нужно на работу успеть. У нас сегодня праздник мам.

— У моей подружки у дочки был такой, — припомнила Света. — Говорит, здорово было. Зал цветами и лентами украсили, танцевали, пели, потом рисовали и пили чай.

— Это само собой. Но не только. Хочется, чтобы ребятишки радовались, сделав для мамы что-нибудь хорошее. Сами радовались, не по указке, тогда и хорошие дела им будут в охотку. И мамы, чтобы радовались, от души, не дежурно. Они у нас, кстати, тоже будут выступать — и танцевать, и петь. Знаете, какая радость для мамы, видеть, что ребёнок доволен? А, да…ничего, ещё узнаете. И малыш счастлив, когда мама вместе с ним радуется. А такая радость и прорастает душевной теплотой, о которую потом греются многие, те, кому она не досталась в детстве.

— А как же папы? — не удержалась Вика от шпильки. — Или у вас там дифференциация по половому признаку?

Света промолчала, с интересом рассматривая изящные обводы вагончиков, мимо которых шли.

Тётя Настя усмехнулась и подтолкнула Викину фуражку, так что та съехала девушке на нос.

— Не переживай, мы и пап не забываем, и дедушек с бабушками, даже тётей с дядями. Просто мамы — в первую очередь.

— Прямо целое восьмое марта. — Вика поправила фуражку и чуть отодвинулась в сторонку.

— Нет, — не согласилась тётя Настя. — Ты не путай: у нас праздник мам. А восьмое — женский праздник.

— Ага, праздник — посуду мыть, — тихонько пробурчала Света, вспоминая весенний корпоратив в фирме. Да и все последующие.

— А всё-таки, — сказала Вика, — зачем метро? Станции рассматривать?

— И это тоже, — кивнула тётя Настя. — Они, знаешь ли, очень красивые бывают, особенно у нас в Москве. Или в Гонконге, там, правда, своя красота. Но вообще-то специальный маршрут будет. Жеоды в кружении друз. Это, девочки, я вам скажу — что-то!

«Жеоды — это полости в земле, — припомнила Света, — а друзы — сросшиеся кристаллы на одном основании. Например, аметиста. Или изумруда? Наверное, действительно очень красиво. Вот бы поглядеть! Только почему — в кружении?»

Последнюю фразу, оказывается, она произнесла вслух.

— Потому что не поезд идёт по краю жеоды, а жеоды, вращаясь, нанизываются на состав, и соскальзывают, сменяя друзы одних кристаллов на другие. — Тётя Настя улыбнулась.

— Хочу! — звонко объявила Вика. — Хочу в машинисты! Хочу в жеоды! Хочу в кружение друз.

— Вот окончишь институт железнодорожного транспорта, тогда — пожалуйста. Сама должна понимать: машинист и вагоновожатый — разные вещи.

— А я, между прочим, ещё и водитель троллейбуса, — не сдавалась Вика.

— Тем более, — как-то непонятно сказала тётя Настя.

За разговором они подошли к огороженному тяжёлым брезентом боксу в углу у дальней стены депо. Света обратила внимание, что от ворот до бокса был свободный от рельсов проезд, а под потолком тянулись два провода.

Тётя Настя отвязала от торчащего из стены крюка толстую верёвку и потянула. Брезент неспешно поехал в сторону наподобие обычных штор. Как и к чему он крепился наверху, снизу было не разглядеть. Девушки бросились помогать. Совместными усилиями тяжёлая пыльная ткань освободила въезд в бокс, открыв поблёскивающую стеклами довольно современную кабину. Тёмную сейчас. Двери были закрыты.

— Давай! — Тётя Настя подтолкнула Вику.

Девушка шагнула к передней двери, наклонилась, что-то сделав — Света не поняла что, — и створки с шумом сложились.

Они поднялись. Тётя Настя пошла по салону, осматривая по-старинному сдвоенные сиденья, тянувшиеся по обе стороны прохода до небольшой площадки, потолок и не горящие пока лампы. А Вика устроилась в кабине. Света с интересом глядела на неё.

— Тока нет, — сказала Вика, — токоприёмники опущены.

Она пошарила за спинкой сиденья, достала пару брезентовых рукавиц и вышла наружу, скрывшись в полумраке. Послышалось глухое шебуршание, потом два шлепка, и Вика вернулась в кабину, стягивая рукавицы.

— Во, — обрадовалась она, щёлкая рычажками, — есть контакт! Так, аккумулятор теперь включаем…

Она замолчала, продолжая быстро щёлкать тумблерами.

Что-то громко зашумело, и троллейбус затрясся. Раздался противный звон, довольно быстро исчезнувший.

— Что ты делаешь? — не удержалась Света. Ей было интересно.

— Компрессор включаю, управление, блок силовых контактеров, обогрев в салоне, в кабине и всё такое прочее…потом нажму топтун и поеду.

— Что нажмешь?

— Педаль пуска. Не мешай, Света, позже, если захочешь, все покажу.

Двери открылись и закрылись. Послышалось громкое гудение, и в салоне зажглись светильники, повеяло теплом. Пару минут спустя всё стихло.

Тётя Настя подошла и встала в дверях.

— Выезжай! Только габаритники включить не забудь.

— Уже! — Вика оскорблённо вскинула голову и уставилась в стекло.

— Ой, ну, извини, — повинилась тётя Настя. — Привычка.

«Странные привычки у воспитательницы детсада», — подумала Света, но промолчала.

Троллейбус резко дёрнулся, замер, снова двинулся, уже более плавно, с гудением набирая скорость. Небольшую, правда.

Несколько минут спустя Вика аккуратно вырулила на открытую площадку и остановилась у диспетчерской.

— Держи! — Тётя Настя протянула Свете мультифору с распечатанными на принтере листами. — Читайте. Сегодня у вас пробный рейс без пассажиров. Ознакомитесь с маршрутом, к технике привыкнете, то да сё.

— Вы с нами? — спросила Света, просматривая бумаги.

— Может, позже загляну. Сейчас на праздник.

Она соскочила с подножки и махнула девушкам.

— Отправляйтесь.

Двери закрылись.

* * *

Они побывали во многих местах, причём — если ближе к зиме, — серых и неприглядных. Даже смотреть не хотелось. И настроение, поначалу радостно-приподнятое, помаленьку упало. И пассажиров не было, не с кем поговорить.

Света стояла возле кабины водителя и угрюмо молчала, не хотела отвлекать. Хотя Вика уже освоилась с управлением, и троллейбус не дёргался, как взбесившийся мотоцикл на льду, а ехал более-менее быстро и плавно.

Они как раз вырулили со дна глубокого каньона на тихую улочку, когда на проезжую часть возле пустой троллейбусной остановки шагнула стройная фигурка.

— Странно, — пробормотала Вика, — впервые вижу, чтобы на неоткрытой линии пассажиры появлялись.

Человек поднял руку и помахал.

— Придётся брать, — сказала Вика, нажимая на тормоз и открывая задние двери. — Иди, обилечивай.

— Я от твоего «великого и могучего» просто падаю, — заметила Света, шагая по проходу к задней площадке.

Там, улыбаясь, уже стояла невысокая стройная девушка в голубой шубке и вязаной шапочке с помпончиком на макушке. Глаза у неё были большие и синие, с притаившейся смешинкой, губы красные.

Света не смогла определить, куда она едет: едва сосредоточивалась, всё заволакивало тёмной прохладой, и не пустой причём.

Девушка протянула ладошку, и Света машинально провела над ней чекопечатающим устройством, оторвала билет, отдала.

— Вы… — начала она, не зная, что сказать.

Девушка рассмеялась, словно льдинки зазвенели, и спрятала билет в маленький боковой кармашек на шубке.

— Ни разу ещё так не ездила. Вы к Предгорью не собираетесь? Снежному?

Голос был мелодичным и высоким. Приятным на слух.

Света пожала плечами.

— Не знаю. Почему бы и нет. Давайте у водителя спросим.

Она ещё раз попыталась понять намерения странной пассажирки и не смогла.

— Не напрягайся ты так, — вдруг сказала девушка. — Мне и в самом деле нужно в Предгорье заснеженных россыпей. Не по зову сердца, к сожалению, — по…мм…работе.

— По работе? — протянула Света, поворачиваясь и направляясь к кабине, девушка шла следом. — А, ты из Диспетчерской Зимних Вьюг!

— Я…ой!

Троллейбус тронулся, вернее, рванулся вперёд, как ракета на старте, и почти сразу сбросил скорость. Свету швырнуло по проходу, и она еле удержалась на ногах, вцепившись в нависающий сверху поручень. Девушка врезалась ей в спину.

— Ну, погоди у меня! — прошипела Света.

Троллейбус остановился, и Вика высунулась из кабины.

— Все целы? — осведомилась она с беспокойством. — Простите, пожалуйста, долго за руль не садилась.

— Да чтоб ты ещё столько же не садилась, Шумахерша!

Света потёрла руку. Было больно.

«Растянула, наверное», — подумала она.

— Не сердись, — вдруг сказала девушка, и погладила Свету по руке. От кисти до плеча прокатилась волна прохлады, мгновенно смиряя боль.

И на Вику злость прошла. В самом деле: их ведь и отправили в пробный рейс без пассажиров, чтобы избавиться от подобных шероховатостей. А у Вики ответственность намного больше, она — водитель.

— Ладно, води пока, — милостиво разрешила Света. — Вот наша пассажирка…

— Меня Снежкой зовут, — сказала девушка.