Vamos!

– Десять процентов комиссионных лично мне, – тихо сказал он. – Тогда я займусь этим сам. Это не только мне, – он снова посмотрел на меня с радостной улыбкой. – Я разделю это с двумя людьми из банка, которые будут заниматься этим персонально.

– Десять?

– Десять.

– Шестьдесят шесть тысяч?

– Именно.

– Когда?

– Только по зачислению средств на ваш счет, разумеется. Переведете в другой банк, за оказание услуг, все будет нормально. Зато гарантия сто процентов.

– А так не сто?

– Ну… иногда так бывает, что долго тянут, там кому-то некогда…

Втирает, я же вижу. Но сейчас в бутылку лезть смысла нет, пусть сперва деньги сюда вытащат. И кстати, я не очень уверен в том, что «по зачислении на счет». Как-то они подстрахуются, учитывая, что никакого официального соглашения у нас на сей счет нет.

– Около месяца?

– Примерно. Иногда бывает дольше, но не в нашем случае, – он снова заулыбался. – тут все случится максимально быстро.

– Хорошо, договорились.

– Тогда к соглашению вернемся. Эту сумму вбиваем?

– Эту. Там будет чуть больше, но я не помню точно, так что эту.

Потом меня еще и на прививки погнали, даже не спросив ничего про аллергии. Но успокоили, сообщив, что пить потом можно. Когда вышел, то нашел Славу курящим в кабине грузовика.

– Чего завис?

– Да так, пообщался с начальством местным. Так, мне сказали грузовик зарегистрировать. Где-то здесь, прямо на выезде.

– Вон туда две тачки погнали, – Слава показал на ворота в дальней от нас стороне огромного двора.

– Ну и мы туда поехали, – я втянул себя в кабину. – Чего ждать?

Так, хоть осмотрюсь более или меняя. Машина вроде нормальная, хоть и неновая, пробег под триста тысяч. Кабина трехместная, но спинка среднего сиденья опущена и пока образовывает столик с подстаканниками. Бак полон на три четверти, неплохо, а то я понятия не имею почем тут солярка. Я даже понятия не имею что на эти деньги можно купить.

– Слышь, я пока почитал вот это, – Слава потряс брошюрками, – пишут что стволы тут свободно можно иметь.

– Ну, судимости у меня пока еще нет, – я задумался, потом сообразил, что несу бред. Какая тут судимость?

– На этой базе носить нельзя только. Сумка, чехол, без патронов. А то штраф или конфискуют. Вот тут написано, – он показал мне книжечку, на обложке которой на четырех разных языках было написано «Правила внутреннего распорядка на Базе по приему переселенцев и грузов «Европа». Для переселенцев». – И свалить надо самое позднее через три дня. Но мне тот хрен, что тогда подходил, сказал, чтобы нас тут уже завтра не было никого.

– Мда? Ну ладно. Понять бы куда дальше.

Я подал «ман» задом, вывернул руль и поехал к тем воротам, на какие Слава показал. Ну да, вон же стрелки «выезд» с силуэтом машины по всему забору намалеваны.

Перед воротами нашлось большое застекленное окно в стене, за которым скучал еще один человек во все той же песочной форме. Прямо как в тюрьме на приеме контингента. Едва я к нему сунулся, он объявил:

– Давай ай-ди.

Я сначала хотел сунуть ему свое «удостоверение зека» и дать себе пальцы прокатать, но потом спохватился и протянул новое удостоверение. Тот сунул его в считывающую машинку, покивал, спросил что за грузовик, я назвал марку, после чего тот заключил:

– На вас теперь машина значится, но это не регистрация. Дальше сами думайте где номера получать будете. Если будете.

– А обязательно?

– Нет. Но если машину сопрут, то как доказывать, что ваша?

Ну да, логично.

– А где регистрировать?

– Можно здесь, на Базе. Там стоянка будет, сами все увидите.

Ворота, чуть дернувшись и лязгнув, поползли в сторону, выпуская нас из транзитной зоны в новый мир. Пропади он пропадом.

– Колумбия, млять, – пробормотал я себе под нос. – Смылись.

Слава продолжал листать бумаги, делая все новые и новые открытия.

– Сань, прикинь – тут день тридцать часов, а последний час семьдесят две минуты.

– Чего? – не понял я.

– Что слышал. Тридцать часов в сутках. Сорок дней в месяце. Одиннадцать месяцев в году.

– Мы на Марсе, что ли?

– А там одиннадцать месяцев?

– Не думаю. Но все равно не въезжаю пока ни во что. По идее мне должны были в тюрьме макароны давать, а я…

– Плохо, что ли?

– Не, лучше чем тюрьма, но не понимаю что вокруг делается.

– Поймем, – философски сказал он.

– Да поймем, конечно. Кстати, спать хочется, по распорядку сиеста должна быть. Ладно, ладно, шучу. Кстати, а если тридцать часов, то сиеста у них сколько длится?

– Чего не скажу, того не скажу.

За периметром транзитной зоны обнаружилась зона промышленная. Какие-то цеха, склады, огороженные сеткой стоянки машин. Причем машины, похоже, были не таких вот «переселенцев», как мы, а завезенные оптом, то есть по несколько машин одного типа в рядок. Одна же стоянка была заполнена машинами разношерстными, случайным образом расставленными, и там же я увидел стеклянную будку с ящиком кондиционера и надписью «Регистрация машин», тоже на четырех языках, возле которой собралась небольшая очередь.

Машины на площадке все больше были… ну, скажем так, более внедорожные чем наш грузовик с рекламой пива на тенте. Мы свернули туда и после примерно двадцати минут ожидания какой-то португалец в рабочем комбинезоне нашел на нашем грузовике все нужные номера, внес в таблицу в планшете, а вскоре в той самой будке мы получили два номера, после чего нам предложили выметаться из промзоны и искать место на стоянке.

– Все, что ли? – спросил Слава.

– Наверное. Дальше куда?

– Тут схема есть, – он развернул очередную бумагу. – Говорят, что для нас есть общага… но можем в мотель… тут их… раз, два и три. Три, короче. Гля, даже цены показаны, – он ткнул пальцем в кружочки с цифрами и символом местных денег. – Общага по пятерке с носа, мотели … от десятки до полтинника, ты гля. Куда?

– Слушай, не хочу в общагу, ну ее нахрен. Опять как в модуле будем.

– Точно. Погнали в мотель. По десятке.

– А что еще есть? – я наклонился к карте, которую он разложил на столике. – Магазинов до хрена… та-ак, одежда… ты гля, машинами торгуют… продукты…, – я продолжал возить пальцем по значкам, – оружейный. Оружейный!

– На фига? Есть же ствол, давай бабки придержим.

– Слав, ты фото видел? Карту видел? Если оружейный прямо на входе, это, наверное, зачем-то, не?

– Блин, у нас по косарю всего, – засомневался он.

– Грузовик есть, – я постучал по рулю. – Груз можно взять или еще чего.

– Где груз? – он посмотрел на меня. – Кто тебе про груз сказал?

– Диспетчерская, формирование колонн, логистика, – я нашел квадратный зеленый значок. – Может кому барахло везти надо или еще чего. Покрутимся, выясним.

– Нам сказали с утра сдриснуть, – напомнил он.

– Да мало ли что сказали? Кто сказал? Сержант с хоздвора? Нахрен он пошел, мы с чистого листа? Вот пусть помойку и завалит, – возмутился я.

А еще можно Миллбэнду наябедничать, я думаю. Денег хочет? Пусть тогда отрабатывает. Халявщик, мля.

Слава явно хотел сказать что-то вроде «я бы не нарывался», но тут авантюрная часть его натуры взяла вверх и он со мной согласился:

– Правильно. Так и сделаем.

В общем, покатил я к оружейному. Даже не потому что надо, а потому что я мимо них не прохожу никогда. Даже если туда иду и захожу, то все равно заглядываю когда иду обратно. Хобби такое. Или взгляд на жизнь. Черт, знал бы, весь бы свой сейф сюда привез, чего там только нет у меня. И пока суда не было, я по-прежнему законный владелец.

База за пределами промзоны больше напоминала чистый такой и ухоженный городок, только без явных национальных признаков, с какой-то европейской страной соотнести не получалось. Дома как раз из такого цветного кирпича, какой я на плакатах видел, гладкий чистый асфальт, разве что с газонами напряженка, вместо них засыпанный галькой песок, а из него то кактусы растут, то какие-то кусты. Перекрестки с круговым движением, нашлась даже площадь с фонтаном, а торговая улица одна, довольно широкая, только оружейный не на ней, а дальше, почти к концу территории, если схеме верить. Зато у него оказалась просторная стоянка, и стояло там всякое, так что грузовик наш разве что рекламой пива вызвал легкий интерес у группки мужиков, стоящих возле двух подготовленных внедорожников.

– Пошли? – я открыл свою дверь.

– Пошли.

В оружейном было прохладно, а еще он был мало похож на те магазины, в которых я был раньше. Точнее, он больше напоминал распродажу военного «сюрпласа» где-нибудь в Америке, только ассортимент выглядел посерьезней, потому что шел сюда явно с каких-то военных складов. Или заводов, но тоже военных. Ящики у стен, деревянные пирамиды, в которых рядами автоматы и винтовки, пистолеты просто разложены в прилавке и не так чтобы прямо обширный выбор… зато вон пулеметы стоят, я самый натуральный ПКМ вижу, и еще всякого до черта… хм… Тут, похоже, с этим и вправду свободно. Полностью.

Пожилой дядек с пузом и и седой бородой лопатой, одетый в камуфляжные штаны и опасно натянувшуюся на пивном пузе майку, подошел к нам, спросил на английском, но, похоже, с немецким или каким-то таким акцентом:

– Что ищете, ребята? На пособие что-то взять хотите, или деньги есть? Если что, то у нас дешевле чем дальше по дороге, сразу говорю.

– Цены написаны? Ага, вижу, – кивнул я. – Пока сами глянем.

– Без проблем. Вот там все дешевле и оттуда сюда все дорожает, – он провел рукой вдоль стены. – Мой совет – ищите что-то подлинней для начала, тут расстояния серьезные и хищники крупные.

– Ага… «калаши» чьи?

– Там румынские, самые дешевые, «юго» разные, тут Польша, там вон Болгария, самые дорогие. Тот угол, – он ткнул пальцем, – военный секонд-хэнд, но все после ремонта, зря люди боятся. Пулеметы тут.

– А пулеметы тоже нужны? – заинтересовался Слава.

– Кому как, – пожал плечами бородатый. – Тут ведь кто что от жизни ищет.

Ты гля, Конфуций. Некоторые, думаю, и доискиваются.

– Слав, нам туда, – сказал я и направился в «дешевый угол».

Сначала направился к пирамиде с «калашами» разной длины, заранее скроив скептическую мину. Слава шел следом молча, потому что как-то на прогулке меня прорвало порассуждать на оружейные темы после того, как он описал мне свой конфискованный домашний арсенал, и с тех пор он находится под впечатлением от открывшейся ему бездны знаний. Его тогда очень разочаровала новость о том, что если бы он отстреливался из дробовика пулями, он все равно не пробил бы бронежилетов вломившейся в его дом полиции.

Я вытащил из пирамиды почти классический с виду АКМ, только со складным прикладом из гнутого прутка, наклонил, дав поймать свет из окна, матюкнулся.

– Чего?

– Румынцы, млин. Как Николай лично делал чтобы в банк заложить. Гля, тут заклепки передавлены, а на этом, – я взял второй, – эта передавлена, а эта наоборот. Видишь? – Я скинул крышку, вытащил пружину с затворной рамой, заглянул в патронник. – Качество видал? Напильником, что ли, фрезеруют… И все в фанере до сих пор. – Я постучал по газоотоводу. – Этот под пять – сорок пять, а все равно наклон под сорок пять, хотя все давно девяносто делают.

– И чё?

– Чистить хуже, например. Ладно, дальше глянем.

– А вон, короткий, не? Спрятать можно.

– От кого?

– Да все равно от кого. Нам бабки нужны или нет?

– Слав, остынь, слышал же что мужик сказал.

– Ладно, не лезу, просто цена нормальная, вроде.

Да, румынские автоматы от трехсот пятидесяти до четырехсот.

– Эс-вэ-дэ, что ли? – вдруг оживился он.

– Не, даже не подходи близко, такой эс-вэ-дэ даром не надо, – тут же прервал его полет мысли я. – Тоже эрзац румынский. Да и нафига нам она? Нам поуниверсальней надо. Ты снайпер, что ли?

– Не.

– Ну и вот.