- Отец этого никогда не сделает! - гневно воскликнул Тутанхамон.

Раннаи вздохнула:

- Сколько ему пришлось перенести за последние годы после смерти Дочери Неба!

- Как я завидую тебе: ты знала мою маму, ее брата Тота, ты видела железную птицу!

Поцеловав приемную мать, фараон возвратился во дворец, где его уже ждал Кагабу.

- Я прочитал твой манускрипт,- сказал Тутанхамон,- и хочу знать, что было дальше.

Подавая ему свиток, главный писец сказал:

- Прибыли послы из Финикии, они просят защитить их от притеснений, которые чинят им хетты. Торговля с Финикией очень выгодна для нас, государь, особенно сейчас, когда казна наша пустеет.

- Во времена деда и отца казна богатела, а сейчас пустеет, - грустно проговорил Тутанхамон.

- Твой дед и отец не давали воли жрецам, а сейчас, воспользовавшись твоей молодостью, они снова подняли голову...

Послышались шумные голоса, и, сопровождаемый свитой, в зал вошел великий везир Эйе.

- Привет тебе, государь! Да будешь ты жив, здоров и могуч! Я пришел предупредить тебя. Сегодня к тебе придут послы Финикии. Не верь их лживым посулам. Они хитры и хотят вовлечь нас в войну с хеттами, а воевать сейчас мы не можем. Не давай им никаких обещаний.

- Я подумаю над тем, что ты сказал, Эйе.

Эйе с удивлением посмотрел на Тутанхамона. Он привык, чтобы юный фараон беспрекословно следовал его советам. Покосившись на Кагабу, Эйе поклонился и вышел из зала.

Крепко сжимая в руках полученный свиток, фараон поспешил к Анхесенпаатон. Отослав придворных, фараон и царица склонились над рукописью.

...Прошел год. Раннаи и Та крепко подружились. Раннаи рассказывала Дочери Неба о Египте, о соседних странах, а Та в свою очередь делилась с подругой своими обширными познаниями, но многое не укладывалось в головке маленькой танцовщицы.

- Тебе надо много учиться, Раннаи, - говорила Дочь Неба. - Ты должна думать не только о том, чтобы сытно поесть, хорошо одеться, но и о том, чтобы получить знания. Вспомни вашу мудрую пословицу; "Глупец, ничего не читающий, подобен глухому, с которым приходится говорить жестами".

То, что ты играешь и поешь, очень хорошо, но этого мало. Ты должна много читать, беседовать с умными людьми, лепить статуэтки, чтобы развивать вкус и наблюдательность.

Однажды Раннаи спросила подругу, что заставило ее прилететь на Землю.

- Наши ученые, - отвечала Та, - давно уже летают к другим мирам. Они наблюдали и за Землей. Зная, что у вас такие же разумные существа, как и у нас, решили послать меня и моего брата, чтобы познакомиться ближе с вашей жизнью. Когда мы с Тотом летели к вам, мы знали, куда посадить железную птицу, потому что у нас есть изображения вашей Земли, на которых обозначены и горы, и моря, и реки, и долины.

Пройдет время, и мы пришлем к вам ученых, которые поделятся с вами своими знаниями, потому что все мы дети одной матери - Вселенной.

Вскоре к фараону явились жрецы.

- Те, что называют себя Посланцами Неба, - сказал Кепамон, верховный жрец храма Амона, - скрывают от нас свои истинные цели. Женщина, которую называют Дочерью Неба, говорит всем, что они собираются послать в Египет каких-то ученых. Мы обратились к богине Неба Нут, и она открыла нам, что не Небо послало этих гостей, а злые силы, которые хотят погубить Египетское царство, а нас сделать рабами. Берегись их, милостивый владыка!

- Но ведь они ничего худого нам не сделали, - возразил фараон, - они научили нас тому, чего мы раньше не знали.

- Это хитрость, - ответствовал Кенамон. - Сейчас они ничего не могут сделать потому, что их только двое, но, если прилетят ученые - а сколько их будет, мы не знаем, - тогда они покажут свои когти. Тот и Та - лазутчики. Они не посещают храмов и не верят в богов, как же мы можем им верить?

Так сказал Кенамон, верховный жрец храма Амона.

В этот день Сын Неба был у Раннаи. Долго пела и танцевала любимица фараона, и долго Тот не покидал ее. Царевич тоже стал частым гостем в покоях Дочери Неба. Он брал ее с собой охотиться на диких уток и гусей, катался с нею по Нилу, и фараон радовался этому, потому что хотел удержать при дворе Небесных Посланцев вопреки предостережениям жрецов.

Как-то наследник пригласил Та на большую охоту, которую устраивал фараон. Дочь Неба поехала с Раннаи, которая хорошо умела управлять колесницей и хотела показать сестре Тота свое искусство. Ночь провели в оазисе. Разбили лагерь, поставили шатры. Фараон призвал к себе Раннаи и попросил спеть его любимые песни. И долго внимала им царская стража, и волнующие звуки проникали в сердца воинов, как воды разлившегося Нила проникают в выжженную солнцем почву.

А Дочь Неба в этот вечер слушала признания царевича. И улыбка озаряла ее бледное лицо, на котором часто вспыхивал легкий румянец.

Едва заалел восток, охотники покинули лагерь. Впереди ехали на парных колесницах, украшенных золотом, драгоценными каменьями и священными символами, фараон и наследник. За ними на маленькой одноконной колеснице красного дерева - Раннаи и Та.

Неожиданно из-за кустов выскочил лев.

Фараон пустил стрелу, но она запуталась в львиной гриве. Вторую стрелу пустил наследник. Ранив зверя, он привел его в ярость. В два прыжка зверь оказался у колесницы Раннаи и ударом огромной лапы повалил лошадь. Раннаи закрыла лицо руками, готовясь к страшной смерти. Но Та протянула в сторону зверя маленький блестящий предмет, сверкнул луч света, лев покачнулся и упал на песок. Когда подскакали охотники, лев был мертв. Приблизились придворные к Дочери Неба и низко поклонились ей.

- Покажи мне, дочь моя, твой волшебный лук, - попросил фараон.

- Вот он, - отвечала Та, - но в руки я его тебе не дам, потому что ты не умеешь с ним обращаться и он может причинить тебе большое зло.

- Благодарю тебя за мудрые слова, - отвечал фараон, - да осыплют тебя боги дарами своими! Да пошлют они тебе жизнь бесконечную, без предела! Да распространится слух о тебе по горам и долинам! А теперь покажи нам еще раз чудесную силу твоего волшебного лука. Не знал я, что есть на свете такое хитроумное оружие.

- Хорошо, - сказала Та, - смотри. Видишь, как бьется на земле лошадь, которую ударил лапой лев, сломав ей ногу? Она все равно обречена, и я избавлю животное от мучений.

Дочь Неба подняла руку, блеснул луч света, лошадь вздрогнула и замерла. И снова все поклонились Дочери Неба.

Вскоре после этих событий сын фараона признался Тоту, что хочет жениться на его сестре и просит его согласия. Сын Неба ответил, что у них девушки сами распоряжаются своей судьбой. И как ни противились жрецы, фараон дал согласие на брак царевича с Дочерью Неба. И была сыграна пышная свадьба.

Став женой наследника, Та сказала брату:

- Теперь тебе будет скучно, потому что ты привык все время быть со мной. Женись на Раннаи, она хорошая девушка и очень любит тебя.

И Тот женился па Раннаи.

Фараон был очень рад за свою любимицу и часто навещал ее. Он охотно беседовал с Тотом о далеких мирах и однажды признался, что, если бы не преклонный возраст, охотно полетел бы с ним на далекую лучезарную звезду.

- Звезды, которые ты видишь, - говорил Тот, - такие же солнца, как и ваше, а вокруг них движутся планеты, похожие на вашу. И на некоторых живут такие же люди, как вы.

- А богиня Нут говорит, что никаких людей на небе нет. И вы, наверное, не люди, а волшебники. Вот послушай, что я тебе расскажу. Был у фараона Хуфу, построившего самую большую пирамиду, волшебник. И звали его Джеди. Он, как и ты, был великий чародей. И дожил Джеди до глубокой старости. Было ему сто десять лет. Призвал его однажды фараон и говорит: "Джеди, хоть и пришла твоя старость, хоть и близок день твоей смерти, твоего погребения и твоих похорон, но ты подобен человеку, еще не достигшему преклонных лет: твой сон безмятежный, болезней ты не ведаешь, и даже кашля нет у тебя!" Так у нас приветствуют почтенных людей. "Слышал я, что ты можешь приставить на место отрезанную голову". И ответил Джеди: "Да, я могу это сделать, о повелитель, господин мой, да будешь ты жив, здоров и могуч".

Тогда приказал фараон: "Пусть приведут ко мне из темницы узника, которого должны казнить!"

Но Джеди сказал: "Нет, не могу я этого сделать с человеком, о повелитель, господин мой, да будешь ты жив, здоров и могуч, ибо запрещают это волшебные силы".

Тогда принесли гуся и отрезали ему голову. Положили гуся у западной стены зала приемов, а голову - у восточной. Джеди проговорил магические заклинания, и поднялся гусь, и пошел, переваливаясь, и голова его тоже поднялась ему навстречу. И вот голова гуся вновь приросла к его шее. Встрепенулся гусь и загоготал. Принесли Джеди утку, и с нею он сделал то же самое. Затем фараон приказал привести быка. Отрубили ему голову и повергли на землю. Но вот произнес Джеди свои магические заклинания, и бык встал и пошел за ним сам. А ты можешь приставить отрезанную голову? - Нет, не могу,- сказал Тот.

- А наши чародеи могли. Слушай, что я тебе еще расскажу. Однажды фараон Снофру, отец фараона Хуфу, очень скучал и не знал, чем бы ему развлечься. Тогда повелел он призвать Джаджамапха, верховного жреца-заклинателя и переписчика книг. И сказал ему фараон: "Не знаю, чем мне развлечься. Скажи, что делать?" И отвечал ему Джаджаманх: "Пусть твое величество отправится к дворцовому озеру и прикажет снарядить там барку для себя и для лучших красавиц твоего дворца. Сердце твоего величества развеселится, когда ты увидишь, как они гребут. И усладится сердце твое зрелищем красивых берегов". Так и сделали. Девы гребли, барка плыла, веселя сердце фараона. Вдруг загребная уронила в воду подвеску - бирюзовую рыбку - и заплакала. И перестали девы грести. Тогда Джаджаманх произнес заклинание, и одна половина вод озера поднялась и легла на другую, и достал он со дна озера подвеску - бирюзовую рыбку. Ты можешь так сделать?

- Нет, не могу, - улыбнулся Тот.

- Какой же ты после этого чародей? Благодари своих богов за то, что железная птица села на нашей земле. Если бы она опустилась в стране Куш, ее сожгли бы, а вас убили. Вас спасли наши боги.

- Мы тоже верили в них когда-то, - сказал Тот, - а потом, приобщившись к истинной мудрости, поняли, что не боги владычествуют в мире, а простые смертные.

- Этого не должны слышать жрецы, - предостерег Тота фараон, - а то они станут твоими смертельными врагами. А теперь расскажи мне что-нибудь чудесное.

- Ладно, я расскажу тебе нечто чудесное, - сказал Тот. - В далекие времена на Землю прилетели Дети Неба. Железная птица сломалась, когда садилась, и они не смогли вернуться обратно на родину. В народе сохранились об этом древние предания, как о чем-то таинственном и непонятном. Но в мире нет ничего таинственного. Для вас наша железная птица кажется волшебной. Но настанет время, когда вы сами полетите на таких же железных птицах к далеким мирам...

- Темен смысл твоих речей, - сказал фараон, расставаясь с Тотом.

- Ты что-нибудь поняла, Анхесенпаатон?

- Я поняла, что нам надо опасаться Кенамона, хотя он и главный жрец храма Амона.

- Это он вызывал нашего отца в храм Хатшепсут.

Надежно спрятав папирус, фараон отправился принимать финикийских послов.

В большом зале для аудиенций собрались высшие чиновники государства, жрецы и военачальники.

Встреченный приветственными криками придворных, Тутанхамон не спеша прошел к трону, стоявшему в позолоченной нише.

Он очень любил этот трон и каждый раз, садясь на него, с благодарностью вспоминал Тутмеса. По словам Кагабу, такого трона не было ни у одного владыки Египта. Он был сделан из листового золота, инкрустирован финикийским стеклом, фаянсом и драгоценными камнями. Его ножки оканчивались львиными головами. Подлокотниками служили крылатые змеи, увенчанные коронами. Шесть кобр из позолоченного и инкрустированного дерева поддерживали его спинку. На ней был изображен один из залов дворца с колоннами, увенчанными цветочными гирляндами, и сидящий в непринужденной позе на вышитой подушке Тутанхамон. Перед ним стояла тоненькая девичья фигурка, точно живая, его Анхесенпаатон. Она помогала мужу заканчивать туалет, держа в одной руке маленький сосуд с благовониями, а другой стряхивая капли эссенции на ожерелье мужа.

Тутмес расписал спинку трона одному ему известными яркими красками. Лица и обнаженные части тела Тутанхамона и Анхесенпаатон были вылеплены из розовой пасты, их головные уборы сделаны из сверкающего, похожего на бирюзу, фаянса, а одежды - из серебра изумительных оттенков. Короны и ожерелья переливали всеми цветами радуги.

Перед троном стояла скамеечка для ног из позолоченного дерева и темно-синего фаянса с изображениями связанных, простертых ниц пленников. Вокруг шла иероглифическая надпись: "Из твоих врагов я сделаю подножие для ног твоих".

Положив руки на подлокотники, юный фараон величественно замер, как требовал этикет.

К трону робко приблизились финикийские послы.

- Привет тебе, новое солнце Египта! Да живешь ты вечно и да достигнет слава твоя самых далеких берегов, куда только могут доплыть финикийские суда!

- Что привело вас ко мне? - спросил Тутанхамон, с любопытством рассматривая их наряды и стараясь угадать, что лежит в ларцах, которые они почтительно поставили у подножия трона.

- Мы пришли к тебе, великий фараон, просить защиты. - Послы припали к стопам Тутанхамона: - Прочти, что пишет тебе наш повелитель.

Кагабу взял протянутый фараону свиток.

- Кто притесняет вас?

- Хеттский царь, владыка, он осадил наш город Угарит, который, как тебе известно...

- Властелину Египта все известно, - сурово перебил послов верховный жрец храма Амона. - Египетская держава не выступит против царства хеттов. Если бы речь шла о Библе, тогда другое дело. Библ снабжает нас золотом, серебром, кедром и ливанским дубом на постройку саркофагов, пурпурными тканями. А Угарит - что он нам присылает?

- Мы привезли тебе, великий фараон, дочь нашего правителя, серебра, коней, колесниц и вдобавок пятьдесят лучших рабов.

Тутанхамон вопросительно посмотрел на Кагабу. "Зачем они прислали мне дочь правителя? - недоумевал он,- у меня есть Анхесенпаатон, и больше мне никого не надо. Что ей здесь делать?"

- Какие же вы нам привезли колесницы, - иронически спросил Эйе, финикийские, в которых не повернешься, иди хеттские, где свободно располагаются и боец, и оруженосец, и возница?

Послы молчали.

Верховный жрец храма Амона вспыхнул.

- Передайте вашему повелителю... - грозно начал он.

- ... Что фараон подумает и пришлет ему ответ с гонцом, - сказал Тутанхамон, вставая.

Он заметил гневный жест Кенамона, недовольство Эйе, удивление жрецов и радовался, что поступил по-своему. "Ты хочешь, - подумал он, взглянув на Кенамона, - забрать в свои руки всю власть. Хоть ты и верховный жрец, все же я могущественнее тебя".

И, весело улыбнувшись, он направился в покои царицы, сделав знак Кагабу. Ему не терпелось узнать, что же было дальше с Дочерью Неба.

В покоях Анхесенпаатон он увидел табурет черного дерева, отделанный золотом и слоновой костью. Ножки были выточены в форме утиных голов, а сиденье представляло имитацию леопардовой шкуры.

На табурете стоял светильник, целиком вырезанный из алебастра. Чаша, в которую наливалось масло и вставлялся фитиль, не имела украшений, но, когда его зажгли, проступили красочные силуэты Тутанхамона и Анхесенпаатон в толще алебастра. Чаша была искусно сделана из двух сосудов, вставленных один в другой.

Тутанхамон вспомнил, что светильник был обещан ему в подарок царицей, заказавшей его Тутмесу. Улыбнувшись, фараон вошел в спальню жены.

На ложе, украшенном изображениями кобр и большим солнечным диском, лежала царица, уткнувшись лицом в подушку. Придворные женщины утешали ее.

- Что случилось, Анхесенпаатон? Почему ты плачешь?

- Его нашли мертвым возле дворца, - глотая слезы, прошептала царица, - мы никогда больше не увидим нашего Тутмеса!

- Тутмес убит! - подтвердил вошедший в покои Кагабу.

- Кто убил его?

- Неизвестно. Кинжалом в спину.

- Какие же негодяи подняли руку на такого великого мастера? - гневно воскликнул фараон.

- Да, после Сенмута8 это был самый прославленный зодчий, - грустно промолвил Кагабу, - а как скульптор он превзошел всех своих предшественников!

- Я знаю, Кагабу, вы с ним были большими друзьями, и твой долг позаботиться о его похоронах. Они должны быть достойными его мастерства. Мумию и гробницу нужно сделать так же искусно, как и все, что выходило из его рук. Если что-нибудь понадобится, возьмешь из моей сокровищницы. А Эйе передай мой приказ любой ценой найти виновного.

- Пусть бог единый и всемогущий ниспошлет тебе милости, а народу твоему силы и счастье! - проговорил Кагабу и, прежде чем уйти, вручил Тутанхамону очередную часть манускрипта. Вечером фараон и Анхесенпаатон снова углубились в чтение.

... Жрецы неотступно следили за Тотом. Он стал их заклятым врагом, он отвращал народ от религии, не скрывал симпатий к простым людям. И знатный вельможа, и простой раб были для этого Сына Неба совершенно одинаковы. И жрецы захотели избавиться от Небесных Посланцев, подорвать их могущество. Они задумали уничтожить железную птицу, чтобы лишить Тота связи со своей родиной. Но они боялись его и потому действовали с большой осторожностью.

А Дети Неба все выспрашивали, что происходило в Египте в стародавние времена. Много им об этом рассказывала Раннаи, но не все было правдой. Танцовщица приукрашивала то, что было на самом деле. Ведь Небесные Посланцы, казалось, пришли из волшебной сказки, и речь у нее все шла больше о кудесниках и чародеях.

- И повелел Уба-Онер, великий чародей, - говорила Раннаи, - принести ему ларец из эбенового дерева, выложенный чистым золотом, где хранилась его книга заклинаний. И еще принести кусок чистого воска. И принесли ему ларец с книгой заклинаний и чистого воска. Уба-Онер слепил из этого воска крокодила длиной в семь пальцев и произнес заклинание: "Если придет неверная жена, чтобы омыться в моем пруду, схвати и унеси ее на дно!" И когда неверная жена пришла и, раздевшись, вошла в воду, восковой крокодил превратился в настоящего длиной в семь локтей и, схватив ее, унес на дно пруда.

Небесные Посланцы улыбались, слушая такие истории.

- Это все интересно, - говорила Дочь Неба, - но нас с братом интересуют те подлинные события прошлого, которые или записаны в ваших манускриптах, или сохранились в народных преданиях. Тебе не приходилось слышать о том, что давно-давно к вам прилетали наши братья? Их железная птица опустилась где-то в вашей стране.

- Я знаю об этом, - воскликнула Раннаи,- они жили на острове Великого Зеленого моря!