Роковая кукла - английский и русский параллельные тексты

“The children are OK,” I assured him, hoping I was right. “They're just on the other side of the barrier. We can't get to them and they can't get to us, but everything's all right.”

— Его никто не видит, черт бы его побрал. Но все равно он тут.

— Как же нам быть?

— С детьми ничего не случилось,  — уверил я, от души надеясь, что так оно и есть.  — Просто они по ту сторону барьера. Мы не можем добраться до них, а они до нас, но с ними ничего худого не случилось.

“I just got up to look in on them,” the woman said. “I just got up to look at them and there was something in the hall...”

“How many?” I asked.

“Two,” said Donovan. “One is six, the other eight.”

— Я только пошла на них поглядеть,  — повторяла женщина.  — Встала, пошла на них поглядеть, а там в коридоре что-то есть... и оно не пускает...

— Сколько у вас детей?  — спросил я.

— Двое,  — ответил Доневен.  — Меньшому шесть, старшему восемь.

“Is there someone you can phone? Someone outside the village. They could come and take them in and take care of them until we get this thing figured out. There must be an end to this wall somewhere. I was looking for it .. .”

“She's got a sister,” said Donovan, “up the road a ways. Four or five miles.”

“Maybe you should call her.”

— А нельзя кому-нибудь позвонить? Есть у вас кто-нибудь, кто живет не в самом Милвилле? Пускай приедут, возьмут детишек и позаботятся о них, пока мы тут разберемся, что к чему. Кончается же где-нибудь эта стена. Я как раз и искал, где ей конец...

— У нее есть сестра,  — кивнул Доневен на жену.  — Живет от нас миль за пять, дальше по шоссе.

— Вот ты ей и позвони,  — сказал я.

And as I said it, another thought hit me straight between the eyes. The phone might not be working. The barrier might have cut the phone lines.

“You be all right, Liz?” he asked.

She nodded dumbly, still sitting on the floor, not trying to get up.

“I'll go call Myrt,” he said.

И тут меня как обухом по голове стукнуло, а вдруг телефон не работает? Вдруг этот окаянный барьер перерезал провода?

— Посидишь минутку одна, Лиз?  — спросил Доневен.

Жена только мотнула головой; она все еще сидела на полу и даже не пыталась подняться.

— Пойду позвоню Мирт,  — сказал он.

I followed him into the kitchen and stood beside him as he lifted the receiver of the wall phone, holding my breath in a fierce hope that the phone would work. And for once my hoping must have done some good, for when the receiver came off the hook I could hear the faint buzz of an operating line.

Out in the dining-room, Mrs Donovan was sobbing very quietly.

Я прошел за ним в кухню; телефон висел на стене, и, когда Билл взялся за трубку, я затаил дыхание и отчаянно взмолился про себя: только бы работал! На сей раз мои надежды не пропали втуне: едва Билл снял трубку, я услышал слабое жужжанье  — линия работала.

Из столовой доносились приглушенные всхлипывания миссис Доневен.

Donovan dialled, his big, blunt, grease-grimed fingers seemingly awkward and unfamiliar at the task. He finally got it done.

He waited with the receiver at his ear. I could hear the signal ringing in the quietness of the kitchen.

Грубыми, корявыми пальцами, темными от несмываемой, въевшейся в кожу грязи, Доневен стал поворачивать диск, видно было, что занятие это ему не в привычку. Наконец он набрал номер.

Он ждал, прижав трубку к уху. В кухне стояла такая тишина, что я отчетливо слышал гудки.

“That you, Myrt? said Donovan. “Yeah, this is Bill. We run into a little trouble. I wonder could you and Jake come over.... No, Myrt, just something wrong. I can't explain it to you. Could you come over and pick up the kids? You'll have to come the front way; you can't get in the back.... Yeah, Myrt, I know it sounds crazy. There's some sort of wall.

— Это ты, Мирт?  — сказал потом Доневен.  — Да, это я, Билл. У нас тут вышла заварушка. Может, вы с Джейком приедете?.. Да нет, просто что-то неладно, Мирт. Не могу толком объяснить. Может, вы приедете и заберете ребят? Только идите с парадного крыльца. С черного не войти... Да вот такая чертовщина, ничего понять нельзя. Вроде какая-то стенка появилась.

Liz and me, we're in the back part of the house and we can't get up to the front. The kids are in the front.... No, Myrt, I don't know what it is. But you do like I say. The kids are up there all alone and we can't get to them.... Yes, Myrt, right through the house. Tell Jake to bring along an axe. This thing runs right straight through the house.

Мы с Лиз сидим в задних комнатах, а в передние пройти не можем. А ребятишки там... Нет, Мирт, я и сам не знаю, что это такое. Только ты уж делай, как я говорю. Детишки там одни, и нам до них никак не добраться... Ну да, так весь дом и перегородило. Скажи Джейку, пускай прихватит с собой топор. Эта штука перегородила дом напополам.

The front door is locked and Jake will have to chop it down. Or bust a window, if that's easier.... Sure, sure, I know what I'm saying. You just go ahead and do it. Anything to get them kids. I'm not crazy. Something's wrong, I tell you. Something's gone way wrong. You do what I say, Myrt.... Don't mind about the door, just chop the damn thing down. You just get the kids any way you can and keep them safe for us.”

Парадная дверь на запоре, придется Джейку ее ломать. Или пускай окно выбьет, может, это проще... Ну да, ну да, я прекрасно понимаю, что говорю. А ты давай не спорь. Что угодно ломайте, только вытащите ребят. Ничего я не спятил. Говорят тебе, тут что-то неладно. Что-то стряслось неладное. Ты знай слушай, Мирт, и делай, что говорят... Да плевать на дверь, ломайте ее к чертям. Так ли, эдак ли, только вытащите малышей и приглядите за ними, пока мы тут торчим.

He hung up the receiver and turned from the phone. He used his forearm to wipe the sweat off his face.

“Damn woman,” he said. “She just stood there and argued. She's a flighty bitch.”

He looked at me. “Now, what do we do next?”

Он повесил трубку и обернулся ко мне. Рукавом утер взмокший лоб.

— Вот бестолочь,  — сказал он.  — Спорит и спорит. Лишь бы языком трепать...  — Он поглядел на меня.  — Ну, дальше что?

“Trace the barrier,” I said. “See where it goes. See if we can get around it. If we can find a way around it, we can get your kids.”

“I'll go with you.”

I gestured toward the dining-room. “And leave her here alone?”

— Пойдем вдоль барьера,  — сказал я.  — Посмотрим, докуда он тянется. Глядишь, и отыщем такое место, где его можно обойти. Тогда и доберемся до ваших малышей.

— Пошли.

Я махнул в сторону столовой:

— А жену одну оставишь?

“No,” he said. “No, I can't do that. You go ahead. Myrt and Jake, they'll come and get the kids. Some of the neighbours will take Liz in. I'll try to catch up with you. Thing like this, you might need some help.”

“Thanks,” I said.

— Нет,  — сказал он.  — Нет, это не годится. Ты ступай вперед. Мирт с Джейком приедут, заберут ребят. А я сведу Лиз к кому-нибудь из соседей. И тогда уж тебя догоню. Дело такое, может, тебе понадобится подмога.

— Спасибо,  — сказал я.

Outside the house, the paleness of the dawn was beginning to flow across the land. Everything was painted that ghostly brightness, not quite-white, not quite any other colour either, that marks the beginning of an August day.

За окнами, по холмам и полям, уже понемногу разливался бледный предутренний свет. От всего исходило призрачное сияние  — не то чтобы белое, но и не какого-нибудь определенного света,  — так бывает только ранней ранью в августе.

On the road below, a couple of dozen cars were jammed up in front of the barrier on the east-bound lane and there were groups of people standing around. I could hear one loud voice that kept booming out in excited talk—one of those aggressive loudmouths you find in any kind of crowd. Someone had built a small campfire out on the boulevard between the lanes—God knows why, the morning was surely warm enough and the day would be a scorcher.

Внизу на шоссе, по ту сторону барьера, сгрудились десятка два машин державших путь нам навстречу, на восток; кучками стояли люди. До меня доносился громкий голос, он с жаром, не умолкая, что-то выкрикивал, такой неугомонный горлопан непременно найдется в любой толпе. Кто-то развел на зеленой разделительной полосе небольшой костер, непонятно зачем  — утро выдалось совсем теплое, а днем наверняка будет жара невыносимая.

And now I remembered that I had meant to get hold of Alf and tell him that I wasn't coming. I could have used the phone in the Donovan kitchen, but I'd forgotten all about it. I stood undecided, debating whether to go back in again and ask to use the phone. That had been the main reason, I realized, that I'd stopped at Donovan's.

И тут я вспомнил: я же хотел как-то связаться с Элфом и предупредить, что не приеду. Надо было позвонить от Доневена, а я совсем про это забыл. Я стоял в нерешимости  — может, все-таки вернуться? Ведь ради этого телефонного звонка я и зашел к Доневену?

There was this pile of cars on the east-bound lane and only the truck and my battered car on the west-bound lane and that must mean, I told myself, that the west-bound lane was closed, as well, somewhere to the east. And could that mean, I wondered, that the village was enclosed, was encircled by the wall?

I decided against going back to make the phone call, and moved on around the house. I picked up the wall again and began to follow it. I was getting the hang of it by now. It was like feeling this thing alongside me, and following the feeling, keeping just a ways away from it, bumping into it only now and then.

На шоссе скопились машины, идущие на восток, а на запад держали путь только моя машина да придавивший ее грузовик  — стало быть, где-то дальше на востоке дорога тоже перекрыта. Так может быть... может быть, Милвилл огорожен со всех сторон?

Я раздумал звонить и двинулся в обход дома. Снова наткнулся на невидимую стену и пошел вдоль нее. Теперь я уже немного освоился с нею. Я смутно ощущал, что она здесь, рядом, и шел, доверяясь этому ощущению, так что держался чуть поодаль и лишь изредка все же на нее натыкался.

The wall roughly skirted the edge of the village, with a few outlying houses on the other side of it. I followed along it and I crossed some paths and a couple of bob-tailed, dead-end streets, and finally came to the secondary road that ran in from Coon Valley, ten miles or so away.

В общем барьер шел по окраине Милвилла, лишь несколько одиноких домишек остались по другую сторону. Идя вдоль него, я пересек несколько тропинок, миновал две-три улочки, которые никуда ни вели, а просто обрывались на краю поля, и наконец дошел до неширокой дороги, что соединяет Милвилл с Кун Вэли,  — это от нас миль за десять.

The road slanted on a gentle grade in its approach into the village and on the slant, just on the other side of the wall, stood an older model car, somewhat the worse for wear. Its motor was still running and the door on the driver's side was open, but there was no one in it and no one was around. It looked as if the driver, once he'd struck the barrier, might have fled in panic.

Дорога здесь спускается к Милвиллу по отлогому склону, и на склоне, сразу за барьером, стояла машина  — старый-престарый расхлябанный драндулет. Мотор работал, дверца со стороны водителя была распахнута настежь, но внутри и вокруг  — ни души. Похоже, что водитель, наткнувшись на невидимую стену, перетрусил и бежал куда глаза глядят.

As I stood looking at the car, the brakes began to slip and the car inched forward, slowly at first, then faster, and finally the brakes gave out entirely and the car plunged down the hill, through the barrier wall, and crashed into a tree. It slowly toppled over on its side and a thin trickle of smoke began to seep from underneath the hood.

But I didn't pay much attention to the car, for there was something more important. I broke into a run, heading up the road.

Пока я стоял и смотрел, тормоза стали отпускать и драндулет двинулся вперед  — сперва еле-еле, чуть заметно, потом быстрей, быстрей; под конец тормоза отказали начисто, машина рванулась под гору, через барьер, и налетела на дерево. Она медленно опрокинулась набок, из-под капота просочилась струйка дыма.

Но я вмиг забыл о машине, тут было кое-что поважней. Я бегом кинулся туда.

The car had passed the barrier and had gone down the road to crash and that meant there was no bather. I had reached the end of it!

I ran up the road, exultant and relieved, for I'd been fighting down the feeling, and having a hard time to fight it down entirely, that the barrier might run all around the village. And in the midst of all my exultation and relief, I hit the wall again.

Драндулет прошел сквозь барьер, проехал дальше по дороге и разбился  — значит, в этом месте никакого барьера нет! Я дошел до конца!

Я бежал по дороге вне себя от радости, у меня гора с плеч свалилась, ведь я все время втайне опасался  — и с большим трудом подавлял это чувство,  — что барьер идет вокруг всего Милвилла. Но облегчения и радости хватило не надолго  — я опять грохнулся о барьер.

I hit it fairly hard, for I was running hard, sure that it wasn't there, but in a terrible hurry to make sure it wasn't there. I went into it for three running strides before it tossed me back. I hit the roadbed flat on my back and my head banged upon the pavement. There were a million stars.

Грохнулся изрядно, потому что налетел на него с разбегу, ведь я был уверен, что его здесь нет, и очень спешил в этом утвердиться. С разгона я продвинулся еще на три прыжка, глубже врезался в невидимое  — и тут оно меня отшвырнуло. Я распластался на спине, с маху ударился затылком о мостовую. Из глаз посыпались искры.

I rolled over and got on my hands and knees and stayed there for a moment, like a gutted hound, with my head hanging limp between my shoulders, and I shook it now and then to shake the stars away.

I heard the crackle and the roar of flames and that jerked me to my feet. I still was fairly wobbly, but wobbly or not, I got away from there. The car was burning briskly and at any moment the flames would reach the gas tank and the car would go sky high.

Я медленно перекатился на бок, встал на четвереньки и постоял так минуту-другую, точно пес, угодивший под колеса; голова бессильно болталась, и я изредка поматывал ею, пытаясь избавиться от искр, которые все еще мелькали перед глазами.

На дороге затрещало, взревело пламя, и я вскочил. Ноги подгибались, меня шатало и качало, но надо было уходить. Разбитая машина горела, как свеча, того и гляди пламя дойдет до бензобака и ее взорвет ко всем чертям.

But the explosion, when it came, was not too spectacular -just an angry, muffled whuff and a great gout of flame flaring up into the sky. But it was loud enough to bring some people out to see what was going on. Doe Fabian and lawyer Nichols were running up the road, and behind them came a bunch of yelling kids and a pack of barking dogs.

I didn't wait for them although I had half a mind to, for I had a lot to tell and here was an audience. But there was something else that stopped me from turning back—I had to go on tracking down the barrier and try to find its end, if it had an end.

Впрочем, эффект оказался поскромнее, чем я ожидал: в машине глухо, свирепо фыркнуло и взвился огненный фонтан. Все-таки получилось достаточно шумно, и кое-кто вышел посмотреть, что происходит. По дороге бежали доктор Фабиан и адвокат Николс, а за ними с громкими криками и лаем неслась орава мальчишек и собак.

Пожалуй, стоило бы их дождаться, я многое мог им сказать и мне не хватало слушателей, но я тут же передумал. Медлить нельзя, надо проследить, куда идет дальше этот барьер, и найти, где он кончается... если только он где-нибудь кончается.

My head had begun to clear and all the stars were gone and I could think a little better.

There was one thing that stood out plain and clear: a car could go through the barrier when there was no one in it, but when it was occupied, the barrier stopped it dead. A man could not go through the barrier, but he could pick up a phone and talk to anyone he wanted. And I remembered that I had heard the voices of the men shouting in the road, had heard them very clearly even when they were on the other side. I picked up some sticks and stones and tossed them at the barrier. They went sailing through as if nothing had been there.

В голове у меня стало проясняться, перед глазами уже не плясали искры, и я немного собрался с мыслями.

Одно ясно и несомненно: пустая машина может прорваться сквозь барьер, но если в ней кто-нибудь есть, барьер нипочем ее не пропустит. Человеку его не одолеть, но можно снять телефонную трубку и говорить с кем угодно. И ведь еще раньше на шоссе я слышал крики людей, стоявших по ту сторону, слышал совсем отчетливо.

Я подобрал несколько палок и камней и стал кидать в барьер. Они пролетели насквозь, словно не встречали никакой преграды.

There was only one thing that the barrier would stop and that single thing was life. And why in the world should there be a barrier to shut out, or shut in, life?

The village was beginning to stir to life.

Стало быть, этот барьер неодушевленным предметам не помеха. Он только не пропускает ничего живого. Но откуда он, спрашивается, взялся? И для чего это нужно  — не пускать к нам или не выпускать от нас ни одно живое существо?!

А между тем Милвилл просыпался.

I watched Floyd Caldwell come out on his back porch, dressed in his undershirt and a pair of pants with the suspenders hanging. Except for old Doc Fabian, Floyd was the only man in Millville who ever wore suspenders. But while old Doc wore sedate and narrow black ones, Floyd wore a pair that was broad and red. Floyd was the barber and he took a lot of kidding about his red suspenders, but Floyd didn't mind.

Вышел на заднее крыльцо наш парикмахер Флойд Колдуэлл  — без пиджака, подтяжки болтаются. Во всем Милвилле, кроме доктора Фабиана, один только Флойд ходит в подтяжках. Но у старика доктора они черные и узкие, как и подобает человеку степенному, а Флойд щеголяет в широченных и притом ярко-красных. Все, кому не лень, острят насчет этих его красных подтяжек, но Флойд не обижается.

He was the village smart guy and he worked at it all the time and it probably was all right, for it brought him a lot of trade from out in the farming country. People who might just as well have gone to Coon Valley for their haircuts came, instead, to Millville to listen to Floyd's jokes and to see him clown.

Он у нас малый не промах, сам первый остряк  — и, видно, не зря старается: прославился на всю округу, от клиентов отбою нет, фермеры, которые с таким же успехом могли бы постричься в Кун Вэли, предпочитают съездить к нам в Милвилл, лишь бы послушать шуточки Флойда и поглядеть, как он валяет дурака.

Floyd stood out on the back porch and stretched his arms and yawned. Then he took a close look at the weather and he scratched his ribs. Down the street a woman called the family dog and in a little while I heard the flat snap of a screen door shutting and I knew the dog was in.