Пленники Оберона (СИ)

— Кто ты такой?! — Не выдержал я его взгляда.

Молчит.

Если это не я, то какой тогда я?

Не помню.

Отряхнулся по-собачьи, побрел на кухню так, в одних тапках, не надевая халата. Ставлю чайник. Чайник! Это мой чайник! Моя кухня, квартира тоже моя. А кто я?

Голова болит.

Я…

Сижу, жду, когда закипит.

Обычно я варю кофе в турке, но иногда заливаю его кипятком прямо в чашке. Никакой растворимой гадости!

Хм… Имени своего не помню, а такие мелочи…

Чайник закипел. Иду, выключаю. Подхожу к раковине. Две чашки, грязные, на одной следы помады…

Аннет… Аня… Мы вчера…

Сижу, пью кофе. Пытаюсь восстановить в памяти вчерашние события.

Она пришла вчера вечером. На ней был легкий пепельный плащ, низкие туфли без каблуков, в руке сумочка, и больше ничего. Совсем ничего! Она скинула плащ в прихожей на пол, как только вошла, и… я овладел ею там же, в прихожей. Мы даже дверь не закрыли. Сначала она стояла ко мне спиной, а после я сел на софу, а она на меня… Она стонала, называла меня по имени… Меня? Как же меня звать?

Нет, это было не мое имя!

Не могу вспомнить его, но точно знаю, что не мое.

А потом мы пили кофе. Она сидела напротив, на стуле, широко раздвинув ноги, смотрела на меня, улыбаясь, и пила горячий кофе мелкими глотками.

Как же меня зовут? У меня ведь должны быть документы… Точно! Документы!

Я поставил чашку, и вышел в прихожую. Ничего. Иду в спальню, там, на комоде портфель, в портфеле бумаги, файлы, несколько флеш-чипов, древних дисков, и пластиковая карточка с штрихкодом и фотографией — паспорт… Владимир Маковский. На фотографии все тот же не я из зеркала…

М-да… Так с ума сойти можно. Если я не уже…

Звонит мобильный, он где-то в другой комнате. В гостиной. Иду искать назойливое устройство. Вот он, зараза! Смотрю на экран. Надпись: 50100. Я знаю, что этот набор цифр — личный номер абонента. Касаюсь пальцем экрана, сканер проверяет отпечаток пальца (я знаю, что если отпечаток не подтвердится, аппарат отключится, и вся память будет стерта). На экране появляется значок соединения. Из трубки раздраженный голос: «Ты где есть, капитан?», — эти четыре слова окончательно выбили меня из колеи. Какой еще капитан? Где форма, и чья? Полицейская или войсковая? Нет, у полиции вряд ли бывают такие игрушки… У военных, конечно, могут. А может я летчик-космонавт? Ну, нет, не летчик, и уж точно не космонавт…

— Ты чего молчишь, Маковский? Может плохо тебе?

— Нет-нет… все нормально. Просто, усталость…

— Вот! А я тебе говорил, Володя, иди в отпуск, развейся, на море съезди… Ладно, капитан, сегодня приходи в себя, а завтра выходи на службу, — скаламбурил шеф и дал отбой.

Смотрю на мобильник. Странный какой-то. На корпусе сбоку аккуратная, маленькая надпись: «Феникс». Приложил большой палец к экрану, под пальцем снова пробежала полоска красного света, и через секунду появилась заставка: двуглавый орел, в каждой лапе держит по мечу, на груди орла — щит, на щите надпись: СГБ РИ. Ниже: «Отдел по охране общественной безопасности и порядка». Охранка. Я автоматически нажал в нужной последовательности кнопки на экране, и вошел в личный кабинет…

Значит, так: я капитан госбезопасности Российской Империи Владимир Маковский…

В мозгах каша какая-то… Какой еще, на хрен, капитан? Но, все пока говорит о том, что действительно капитан. Ладно. Пусть пока буду капитан.

Тут в голове, кажется, что-то начинает проясняться… Это действительно моя квартира, не служебная, просто я в ней редко бываю: служба… И зовут меня действительно Владимир Маковский.

В этот момент сознание накрывает калейдоскоп воспоминаний. Пазлы в моей голове начинают собираться в целостную картинку. Я — капитан «Охранки» Владимир Маковский, и это моя фотография в паспорте и мой паспорт. И это я в зеркале… Только что, мне звонил мой начальник — полковник госбезопасности Семен Павлович Гвоздь. И вчера здесь, у меня дома, была женщина. Аннет. Она… Она… Кто она? М-мать…

Вызываю меню связи на устройстве (очень похожем на мобильный телефон), выбираю: «50-100». Вызов.

— Да, Володя?

— Семен Павлович, кажется, меня просканировали!

— Кто? — Голос шефа спокоен, ровен, ничто в нем не выдавало каких-либо эмоций.

— Женщина. Я с утра долго не мог вспомнить кто я такой, и даже в зеркале себя не узнавал. Меня нужно срочно проверить.

— Не волнуйся, Володя. Сиди дома, никуда не выходи. В Рунет тоже. Неизвестно, еще, что там тебе голову забили… Все. Ложись, полежи, попей чего-нибудь, только не спиртное. Наши уже выезжают. — Гудки: шеф положил трубку.

Когда в дверь позвонили, я пил третью чашку кофе. Я включил на своем «Фениксе» сканер и направил устройство в сторону входной двери. На экране появились личные номера сотрудников СГБ: 50722, 50735 — это наши криминалисты, вспоминаю я. 50655 и 50678 — агенты Варсонофий и Кирилл, 50100 — Шеф... Ну, жук! Из машины, что ли звонил? Так, а это у нас кто? 33435 — Ого! И церковники здесь! Интересное дело…

Открыл дверь. Первым в прихожку вошел Семен Павлович, за ним Варсонофий Оглоблин — поручик — медэксперт и Кирилл Хлебов — капитан — из подотдела информационной безопасности; следом — криминалистки Фотиния и Елена (девушки эффектные и весьма привлекательные). Блондинка Фотиния — худощавая, с высокой, тщательно скрываемой под строгой блузой грудью, роста чуть выше ста семидесяти; и шатенка Елена — у Елены более крепкая, даже мощная фигура, рост у Елены примерно метр шестьдесят пять, груди налитые, как спелые дыни, глазища огроменные, темно-карие, огненные кудри собраны в высокий хвост на затылке. Вся мужская половина отдела за этими барышнями петухами ходит, вспоминаю я. Последним вошел молодой священник в рясе с золотым крестом, аккуратной бородкой и коротко стриженый.

334… Ну, да, конечно, кто же еще… Духовник…

Поздоровались с шефом.

— Вот, Владимир, — шеф кивнул в сторону священника, — отец Гедеон из отдела Духовной Безопасности.

Священник по-простому протянул мне руку.

— Здравствуйте, отче! — я пожал щуплую руку.

— Здравствуйте, капитан! Можно просто Гедеон.

— Хорошо… Гедеон…. Зовите и вы меня просто Владимиром.

— Все, познакомились, теперь не будем тянуть время! Идем… где тут у тебя можно расположиться? — Шефу явно хочется поскорей разобраться со мной.

— Подождите! — Вступилась Фотиния. — Где был контакт?

— Прямо здесь и был… в прихожей.

Женщина посмотрела на меня странным взглядом. Переглянулась с Рыжей Леной (так ее иногда зовут за глаза в отделе, вспомнилось мне).

— Только здесь?

— На кухне еще. Там, кстати, чашка осталась, с помадой…

— Идем на кухню! Господа, постойте здесь, только ничего не трогайте! — Скомандовала Фотиния.

Я прошел с сотрудницами на кухню и, прикрыв за нами дверь, рассказал о том, где нужно искать отпечатки и прочие следы пребывания в моей квартире вчерашней гостьи.

Выйдя к ожидавшим в прихожей сотрудникам, я пригласил их в спальню.

Варсонофий разложил свой чемоданчик на комоде; Кирилл открыл точно такой же, как и у Варсонофия, из которого извлек специальный прибор для поиска «жучков» и отправился с ним гулять по квартире. Шеф расположился в одном из стоявших в комнате кресел.

— Командуйте, отец Гедеон, — сказал полковник, обращаясь к священнику.

— Ложитесь на кровать, Владимир. Снимите рубашку, — священник не командовал, в привычном смысле этого слова, он просто говорил, что нужно делать, и я, и все присутствующие, включая полковника, делали то, что от нас требовалось. Уже через две-три минуты я был готов к исповеди, и лежал на своей кровати, в ожидании.

— Кирилл, пожалуйста, начинайте, — мягко сказал духовник. Тот извлек из чемоданчика пучок проводов с присосками, и начал закреплять их у меня на висках, затылке, груди…

— Простите, отец… Гедеон… во время моей… исповеди может… эм-м…

— Не волнуйтесь, Владимир. Не думаю, что подробности вашего грехопадения удивят меня. Что же до ваших сослуживцев, то они оставят нас на время исповеди.

В это время, Варсонофий достал шприц, и взял у меня кровь для анализа. Мини-лаборатория в чемоданчике произвела необходимые тесты менее чем за минуту.

— Следов известных препаратов нет, — сказал агент, обращаясь к духовнику.

— А другие показатели?

— Внутричерепное давление немного повышено. Сердце в норме.

— Хорошо. Спасибо, Варсонофий! — Священник сел на край кровати, положив правую руку мне на лоб, и сказал:

— Владимир, не волнуйтесь, не нужно переживать о том, что я могу о вас подумать. Вы не первый и не последний. Эти коммунисты часто действуют именно такими бесовскими способами, как ваша… знакомая — соблазняют ко греху даже самых верных подданных Его Императорского Величества и чад Матери нашей Святой Церкви. Закройте глаза и попытайтесь вспомнить вчерашние события…

Когда я прихожу в себя, все присутствующие выглядят уставшими. Шеф задумчив, — видно, что он уже начал прокручивать в уме какие-то версии. Оглоблин с Хлебовым курят возле открытого окна с видом на Богоявленский проспект, что-то тихо обсуждают. Священник полулежит в кресле, которое для удобства святого отца специально подвинули ближе к кровати.

— У тебя остался номер ее телефона, Володя? — спрашивает шеф.

— Мы, кажется, не разговаривали по телефону. А что, она действительно была?

— Была, Володя, была, — как-то задумчиво говорит полковник.

— Кирилл, дай закурить, — обращаюсь я к капитану.

Агент молча подошел к кровати, и протянул мне пачку «Луны 2040» с золотым фильтром. На пачке изображение: замысловатые здания, рощи, купол лунного Храма Христа Спасителя под прозрачным куполом, в черном небе над которым вдали виднеется голубая Земля. Я сел, взял пачку и достал пахнущую ладаном сигарету. Потом посмотрел на отца Гедеона, встал и присоединился к стоявшим у окна.

Хорошее все-таки изобретение эти безвредные сигареты! Мало того, что безвредные, так еще и нервы успокаивают. А по специальному рецепту можно и специальные сигареты получить, как эта самая «Луна», от которой аналитические процессы в мозге и внимание обостряются… Затянувшись я выпускаю дым в окно, и оборачиваюсь к священнику:

— Отец Гедеон, вам нехорошо?

— Все в порядке, Владимир, — он открыл глаза, — я просто пытаюсь понять…

— Понять что? — спросил я.

— Что эта коммунистка сделала с вашей памятью? — Священник помолчал несколько секунд, прикрыв глаза. — Есть одна странность, — продолжил он, открыв глаза, и посмотрел на меня в упор. — Почему вы только сегодня решились рассказать о ней? Вы — офицер на службе Его Величества — уже два месяца регулярно встречаетесь, и состоите в греховной связи, с членом коммунистического подполья, известной вам как «Аннет»…

— Что простите…

— Не перебивай отца, Володя, — спокойно говорит шеф.

— … и вам известно, что она враг Государства и Церкви, — продолжает священник, — но вы скрываете вашу преступную связь… А сегодня вы теряете память, и вдруг раскаиваетесь.

Вот те на… Чем дальше, тем интереснее… Я затушил окурок в пепельнице. Повисло молчание. Все смотрят на меня.

— Мне нечего сказать. Моя память еще не полностью вернулась ко мне. Все то, о чем сказал отче, кажется мне, простите меня, отец Гедеон, какой-то нелепостью… шуткой… Если окажется, что все было именно так, как сказал отец духовник, и я действительно, по своей воле, связался с коммунистами, тогда я должен буду понести наказание как предатель.

— Спокойно, спокойно, Володя. Не кипятись, — говорит шеф. — Давай-ка послушаем наших специалистов. Кирилл, какие у тебя соображения? Нашел что-то?

— Здесь нет никаких устройств слежения, которые могла бы оставить знакомая Владимира, — говорит Хлебов. — Получается, что в квартире капитана СГБ эту коммунистку интересовал только… сам капитан…

Я достал еще одну сигарету из пачки, посмотрел на нее, и не стал прикуривать.

— Девушки! Что там у вас? — Громко обращается шеф к работающим где-то в квартире Елене и Фотинии.

— Есть кое-что, Семен Павлович! — Отзывается из прихожей Елена.

— И что там, отпечатки? — Уточнил шеф.

— И отпечатки есть, — отвечает та, входя в комнату, — и вот это, — она показала сложенный вдвое листок бумаги. — Кажется это для тебя, Владимир…

Я посмотрел на шефа, тот слегка кивнул мне.

— И что это? — спрашиваю я.

— Записка, — пожала плечами Елена, — кажется, на латыни. — Она протягивает мне листок.

Я подошел к девушке, взял у нее листок. Запах. Я узнаю ее запах.

— Где это было? — уточнил я.

— В кармане твоего халата, в ванной…

И как это я его не заметил? Обычно я надеваю халат после душа, но сегодня не до того было.

— Ну, чего там? — Интересуется шеф. Я и не заметил, как все собрались вокруг меня кружком. — Читай уже!

Я разворачиваю листок и читаю написанное: «Memoria est signatarum rerum in mente vestigium». Слова фразы, подобны ключам, отпирающим секретные шкатулки моей памяти…

Я вспоминаю себя. Я понимаю — где я, и для чего я здесь. Вспоминаю Женни… Женни! Я найду тебя!.. Последнее слово фразы запускает код замедления времени и в этот момент все находящиеся в помещении симулякры застывают на своих местах.

Я — Юрий Маэль, и это тело, это лицо, которое я видел в зеркале — не мои, — они принадлежат симулякру Владимиру Маковскому… Вот значит как вы решили поступить… — решили перестраховаться — чтобы она не узнала меня… Ну-ну…