Помоги проекту - поделись книгой:
Пролог:
Клубок Змей
Призрачное изображение превратилось в дым. В воздухе повис туман эктоплазмы и пепла. Тело астропата лежало на палубе, плоть на костях шипела, растворяясь в масляную пену. Рваные зелёные одежды напоминали тряпку, которую вытащили из заболоченной реки.
Гор Луперкаль, магистр войны разделённого Империума, отвернулся от места, где стоял фантом брата-примарха. Тени ползли по морщинам на лице магистра войны и текли из глаз.
– Он сделает это? – спросил Малогарст.
Гор оглянулся на обмякшую кучу, служившую психическим каналом для аудиенции.
– Сделает, – ответил он.
– Мы не можем доверять ему.
Гор покачал головой.
– И никогда не доверяли. Воспитанный во лжи, как говорил Рогал. В этом, по крайней мере, он был прав.
Малогарст молчал, пока магистр войны смотрел на оседавший на палубу пепел.
– Я доверяю его природе, а не словам, – наконец сказал Гор. – Он сделает то, что необходимо, не потому что я приказал, а потому что он сам этого хочет и, возможно, хотел ещё до того, как галактика запылала по моей воле.
– Он сказал, что потребуется время на подготовку…
– Время у нас есть, – тихо произнёс Гор.
Малогарст чувствовал, как мысли собираются на языке, но не мог облечь их в слова.
– Это должно начаться сейчас, Мал, – сказал Гор, словно отвечая на невысказанные сомнения Малогарста. – Пришла пора сделать первый выстрел, пока ещё не началась настоящая битва. Сол должна содрогнуться до основания, а её защитники истечь кровью.
– Он справится? Он и его легион – несовершенное оружие.
– Справится. Это война, для которой их создали, которую они собирались вести с самого начала. Да, он и его сыновья несовершенные, но это ещё одна причина использовать его именно сейчас, пока его навыки ещё полезны для нас.
Малогарст склонил голову, сердце советника осталось неудовлетворённым, но долг исполненным.
– Как прикажете, сир, – сказал он.
Гор секунду внимательно смотрел на него, а затем отвернулся и направился к трону. Он сел под гул сервомоторов брони. Холодный свет из иллюминаторов омыл его, изгоняя тьму из морщин на лице и неровностей брони.
– Мы направляемся к Терре, – сказал магистр войны, – и я хочу увидеть, как она пылает, приветствуя нас.
Часть первая:
Терра
Один
– Лечь в дрейф.
– Ложимся в дрейф.
– Очистить частоты.
– Частоты очищены.
– Сохраняйте курс и приготовьтесь встретить группу сопровождения.
– Курс сохраняю, да.
Лейтенант Меценат V Хон-II не реагировал на голоса на мостике. Он сидел на троне второго помощника вахтенного офицера, положив ноги на лазурно-бронзовую приборную панель и скрестив руки на складках сине-жёлтого кителя. Глаза были закрыты, а подбородок покоился на груди.
Все на мостике знали, что это являлось самым вероятным положением, за которым можно застать Мецената, когда он исполнял обязанности второго помощника. Его не станут беспокоить, хотя любой другой за сон на посту был бы закован в кандалы, выпорот электро-плетьми и отправлен на гауптвахту до возвращения на Юпитер. Но не Меценат, который являлся кровным родственником. Все остальные на корабле присягнули или в лучшем случае были связаны брачными узами. Это означало, что Меценат имеет право вести себя, как ему вздумается. В конце концов, в прямом смысле корабль почти принадлежал ему. Если бы дядя или двоюродный брат поднялись на борт и велели ему убрать ноги с приборной панели, он подчинился бы, но полярные прибрежные города-станции находились далеко, прямо в противоположном направлении и не становились ближе. Поэтому экипаж позволял ему спать на посту. В конечном счёте, это было лучше, чем когда он не спал.
И всё же он не спал. Он никогда не спал.
Из-под прикрытых век Меценат наблюдал, как экипаж мостика готовился встречать группу сопровождения. Они делали это много раз, с тех пор как приевшаяся рутина сменилась вихрем событий. Системные операторы начали выключать свои станции. Хромированные нейронные кабели отсоединялись от их скальпов и скрывались в защитных кожухах в полу. Кожа операторов казалась почти прозрачной в свете оборудования. Широкие чёрные глаза изучали менявшиеся данные на экранах, а руки с длинными пальцами вносили точные корректировки. Все они родились на Юпитере, и большинство никогда не чувствовало притяжения поверхности планеты и не вдыхало нефильтрованный воздух.
“Первобытный” был юпитерской торговой баржей, длиной немногим более пяти километров от носа до кормы. Его построили в городах-отмелях над полюсом Юпитера, и он путешествовал по Солнечной системе двадцать восемь поколений. Двигатели и системы корабля не были произведены на Марсе, а являлись тайнами космических кланов, спасёнными из тьмы Старой Ночи. В былые времена он перевозил добычу с границ системы и торговал с военачальниками Терры. Теперь он стал одним из звеньев в цепи кораблей, протянувшейся сквозь внутренние и внешние пределы системы. Заполненный припасами он следовал по контролируемым коридорам космоса, пока не состыковывался с одной из дальних космических станций Тронного мира и не разгружался. Рогал Дорн, возможно, закрыл бы ворота, но голод Терры был ненасытен. Поэтому “Первобытный” и его братья снова и снова направлялись к Терре, словно гружёные мулы к воротам цитадели.
– Мы остановились. Приближается корабль-монитор, – произнёс один из членов экипажа.
Меценат видел, как капитан посмотрел на первого помощника и кивнул.
– Выдвинуть стыковочные платформы, – приказала первый помощник Сюр Нел Хон-XVII. Она была присягнувшей троюродной сестрой Мецената, и он демонстрировал одновременное презрение и к родственным узам и к её званию. Она ненавидела его в ответ. Это было хорошо. Это мешало ей увидеть в нём что-то ещё.
– Группа сопровождения на борту. Похоже, полное инспекционное подразделение, – пробормотала Сюр Нел, когда данные начали прокручиваться на её визоре.
Капитан тяжело вздохнул и покачал головой.
– Это затянется.
– Это всегда затягивается, – ответила Сюр Нел.
За закрытыми глазами лейтенант Меценат V Хон-II начал считать секунды, одну за другой.
Они ехали впереди рассветных лучей, вездеход трясло, а запах в отделении экипажа с каждой секундой становился всё хуже. Прошло восемнадцать часов с тех пор как они покинули поселение на краю отравленного плато. Восемнадцать часов двенадцать человек сидели и потели в металлическом ящике, пока мимо незаметно проходила ночь.
Большинство мародёров начали поездку с шуток и попыток завязать разговор. Они прекратили, когда поняли, что Мизмандра и два её спутника не стремились заводить друзей. Мары отступили в тишине и занялись своим оружием и снаряжением. Все они были крупными мужчинами с увеличенными искусственными мускулами и грубой аугметикой. Они не испытывали недостатка в шрамах: рваных углублений от пуль, бледных брызг от кислотных ожогов и борозд от ножевых порезов. Почти все носили броню поверх голой кожи, словно призывая любого, кто сразится с ними, нанести новый шрам. Они пахли оружейным маслом, паршивой выпивкой и жаждой наживы.
Мизмандра посмотрела на триангулятор на запястье, и нахмурилась. Шестерёнки вращались, пузырьки ртути перекатывались под прозрачной оправой.
– Что это за штуковина? – прорычал мар, сидевший напротив. Она посмотрела на него. Он был большим. В банде называли его Грол. У него был бурильный молот вместо правой руки и пара механических клешней, соединённых с позвоночником. Выше зубов лицо закрывал красный хром с прорезями для глаз. Не отвечая, она вернула внимание на триангулятор.
– Это – триангулятор. – Она снова подняла взгляд, чтобы узнать, кто говорил. Ей улыбался босс маров, заявивший, что его зовут Нис. Она заметила блеск серебряной пломбы в керамитовых зубах. Его глаза заменяли конусы фокусировавшихся линз, а руки – медные захваты. Он усмехнулся ещё шире. – Умный маленький кусочек археотека. Позволяет найти что-то даже в условиях радиации и плохой связи. Дорогая штуковина…
Он позволил слову повиснуть на краю усмешки.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Она оставалась совершенно спокойной, пальцы правой руки остановились над триангулятором. За облегающим костюмом она напрягла мышцы и позволила дыханию опуститься на дно лёгких. Она была готова, рефлексы сработают мгновенно, в то время как снаружи сохраняется полная неподвижность.
Она продолжала смотреть Нису в глаза. Он поднял медные руки.
– Просто шутка, – сказал он, расплывшись в улыбке. – В конце концов, раз вы платите таким как мы, чтобы прийти и выкопать что-то ценное, вы должны сначала найти его, так?
Она кивнула и посмотрела на вращавшиеся шестерёнки и ртуть.
По краям триангулятора появились цифры.
– Близко, – тихо сказал Ашул рядом с ней. Она даже не поняла, что он не спит. Он сложил руки на груди и заснул сразу, как они покинули поселение и с тех пор не пошевелился. – И точно в срок, – продолжил он, надевая противогаз.
Она взяла маску со стойки за спиной и толкнула локтем фигуру с другой стороны.
– Я не сплю, – произнёс Инкарн. – Как иначе в сложившихся обстоятельствах я мог бы искать. – Он провёл пальцами по голове, и Мизмандра увидела капельки пота на коже. Он моргнул, серые веки поднялись над глазами с узкими зрачками. Она вручила ему маску.
Мародёры заметили их приготовления и начали проверять оружие и включать дыхательные фильтры во рту. Те, у кого был рот.
Она надела маску и переключила внешний слой визора на чёрный. Рядом Инкарн постучал рукой по триангулятору.
– Вовремя, – сказал он.
Архам проснулся и одним движением вскочил с каменной кровати.
– Отчёт об угрозах… – приказ родился в горле и умер на языке. Сердца стучали о рёбра.
Прохладный мрак кельи ответил ему тишиной.
Он осмотрелся. Ночное небо глядело на него сквозь амбразуру в стене. Единственным иным источником света была свеча в нише над кроватью.
Линии на топлёном жире отмечали часы и минуты. Один час оставался между пламенем и полуночной линией. Он спал тридцать минут. Как раз достаточно, чтобы начались сны, но недостаточно, чтобы запомнить их.
Архам держал в руках болтер, оружие было готово к бою и заряжено, несмотря на то, что он спал. Медленно он начал расслаблять мышцы. Он чувствовал, как играла кровь. Позади глаз возникло статическое ощущение, пока разум догонял нервы. Бионика правой ноги щёлкнула и зашипела, когда он переместил вес.
Тридцать минут. Тридцать минут, за которые мир перевернулся, а его глаза оставались закрытыми. Уши напряглись, ожидая звуки бегущих ног и сирен.
Ничего.
Только кровь стучит в сердцах и потрескивает пыль о пустотные щиты высоко над стенами крепости. Механическая стойка с частями брони тихо стояла у двери. Её считывающие огни мигнули зелёным. Сервиторы-оружейники оставались неподвижными в углах комнаты.
Он выдохнул и опустил оружие. Ноющая усталость вернулась в мышцы.
Тридцать минут. Первый сон за несколько месяцев, вынужденная необходимость, а не роскошь. Каталептический узел в затылочной части мозга позволял отсрочить потребность во сне, но не мог опережать усталость вечно. Поэтому Архам позволил себе полноценный сон и старался не думать о нём, как о слабости.
Он направился к гранитной чаше с водой на полке напротив кровати. Сервомоторы бионической руки щёлкнули, когда он опустил болтер. Поток холодного воздуха пробежался по коже. Ночь украла то немногое тепло, что оставалось в воздухе на такой высоте, а в амбразуре не было стекла, чтобы не пускать холод. Лёд появился на поверхности воды в чаше. Он провёл правую руку сквозь лёд и зачерпнул жидкость на лицо. Холод обострил чувства. Вода в чаше успокоилась, рябь прошла, кусочки льда застучали о края.
Секунду он смотрел на фрагменты отражённого в воде лица. Время и служба оставили свои следы, как внутри так и снаружи.
Поделиться книгой: