Неизвестный фактор: [романы]

Прибыл закрытый поднос с яствами, каждое в своем горячем или холодном отделении. Тамисан поела. Она узнала обычные блюда диеты мастеров, только они были приготовлены гораздо лучше и поданы красивее, чем в Улье.

Она ела, пользовалась ванной за другой стенной обивкой, куда Пурпей привела ее, и хорошо спала на подушках рядом с бассейном, где легкая игра воды убаюкивала ее.

Время почти ничего не значило в овальной комнате. Тамисан ела, спала, мылась и смотрела Три-Ди, который по ее просьбе принесла Пурпей. Будь она такой же, как остальные в Улье, это существование было бы для нее идеальным. Но Тамисан, наоборот, становилась беспокойной, когда ее долго не звали показать свое искусство. Она была наемницей здесь, и никто из обитателей небесной башни, похоже, не знал о ней.

Можно сделать только одно — решила Тамисан после второго пробуждения. Мастеру снов разрешалось, хотя в обязанность и не вменялось, изучать личность хозяина, которому она должна служить, если она личный мастер, а не арендована от Улья. Теперь она имела право просить ленты, касавшиеся Старекса. В сущности, могло бы показаться странным, если бы она этого не сделала, так что она потребовала их. Таким образом она узнала кое-что о Старексе и его домочадцах.

Кас имел когда-то личное состояние, которое улетучилось в результате какого-то происшествия, когда он был еще ребенком. Его в некотором роде усыновил Старекс, Глава клана, и ввиду болезни Старекса он стал действовать в качестве его поверенного. Телохранителем был Улфилес, инопланетный наемник, которого Старекс привез из своих звездных странствий.

Но Старекс, если не считать нескольких голых фактов, оставался загадкой. Он как-то совсем не походил на других. Он искал разнообразия в других местах и мирах, но то, что он мог найти там, не излечило его от вечной усталости жить. Данные о его личной жизни были очень скудны. Теперь Тамисан была уверена, что любой из домочадцев был для него только орудием, которым он мог пользоваться или отбросить. Он не был женат, и связи с женщинами, которых он приближал к дому (больше их стараниями, чем прямыми действиями с его стороны), не длились долго. По существу, он настолько закрылся в раковине безразличия, что Тамисан сомневалась, есть ли в этом укрытии реальный человек.

Она стала размышлять, почему он позволил Касу добавить ее к его собственности. Чтобы как можно лучше использовать мастера снов, хозяин должен быть готовым участвовать, а прочитанные Тамисан ленты ясно давали понять, что безразличие Старекса поставит барьер любому реальному сновидению.

Чем больше Тамисан узнавала о Старексе негативного, тем более это казалось ей вызовом. Она лежала возле бассейна в глубоком раздумье, хотя мысли блуждали даже больше, чем она сама догадывалась, от сложнейших упражнений, полагающихся мастеру десятого класса. Придумать сон, который может пленить Старекса — это действительно вызов.

Он хотел действия, но, как ни сильна была тренировка Тамисан, ее не хватало, чтобы увлечь его. Следовательно, ее действие должно принять новый оборот.

Это был сверхутонченный век, когда звездные путешествия стали обыденным фактом, и, хотя ленты не указывали детально, что именно Старекс делал в других мирах, было ясно, что лорд имел большой опыт в отношении всего, что касалось его времени.

Значит, он будет удовлетворен неизвестным. Она не нашла в лентах намека на садистские или извращенные наклонности и при этом знала, что если бы он имел склонность к такому образу сна, она, Тамисан, не годилась для этого. Да и Кас выставил бы ей в Улье другие требования.

Здесь было много исторических лент, из которых она могла бы кое-что взять, но все они были смотрены много-много раз. Будущее было чересчур затаскано, изношено. Темные брови Тамисан сдвинулись над закрытыми глазами. Банально. Все, о чем она думала, было банальным! И вообще, чего ради она беспокоится? Совершенно непонятно, почему ее так сильно увлекает желание создать сон, который вытряхнет Старекса из его раковины и докажет ему, что Тамисан достойна своего разряда. Может, отчасти потому, что он и не думает посылать за ней, чтобы дать ей возможность доказать свою силу. Судя по его безразличию, он думает, что она ничего не может предложить.

Тамисан имела право затребовать хоть всю библиотеку лент из Улья. Это было самое большое собрание на звездных путях. Ну, еще бы! Корабли посылались только для того, чтобы привозить новые знания, которые будут питать воображение мастеров сна!

История… Ее мысли вернулись к прошлому, хотя оно было слишком изношено для ее целей. История… Что такое история? Это серия событий, действий личностей или наций. Действия имели результаты. Тамисан села на подушках. Результаты действия! Иногда от одного единственного мелкого действия получались далеко идущие результаты: смерть правителя, исход одной битвы, посадка звездного корабля… или его гибель при посадке.

Так…

Мерцающий огонек идеи окреп. История может иметь множество дорог рядом с уже известной. Но могла ли Тамисан воспользоваться этим? А ведь тут имелись бесчисленные возможности. Руки Тамисан вцепились в полы халата. Проблема начала вырисовываться. Но требуется время… Тамисан больше не сетовала на равнодушие лорда. Пусть оно тянется дольше — ей дорога каждая минута.

— Пурпей!

Андроид материализовался из-под сетки.

— Мне нужны некоторые ленты из Улья. — Она заколебалась. Несмотря на нетерпение, она должна действовать гладко и точно. — Послание Фустмэм: прислать Тамисан ленты истории Ти-Кри пятилетней давности.

Это была история независимого города, который основал небесные башни. Тамисан начнет с малого, но попробует свою идею. Сегодня это будет один город, завтра планета, а затем — кто знает, может, и солнечная система… Она обуздала свое возбуждение. Сделать надо многое. Ей нужно время и устройство для чтения. Но, во имя Четырех Грудей Власты, только бы ей удалось это сделать!

Время, похоже, у нее было, хотя в душе все время тлела искорка страха: вызов от лорда может прийти в любое время. Но вот из Улья прибыли ленты и устройство для чтения, так что она металась от одного к другому, делая выписки из того, что узнавала. Когда ленты были прокручены, она стала лихорадочно изучать заметки. Теперь для нее ее идея означала больше, нежели просто инструмент для развлечения требовательного хозяина. Идея поглотила Тамисан целиком, словно она была мастером низшей ступени, попавшим в собственное творение.

Когда Тамисан осознала опасность этого, она бросила изучение и вернулась к лентам того дома, где находилась, чтобы снова узнать, что можно, о Старексе.

Но когда наконец пришел вызов, она снова пробежала свои заметки. Она не знала, сколько времени провела в небесной башне, потому что дни и ночи в овальной комнате одинаковы. Она ела и спала только заботами Пурпей.

За Тамисан пришел лорд Кас. Она едва успела войти в свою роль растерянного мастера, когда он вошел.

— Ты здорова, счастлива? — спросил он, как это было принято.

— Радуюсь хорошей жизни.

— Лорд Старекс желает войти в сон. — Кас потянулся к ее руке, и она не возражала. — Лорд Старекс требует многого. Предложи же ему самое лучшее, мастер снов. — Он как бы предупреждал ее.

— Мастер снов спит, — ответила она неопределенно, — и ее сон можно разделить.

— Правильно, но лорду Старексу трудно угодить. Сделай для него самое лучшее, мастер.

Она не ответила. Он вывел ее из комнаты в серый коридор, а затем вниз, к нижнему уровню. Комната, в которой они в конце концов очутились, имела знакомое ей оснащение: ложе для мастера, второе для разделяющего сон мастера, и между ними связующая машина. Только тут было еще и третье ложе. Тамисан удивленно взглянула на него.

— Спят двое, а не трое.

Кас покачал головой.

— Лорд Старекс хочет, чтобы другой человек тоже разделил сон. Связь новой модели машины очень сильная. Это уже проверено.

Кто же будет третьим? Улфилес? Неужели лорд Старекс хочет тащить телохранителя с собой в сон?

Дверь отворилась, и вошел лорд Старекс. Он вошел с трудом, волоча ногу, словно не мог ни согнуть ее в колене, ни управлять ею мышцами, и тяжело наваливался на андроида. Когда слуга уложил его на кушетку, он даже не взглянул на Тамисан, а только слегка кивнул Касу.

— Займи свое место, — приказал он.

Может быть, Старекс боялся погружаться в сонное состояние и хотел иметь Каса для контроля, поскольку Кас определенно спал и раньше.

Затем Старекс повернулся к Тамисан и, взяв корону для сна, скопировал движения, которыми Тамисан прилаживала такой же обруч на свою голову.

— Покажи нам, что ты можешь предложить.

В его голосе слышалась тень враждебности и вызова, из чего она заключила, что и он не верит в ее возможности.

Глава вторая

Она не могла позволить себе сейчас думать о Старексе: она должна думать только о сне. Она должна творить и не сомневаться, что ее творение будет идеальным. Тамисан закрыла глаза, укрепила волю потянула в свое воображение все нити изученных лент и стала ткать сон.

С минуту все было, как и в начале любого сна, а потом…

Она не исследовала, а лишь наблюдала, внимательно и критически за тем, что сама проворно крутила. Но получилось, будто сетка внезапно стала реальной и туго сплела Тамисан, как паутина фис-паука запутывает синекрылого мотылька.

С таким сном Тамисан еще никогда не сталкивалась, и паника так крепко охватила ее, что она не могла крикнуть, да и голоса не осталось. Она падала все ниже и ниже из какой-то точки наверху, задела за кустарник, немного задержавший ее падение, и наконец больно ударилась, почти потеряв сознание. Затем лежала неподвижно, тяжело дыша, с закрытыми глазами и боялась открыть их и увидеть, что она и в самом деле попала в какой-то кошмар, а не в правильное сновидение.

Она медленно оправилась от своей кружащей голову растерянности и попыталась обрести контроль не только над своими страхами, но и над своими силами мастера снов. Затем осторожно открыла глаза.

Над ней было бледно-зеленое небо со следами тонких серых облаков, похожих на длинные слепившиеся пальцы. Небо было таким же реальным, как любое небо, находись она в собственном мире и времени. В собственном времени и мире!

Она подумала об идее, которую создала, чтобы поразить Старекса. Неужели тот факт, что она работала с новой теорией, пытаясь создать поворот сновидениям, могущим пробить безразличие усталого человека, вызвал это?

Тамисан села, вздрагивая от боли ушибов, и огляделась. Она находилась на гребне небольшого бугра. Страна вокруг не была дикой… Местность была ровной, обработанной, там и сям виднелись скалы, аккуратно обтесанные и обвитые цветущими виноградными лозами. А другие скалы были абсолютно голые, мрачные, и все же они спускались к стене. Они имели самую разнообразную форму: от смутно приемлемой гуманоидной до гротескно чудовищной. Тамисан, разглядев их поближе, решила, что их вид ей не нравится. Они были не из ее воображения.

За стеной начиналась группа строений. И поскольку Тамисан привыкла видеть небесные башни и меньшие, но зато более основательные здания, эти показались ей необычно приземистыми и тяжелыми. Насколько она могла видеть, самый высокий дом имел три этажа. Здесь люди не тянулись к звездам, а жались к земле.

Но где это — здесь? Это не ее сон. Тамисан закрыла глаза и сосредоточилась на начале того сна, который планировала. Они должны были попасть в мир, созданный ее воображением, а вовсе не этот. Ее основная идея была довольно проста, но, насколько она знала, ни один мастер ею не пользовался. Идея состояла в том, что прошлая история мира Тамисан могла быть изменена несколько раз за время своего течения. Тамисан взяла три основные точки изменения и изучала, что могло произойти, если бы судьба дала этим точкам противоположное решение.

Зажмурившись, чтобы не видеть этой мнимой реальности, в которую она попала, Тамисан сосредоточилась на выбранных ею точках.

Приветствие Верховной Королевы Ахты — это первая точка.

Что бы случилось, если бы первый звездный корабль при своем приземлении не был бы принят за сверхъестественное явление, и маленькое королевство, в котором он коснулся почвы, не приняло бы его экипаж как богов, а встречало бы его отравленными дротиками?

Аварийная посадка «Странника» — это вторая точка.

Это был корабль колонистов, отклонившийся от предписанного ему курса из-за поломки бортового компьютера. Ему пришлось приземлиться здесь, иначе его пассажиры могли погибнуть.

Что бы произошло, если бы поломки компьютера не было, и «Странник» продолжил бы свой путь?

Смерть Силта Сладкогласного до того, как он добрался до алтаря Иктио — третья точка.

Этот проповедник мог бы не оказаться сосредоточением той жестокой силой, что вела кровопролитное восстание от храма к храму и погрузила во тьму три четверти планеты.

Тамисан выбрала эти точки, но вовсе не была уверена, что одна не может полностью исключить другую. Силт вел восстание против колонистов со "Странника". Если бы приветствие Верховной Королевы Ахты не состоялось… Тамисан не знала, что бы произошло, она лишь пыталась найти рисунок событий, а затем вообразить современный ей мир, исходя из этих перемен.

Она снова открыла глаза. Нет, это не ее воображаемый мир. Во сне никто не ушибает ребра, не сидит на влажной земле, не чувствует ветра и не позволяет дождю мочить волосы и одежду.

Она подняла руки к голове: что с сонной короной?

Ее пальцы коснулись металлического плетения, но шнуров не было. Тут она впервые вспомнила, что была связана со Старексом и Касом, когда это случилось.

Тамисан встала и огляделась вокруг, надеясь увидеть их где-нибудь поблизости… Нет, она была одна, и дождь усиливался. Возле стены был навес, и Тамисан поспешила к нему. Три кривых столба поддерживали маленький купол. Стен у навеса не было, и она встала в самом центре, чтобы избежать приносимой ветром влаги. Ей никак не удавалось избавиться от ощущения, что это не сон, а самая настоящая реальность.

Тамисан попыталась подавить панику и обдумать свои возможности. Неужели она попала в вероятностный Ти-Кри, который мог бы существовать, если бы выбранные ею три ключевые точки и в самом деле имели бы другое решение? Если так, не может ли она вернуться, пересмотрев эти точки в обратном порядке? Она закрыла глаза и сосредоточилась.

Выворачивающее желудок головокружение… Она покачнулась. Сотрясаемая тошнотой, Тамисан оставила попытку и открыла глаза. Она силилась понять, что же все-таки произошло. Это кружение напоминало ощущение нарушенного сна и означало, что она во сне. Но было совершенно ясно, что она пленница в нем. Но как и почему? Глаза ее сузились, хотя она смотрела внутрь, а не на дождь. Чьим взглядом?

"Допустим… допустим, что один или оба из тех, кто делил мой сон, также появились в этом месте, хотя оно и неправильное. Тогда я должна найти их. Мы должны вернуться вместе, потому что оставшийся станет якорем для остальных. Нужно найти их как можно скорее!"

В первый раз она взглянула на мокрое платье, прилипшее к ее стройному телу. Это не был серый чехол мастера снов, а длинное, хлюпающее по лодыжкам платье темно-фиолетового цвета, почему-то показавшееся ей уместным и приятным.

От колен до конца подола платья была замысловатая вышивка. Узор был настолько сложным, что Тамисан не могла выделить ни одной его детали. Но, как ни странно, чем дольше она рассматривала его, тем более он казался ей не нитями на ткани, а словами на странице рукописи, какие она видела на видеолентах по древней истории. И нити эти были металлически-зеленые и серебряные, и среди них только несколько мелких штрихов фиолетового более светлого оттенка.

На ее талии был пояс из серебряных сегментов, усыпанный пурпурными камнями, с широкой пряжкой из того же металла. К поясу пристегнута сумка. Платье от горловины до пояса зашнуровано серебряными шнурками, продетыми сквозь металлические глазки в ткани. Рукава платья длинные, широкие, разрезанные от локтя вниз на четыре части, отстававшие от рук, когда Тамисан подняла их, чтобы снять корону сна.

Она сняла отнюдь не знакомый ей колпак, плотно прилегающий к ее коротко остриженным волосам, а нечто вроде серебряного обруча; внутренние проволочки или полоски металла поднимались из него вверх по крайней мере на фут и сходились конусом. На его верхушке было прекрасно сделанное летающее существо со слегка опущенными крыльями и крошечными блестящими камешками глаз.

Когда она повернула голову, длинная шея существа изменила положение, и крылья его дрогнули. Тамисан сначала так испугалась, что чуть не выронила корону, подумав, что существо живое.

Но она вспомнила одну из исторических лент. Птица была флэкаром Олавы. Тамисан носила ее, значит, она была Устами Олавы — частично жрица, частично чародейка и, как ни странно, — частично женщиной для развлечений. Но судьба благоприятствовала ей в этом. Уста Олавы могли бродить где угодно и, похоже, запросто заниматься любыми своими делами.

Тамисан провела рукой по голове, прежде чем снова надеть корону. Ее пальцы коснулись не короткого ежика мастера снов, а мягких влажных прядей, завивающихся на лбу и шее.

Конечно, она придумывала себе одежду для сна; но на этот раз она представила себя не такой, и то, что она стала Устами Олавы, тоже было не по ее воле. Но ведь Олава относился ко времени правления Верховной Королевы. Значит, Тамисан каким-то образом пронеслась дальше во времени. Чем раньше она узнает, где она и когда, тем лучше.

Дождь стих, и Тамисан вышла из-под купола. Взбираясь обратно на холм, она приподняла подол платья обеими руками. Поднявшись на вершину, медленно повернулась в попытке обнаружить, что не одна в этом странном мире.

Но здесь не было ничего, кроме каменных фигур и растительности. Внизу виднелись стена и купол. Но позади Тамисан был второй холм, выше этого, и наверху была крыша, видимая только отдельными кусками через экран деревьев. Крыша имела гребень, заканчивавшийся с каждой стороны резким завитком, так что здание как бы имело на каждом конце ухо. Крыша была зеленая, поблескивающая, несмотря на тучи над ней.

Направо и налево Тамисан участками видела изгиб стены, опять каменные фигуры и цветы или кустарники.

Подобрав юбки, Тамисан стала подниматься по крутизне высокого холма в поисках дороги или тропинки, ведущей к зданию. Она обнаружила ее, обойдя густой, плотный куст с громадными красными цветами. Это была широкая дорога, вымощенная мелкими цветными камешками по прочному основанию, и вела она к воротам здания на вершине холма.

Строение по виду казалось чем-то знакомым, но Тамисан не могла точно определить. Может, что-то похожее она видела на Три-Ди. Дверь была такая же блестяще-зеленая, как и крыша, а стены — бледно-желтые, и в них с правильными интервалами были прорезаны узкие окна, высотой от крыши до низа.

Когда она остановилась, недоумевая, где она видела такой дом, из него вышла женщина. На ней было такое же, как и у Тамисан платье, зашнурованное на груди и с разрезными рукавами, но зеленое, как дверь дома, так что, когда она встала в дверях, хорошо выделялись только ее голова и руки. Она сильно жестикулировала, и Тамисан внезапно поняла, что это именно ее зовут и ждут. И снова она почувствовала неловкость.

В снах она широко использовала встречи и прощания, но они всегда были придуманы ею самой, и ничто не происходило помимо ее желания. Люди в ее снах были игрушками, фишками, чтобы двигать их туда или обратно по своему желанию, и она всегда управляла ими.

— Тамисан, тебя ждут, иди скорее! — кричала женщина.

Тамисан на минуту подумала, не убежать ли ей в другую сторону, но необходимость узнать, что же произошло, заставила ее, несмотря на возможную опасность, подойти к женщине.

— Ну, ты вся промокла! Сейчас не время гулять по саду. Первая Стоящая просит что-нибудь из уст. Если ты рассчитываешь на щедрость ее кошелька, поспеши — иначе ей надоест ждать!

Дверь вела в узкий проход, и женщина толкнула Тамисан во вторую дверь, расположенную напротив первой. Они вошли в большую комнату, в центре которой кружком стояли кушетки. Возле каждой стоял маленький столик, заставленный блюдами. Прислуживающие девушки уносили их — видимо, трапеза была закончена. Между кушетками также стояли высокие, в рост Тамисан, подсвечники. В каждом были свечи толщиной в руку, от которых исходил не только яркий свет, но и нежный запах.

В середине круга диванов стояло кресло с высокой спинкой и балдахином. В нем сидела женщина со стаканчиком в руке. На ней был меховой плащ, закрывающий почти все ее платье, только кое-где мерцало золото, выхваченное огнем свечей. Капюшон из той же, похожей на металл, ткани открывал только ее лицо, лицо старой женщины с глубокими морщинами и ввалившимися глазами.

Диваны были заняты мужчинами и женщинами — женщины возле кресла, а мужчины как можно дальше от древней благородной дамы. Прямо напротив нее стояло другое внушительное кресло, только без балдахина, и перед ним стол, на четырех углах которого размещались небольшие чаши: кремовая, бледно-розовая, светло-голубая и зеленая, как морская пена.

Кладовая знаний Тамисан дала ей некоторую подготовку. Это было сиденье для магии уст, и от Тамисан явно требовались ее услуги, как предсказательницы. Что же она сделала, позволив привести себя сюда? Сможет ли она сыграть роль достаточно хорошо, чтобы обмануть эту компанию?

— Я голодна, Уста Олавы. И жажду, но не того, что питает тело, а того, что удовлетворяет разум. — Старая женщина слегка наклонилась вперед. Голос ее был слабым от возраста, но нес в себе силу власти, силу человека, который очень давно не встречал противодействия своему слову или желанию.

Придется импровизировать, — решила Тамисан. Она была мастером снов и разрабатывала в сновидениях многие странные вещи, и теперь нужно было только вспомнить. Ее мокрые юбки липли к ногам и бедрам, когда она вышла вперед, не оглядываясь на женщину позади себя, и села в кресло напротив своей клиентки. Она потянулась к слабым всплескам памяти, которая вроде была и не совсем ее собственная, но Тамисан еще не осознала это полностью.

— Что ты хочешь знать, Первая Стоящая? — она инстинктивным жестом подняла руки и коснулась пальцами висков.

— Что будет со мной… и с моими… — Последние два слова были произнесены почти как вздох.

Руки Тамисан двинулись сами собой, и она чуть не обмерла от изумления. Она словно повторила действие, известное ей так же хорошо, как и техника мастера снов. Левой рукой она зачерпнула песок из кремовой чаши. Он был на два тона темнее, чем сама чаша. Резким движением она бросила песок, и он рассыпался по столу тонким, как пленка гладким слоем.

Это не было ее сознательным действием: будто кто-то другой руководил ею. Женщина в кресле наклонилась вперед, и по ее молчанию было ясно, что все идет правильно.

Опять-таки без приказа разума правая рука Тамисан взяла синего песку из голубой чаши. На сей раз она не бросила песок, а сжав в кулаке его мелкие зерна, медленно провела им над столом, так что песок сыпался тонкой струйкой и оставил рисунок на первом слое.

Это был именно рисунок, а не случайный разброс. Был изображен меч с эфесом чашеобразной формы и чуть изогнутым лезвием, сужающимся до тонкого острия.

Теперь рука Тамисан потянулась к розовой чаше. Песок в ней был темно-красный, он казался пятнышками только что пролитой крови. Тамисан тоже зажала его в кулаке, и высыпавшаяся струйка превратилась в космический корабль. По своим контурам он слегка отличался от тех, что Тамисан видела всю жизнь, но ошибиться было невозможно. Это был корабль, и он парил над столом, как бы угрожая опуститься на остроконечный меч. А может, это меч угрожал ему?

Тамисан услышала вздох изумления, а возможно, и страха. Но этот звук исходил не от женщины, которая ждала предсказаний; он вырвался, видимо, у какого-то другого члена компании, напряженно следившего, как Тамисан рисует цветным песком.

Теперь она потянулась к последней чаше, но взяла оттуда только щепотку. Она высоко подняла руку над рисунком и разжала пальцы. Зеленые пылинки поплыли вниз и собрались в знак в виде круга, в котором не хватало одной части.