Фантастика и Детективы, 2013 № 11

— Очень просто: мне их приносят другие искатели, коих здесь развелось как мышей в зерновом ангаре. Неудачники, одним словом. Проходят от силы пару врат, записывают выражения привратников и мчатся ко мне, чтобы поскорей завести хоть немного денег и отправиться пить с друзьями в таверну, — желчно процедил старик. Очевидно, многочисленные добытчики изрядно раздражали его.

— А какая вам выгода от загадок? — Лицо продавца вдруг изменилось, точно была задета слишком личная, деликатная для него тема. Но такая уж у меня работа.

— Это увлечение, если можно так выразиться. Кроме того, сборники загадок отлично продаются. Множество гостей города и людей интересующихся помогают держаться на плаву.

— Конечно, понимаю. Скажите, а Роджер когда-нибудь приносил загадки вам?

— Нет, — быстро ответил он, покачав головой. — Никогда. Парень всегда покупал, и никогда не продавал. Для него, как и для меня, загадки являлись чем-то большим, нежели ключами к вратам. Роджер был умным парнем, слишком умным, чтобы бестолково расточать столь ценные вещи.

— Как вы считаете, для чего ему понадобились, хм… эти «ключи»?

Мартус едва улыбнулся, прищурившись.

— Вы уже ответили на свой вопрос, детектив. Чтобы открыть главные двери, конечно. МакКейн полагал, что в загадках скрывается, своего рода, карта, портрет лабиринта. Не многие знают, что МакКейну удалось дважды добраться до Золотых Врат. Мало кто достигал и Бронзовых, — здесь он сделал паузу, на лице отразилась гордость, а голос прозвучал самодовольно. — Мало кто, — с удовольствием повторил Мартус, — но Роджер обошел всех. Я видел его в один из тех дней: бледный, изможденный, он брел по улице, никого не замечая. Он пробыл в лабиринте три дня. Но врата не отпер. Однако, окрепнув, продолжал собирать загадки, пока не ушел навсегда.

— Вы так говорите, будто МакКейна нет в живых, — заметил я.

Мартус кивнул.

— Вероятно, так оно и есть. А иначе, парень бы вернулся, хотя, кто знает, что он нашел в конце.

— Расскажите о лабиринте, я имею ввиду о личном опыте. — Эту тему затрагивать было вовсе не обязательно, но я решил побольше узнать о древнем дворце от человека увлеченного им.

Старого торговца явно порадовал поворот беседы, он изрядно оживился и, пообещав сварить свой лучший кофе для подобной темы, удалился в подсобку. Вскоре помещение магазинчика наполнилось восхитительным густым ароматом свежесваренного кофе, и спустя несколько минут, с подносом, появился хозяин лавочки.

— Мне было шестнадцать, когда наша семья осела в Вильмоте, — начал Мартус после глотка горячего. — Уже тогда о лабиринте знали, народ съезжался отовсюду, чтобы попытать счастья и прикоснуться к тайнам странного сооружения. Не говоря об исследователях и ученых, коих в то время, равно как и сейчас, здесь околачивалось никак не меньше коренных жителей. Имперские прихвостни долго держали дворец под колпаком, но им так и не удалось откупорить его или высмотреть прок в государственных целях, за сим они оставили город.

Местные привыкли к диковинке и редко входили под своды дворца, но некоторые буквально жили у его стен, мечтая покорить лабиринт. Я был одним из таких. Свободного времени у меня почти не было — наша семья возделывала землю с утра до вечера, и когда выпадал отдых, я бежал изо всех ног, чтобы поскорей услышать сухой, свистящий голос привратника, и отгадать его загадку.

В то время ни у кого не было полной карты: каждый искатель самостоятельно заносил на бумагу пройденный маршрут. Я потратил много лет, чтобы добраться до Бронзовых Врат и составить подробный чертеж.

— Когда состоялся ваш последний поход? — полюбопытствовал я.

— Очень давно, как только стало ясно, что дальше идти нет смысла, — с горечью отозвался старик. — Загадки никогда не повторяются — это известный феномен. Впервые услышав третьего привратника, я вдруг понял, что больше не отгадаю ни одной из них. Лабиринт, будто говорил мне: здесь твой путь окончен. Так я и поступил. — Торговец глубоко вздохнул и глотнул кофе.

Получив задание, я ознакомился с множеством литературы касательно лабиринта, и в каждой находил подтверждение слов господина Мартуса: за все время ни одна загадка не прозвучала дважды.

— Вы пытались ее решить? — История начинала меня захватывать.

Лавочник отрицательно покачал головой.

— Некоторые вещи лучше оставить как есть. Я повидал многое, и поверьте, могу сказать наверняка: лабиринт сам решает сколь далеко зайдет человек. Неясно чем руководствуется дворец, но за долгие годы наблюдений у меня сложилось именно такое впечатление.

— Может быть, у вас есть какие-то версии? Благодаря чему, к примеру, МакКейн смог открыть все врата?

— Версии… даже не хочу об этом думать, — он отставил чашку, и хрипло рассмеялся. — Понимаете, даже если мы узнаем, это ничего не даст. Уверен, появится нечто новенькое. Неизвестно еще кто кого изучает: мы лабиринт или он нас. А что касается Роджера… хм… пожалуй, парень обладал невиданным упрямством, — хохотнул лавочник, и уже серьезно продолжил: — Трудно что-то сказать, когда почти не знаешь человека. Роджер был другим, это замечали все. Я не имею ввиду его уединенность или замкнутость… а было в нем что-то… необыкновенное.

— На что жил МакКейн? Ведь не задаром же вы отпускали ему загадки.

— Хм, да. Он работал в одной из гостиниц — мыл по ночам посуду и убирался в обеденном зале. Управитель давал ему кров, пищу и немного приплачивал.

Мартус замолчал и, сложив руки на груди, задумчиво взглянул на меня.

— Вам поручили непростое дельце, детектив, хэх! — заметил он весело.

— Мне уже это говорили.

Старик с кряхтением поднялся и направился к большому деревянному шкафу с книгами, свитками и прочими безделушками. Бормоча под нос и выводя что-то пальцем в воздухе, он, вскоре, достал тугой свиток, перетянутый фиолетовой лентой, и протянул мне. Я, было, потянулся, но Мартус отдернул сверток и хитро улыбнулся.

— А что известно о МакКейне вам? — вкрадчиво спросил лавочник. Я невольно улыбнулся предприимчивости старика.

— Не больше вашего. — Скрывать и вправду было нечего. — Несколько месяцев назад в один участок обратился отец Роджера, с заявлением о пропаже сына. Когда всплыли подробности, дело быстро попало наверх — к нам, в главное управление. МакКейн-старший мало рассказал о сыне, поскольку виделись они редко. Парень постоянно разъезжал в поисках лучшей жизни, дома почти не появлялся, но писал родителям регулярно. Ни друзей, ни знакомых. У меня есть лишь несколько фотографий да пара зацепок. Белое пятно. — Я развел руками, давая понять, что больше сказать нечего.

Улыбка старика стала шире, и он вручил мне свиток.

— Это самая полная карта. Подарок.

— Спасибо, право, неожиданно. — Распустив гладкую ленточку, я развернул плотный, приятный на ощупь пергамент. Схему наносил, несомненно, мастер — каждая линия безупречна. Вещь определенно не из дешевых, и Мартус, как мне показалось, слишком расщедрился.

— Простите за нескромный вопрос, — я свернул и перевязал карту, — какой выгоды ищете вы?

В мутных старческих глазах на секунду вспыхнул хитрый огонек.

— Одному Роджеру МакКейну известно, что находиться по ту сторону Золотых Врат. И мне бы очень хотелось узнать, что же скрывает лабиринт.

Что ж, объяснение выглядело достаточно веско.

Допив кофе, который, к слову, был великолепен, и поблагодарив за все хозяина магазина, я отправился в гостиницу, где остановился. Пожалуй, с делами на сегодня довольно.

Пребывание в Вильмоте определенно шло мне на пользу: вдали от городского шума и суеты, я проснулся бодрым и свежим, готовым взяться за работу.

Справившись с завтраком и заказав кофе в номер, я решил сравнить карту выданную управлением и подаренную Мартусом. Сказать, что они отличались — ничего не сказать. В штатском плане лабиринта не доставало главного, последнего зала, множества стен и ложных коридоров. Чертеж новой схемы был гораздо полней: он делился на пять равных прямоугольников — больших залов, переплетенных сложными ходами, и, что, несомненно, удобно, располагал несколькими вариантами верных маршрутов, нанесенных разными цветами.

Я решил, на всякий случай, захватить обе карты, и, собрав самое необходимое, отправился к лабиринту.

Здание дворца лежало в широкой долине, среди пышной зелени, и больше всего напоминало древний храм. Потемневшие от времени каменные стены, казалось, росли из земли, упираясь в пологий скат крыши, закрученный «волной». Огромное сооружение выглядело величественно и пугающе одновременно.

Несмотря на ранний час, у входа уже собирались люди. Я поднялся по ступенькам и, достав карту Мартуса, вошел в лабиринт.

Внутри это место больше походило на склеп. Тяжелый сырой воздух, смешанный с дымом факелов, густой сумрак и тишина нагоняли жути. Останавливаясь у факелов, чтобы читать карту, я понемногу продвигался вперед. А вскоре оказался перед первыми, Каменными Вратами. По левую сторону громоздилась статуя привратника, изображавшая воина со щитом и опущенным мечом. Как утверждали многочисленные книги о лабиринте, следовало коснуться стража, чтобы услышать загадку. Я осторожно положил ладонь на щербатую каменную грудь. Но ничего не услышал. Прождав некоторое время, решил коснуться повторно, но вдруг, будто отовсюду, раздался хриплый властный голос:

«Приветствую, искатель. Первых врат ты достиг. Чтобы дальше идти — обдумай сей стих: Соткана нитка, да нет к ней иглы. И есть мастерица, да только нет и канвы. Но время прошло — как вышит узор. И ткач потрудился, и работа радует взор».

К горлу подступил ком — одно дело, когда читаешь о подобном в книгах, и совершенно другое, когда испытываешь сам. Уняв дрожь и накатившее волнение, я постарался собраться и мысленно повторить услышанное.

Загадка была простой, но я не торопился с ответом, решив как следует все обдумать. Речь, конечно же, шла о пауке… впрочем, и о паутине тоже. Многие искатели упоминали, что если ответ в целом верен, но неточен в деталях, — привратник его не примет. Обычно простые загадки попадались у первых двух стражей, дальше — сложнее. Но в некоторых источниках описывались и противоположные случаи. Буду считать, что мне повезло.

Итак, ответ у меня был:

— Паук и паутина, — произнес я, глядя на стража.

Спустя несколько секунд, привратник прогремел:

«Ясные мысли — вот основа пути. Верный ответ, ты можешь идти».

Гранитная стена со скрежетом ушла в пол, открывая вторую комнату запутанных переходов. Облегченно вздохнув, я шагнул в следующий зал. Благодаря помеченному на карте маршруту, проблем с продвижением не возникло.

Стальные Врата недаром носили свое название — относительно гладкая поверхность, тронутая бурыми пятнами, имела мутный металлический отблеск. Привратник был выполнен из того же материала, и в каждой руке держал кривой меч.

Мне часто приходилось слышать, что лабиринт, якобы, не поддается разрушительному воздействию — и действительно, до сих пор я не заметил ни трещин, ни сколов, хотя врата приводили в движение часто.

Загадка оказалась простой, и решение не отняло много времени.

Два зала остались позади, не вызвав трудностей, — пока удача улыбалась мне.

Голос сторожа Бронзовых Врат звучал грозно и звонко, я невольно поежился, слушая его загадку:

«Ходит по кругу, а сестрица — за ней, В доме без окон, замков и дверей. Одна лишь сделает шаг, как вторая — уж круг, Но как бы ни шли, ничто не разлучит подруг».

Меня вновь удивила простота загадки. Если так будет продолжаться и дальше — дело будет закрыто уже сегодня.

— Секундная и минутная стрелки, — уверенно произнес я, улыбнувшись.

«Поспешность, как ветер гасит разума свет, Возвращайся в начало, ибо неверный ответ».

Запоздало я понял, где прокололся, но сказанного не воротишь, теперь придется возвращаться к первым вратам и начинать все сначала. Предприняв еще несколько безуспешных попыток и изрядно подустав, я решил выбираться из лабиринта и отправиться перекусить. Кроме того, у первых врат толпилось много желающих попытать счастья, так что и без того спертый воздух начинал походить на кисель.

Дневной свет брызнул в глаза, и меня тут же обступили перекупщики загадок. Как я не отпирался и расталкивал людей — появлялись все новые. Только когда спустился к дороге, барышники оставили меня.

Обедал в трактире. Посетителей собралось немного, обстановка царила спокойная, как раз располагающая к размышлениям.

Итак, верный ответ на загадку был, вероятно, часовые стрелки…

— Как поиски, дружище? — раздался знакомый бодрый голос, на плече легла крепкая рука.

Григорий присел за стол и, подмигнув, добавил:

— МакКейн уже, поди, дома? — он зашелся смехом.

Я сподобился лишь на кислую улыбку.

— А вы думали все так просто? — догадался он о моей неудаче, хмыкнув. Официант принес большую миску супа и два ломтя белого хлеба, и мужчина с удовольствием принялся за еду. — Эх, старина, придется вам задержаться, — продолжал Гриша, хлебая суп. — Некоторые искатели провели в Вильмоте несколько лет в попытках пройти лабиринт. Видите поджарого мужчину за столиком у окна? Это Франческо, опытнейший искатель, он здесь уже третий год, и почти каждый день отправляется попытать счастья у стражей. — Он наклонился ко мне и тихо произнес: — Угостите его кружечкой темного и, быть может, что-то из его историй сгодиться для дела, м? — Григорий подмигнул и вопросительно взглянул на меня.

— Да, конечно, хорошая мысль…

Я купил в баре три пива, а Гриша, тем временем, направился к своему знакомому. Мужчины коротко переговорили, затем оба подошли и сели за мой столик. Григорий представил нас друг другу. Франческо оказался очень общительным и компанейским человеком. Он щедро делился забавными историями, в которых побывал за годы жизни в Вильмоте, и постепенно разговор зашел о лабиринте.

— Так вы, стал быть, надумали вытащить тихоню Роджера, — с ноткой сомнения, произнес мой новый знакомец. — Скажу, как на духу: бросайте это дело. МакКейн ушел несколько месяцев назад, и, держу пари, здорово отощал, ха! — он звонко рассмеялся. — Посудите: без пищи и воды его могло спасти только чудо! — Григорий метнул в Франческо тяжелый взгляд, и тот проглотил смешок. — Впрочем, может быть, паршивец и жив… лабиринт более чем странное местечко, но лично я считаю — худышка отдал концы. А соваться за ним — бесполезная затея, но дело ваше… Могу только дать несколько скромных советов.

Заказав еще пива, я достал блокнот и обрубок карандаша.

Франческо рассказывал, что заметил одну любопытную особенность в словах привратников. По его мнению, напутствие после верного ответа стража Каменных врат — своего рода подсказка, как следует себя вести у следующего привратника. По словам искателя, когда он это понял, и следовал смыслу напутствий, то гораздо чаще добирался Бронзовых Врат, а однажды ему посчастливилось дойти и до Серебряных. Правда, понять о чем говорит сторож, удается не всегда. Иногда привратник говорил прямо, мол, залог удачного пути — внутренний покой, а порой настолько туманно, что и сотня мудрецов не разберет. Сложность загадок также самая разная. Могут идти три простых подряд, а в другой раз — на первых вратах можно голову сломать. Франческо знал нескольких парней, которым никогда не удавалось продвинуться и за первую дверь, сколько те ни пытались. Однажды искатель выкупил загадку у одного из тех ребят, и та оказалась просто неподъемной.

Начав вторую кружку, Франческо деловито окинул взглядом нас с Гришей и спросил, обратили ли мы внимание на статуи воинов с обратной стороны врат. Мы утвердительно кивнули. У искателя и на этот счет имелась версия — якобы, те привратники действовали раньше, а путь лежал наоборот: от Золотых Врат к Каменным, но смысл этого для Франческо был пока не ясен. Мне показалось, что в этом присутствует определенная логика.

Еще я узнал, что продолжать путь может только искатель, открывший первые врата, и хитрость многих новичков — объединяться в группы, чтобы выиграть время, — изначально обречена.

Мы еще недолго поговорили о лабиринте и его тайнах, а затем, распрощавшись, разбрелись по своим делам.

Я вернулся в гостиницу, решив остаток времени, до ужина, разобрать и осмыслить впечатления и записи.

Последующие пять дней были посвящены походам в лабиринт, и все они оказались безуспешны. Энтузиазм и задор во мне поугас, благоговейный трепет перед таинственным сооружением постепенно иссяк. Теперь это занятие больше напоминало надоедливую работу, нежели захватывающее приключение. Вещи удивительные, мистические, становятся серыми и будничными, когда сталкиваешься с ними постоянно.

Дни складывались в недели, недели в месяцы. Я понял, что застрял в Вильмоте надолго, но отзывать свое назначение пока не решался. А руководство не спешило меня отзывать. Каждую субботу я отправлялся в банк, чтобы получить денежный перевод из управления на неделю, воскресенье посвящал отдыху и походу в канцелярский магазин — запастись бумагой и карандашами, а с понедельника вновь плелся к лабиринту, уже и не надеясь закрыть дело МакКейна. По правде говоря, теперь и мне казалось, что бедняги Роджера нет на этом свете, а его дело — глухое. Но честь и долг, все же, заставляли предпринимать попытку за попыткой. Я совершенно позабыл о словах Франческо, они попросту затерялись среди сотен сплетен и бесконечных загадок.

Наверное, так продолжалось бы и дальше, но у сторожа Каменных Врат кое-что имелось для меня.

Очередная загадка оказалась легкой, и первые двери сухо захрипели, уходя в скважину на полу. Я по привычке направился дальше, не обращая внимания на напутствие стража, но тут же замер, вслушиваясь:

«Ты верно сказал, и намерен дальше идти. Но скажи: для чего, — Вот ответ на все загадки пути».

По спине пробежали мурашки, я невольно сделал шаг назад и взглянул в каменное лицо привратника. Фраза могла показаться неясной, абстрактной, но я, кажется, догадывался, о чем шла речь, и готов поклясться — страж сказал это не просто так.

Медленно развернувшись, я нырнул в густой мрак коридора — к выходу. Двигаясь вдоль стены, я будто ощущал спиной тяжелый взгляд привратника.

Запершись в номере, первым делом, я выгреб из тумбочек и ящиков письменного стола исписанные блокноты.

Просидел над записями почти всю ночь, сжег весь запас свечей, что имелся в комнате, и выпил огромное количество кофе. Когда же я понял, о чем говорил первый сторож, с облегчением повалился на кровать, но долго не мог уснуть. Сон пришел только с первыми лучами солнца.