Иллюзия заблуждений

— Что у тебя там?

Стоило мне насытиться, как Тиравиас с явным любопытством кивнул в сторону моего мешка. Поразительно, рассмотреть мое физиологическое и генетическое устройство ему ничто не помешало, а заглянуть в котомку совесть не позволила. Нет слов! Впрочем, возможно, он полагает, что там может быть что-то опасное? Но самой было интересно — не испортилось ли что в сумке, возможно, не полностью просохло? Соскочив со скамьи, подбежала к своему мешку и, развязав, принялась вынимать его содержимое: необычная одежда и обувь, маленькая сумочка с деньгами и документами из прошлого и на самом дне — странная верлианская сумка, похожая на чехол от древнего бинокля, которую открыть я так и не смогла. Попрошу Тиравиаса помочь.

Но моим намерениям не дано было осуществиться, поскольку, стоило мне с этим предметом обернуться к ученому, как его буквально подбросило над скамейкой от шока, который явственно отобразился на лице.

— Это… это… это… — Он потрясенно, словно отказываясь верить своим глазам, уставился на непонятную штуковину.

Я смутилась, кто знает, что схватила в том состоянии, в котором убегала. Возможно, это нечто взрывоопасное или культовое?

— Так и не поняла, что это, — неловко пожала я плечами, — думала, сумка, но открыть не смогла.

Тиравиас судорожно сглотнул, не отводя взгляда от вещи в моих руках, так, точно опасался, что она сейчас выпадет и разобьется. Потом осторожно шагнул ближе.

— Она тебе… э-э-э… нужна? — напряженным тоном уточнил он.

Я утвердилась в мысли, что это не просто сумка, а что-то посерьезнее!

— А что это? — задала я естественный вопрос.

— Эктеара, священный сосуд жизни! — чрезвычайно торжественно провозгласил он.

— А что это?

— Ты вряд ли поймешь. Для того высшего, у кого он имеется, — это самое ценное в мире!

Тиравиас подошел вплотную и очень бережно подхватил «сумку» снизу.

Удивленно вздрогнув, — так я Орино, пусть и случайно, но все же насолила! — уточнила:

— А внутри что-то есть?

— Конечно! — Кажется, Тиравиас вознегодовал от моего вопроса. — Если можно, я бы хотел забрать эктеару! Тебе она вряд ли пригодится. И открыть ее сама не сможешь.

— Отдам в обмен на обещание оставить меня в покое! — решила я ухватиться за этот шанс и поторговаться.

— Нет, относительно изучения тебя я уже все сказал. А что до сосуда — не отдашь, так прикажу! — отрезал Тиравиас.

И… овощ? Понятно.

Пришлось руки от эктеары убрать. Заполучив странную штуковину, верлианец мгновенно и неимоверно бережно прижал ее к груди и устремился к выходу, явно забыв и думать обо мне. Вспомнил у самого выхода.

— А… — Тиравиас на секунду застыл в дверном проеме нашей «столовой», — эктеара эта принадлежит тому высшему, ньехи которого ты смогла активировать?

Я поняла, что грядут новые проблемы, но и солгать не смогла, так очевидна была правда.

— Да, — еле слышно шепнула я.

И сразу раскаялась в своей честности, увидев, каким неописуемым восторгом вспыхнул взгляд неземных глаз. Ну что еще?

Но прежде чем я успела задать вопрос, Тиравиас уже исчез из моего поля зрения вместе с эктеарой.

И дернуло же меня ее взять! Теперь сиди и думай — откуда ждать следующих неприятностей. А в том, что они последуют, судя по прощальному взгляду Тиравиаса, я не сомневалась.

Тиравиас почти на сутки куда-то пропал, заставив меня думать неизвестно что. В итоге за это время я успела еще лучше осмотреться на верлианской базе и даже подошла поближе к помещению, где находились неандертальцы. Понаблюдав немного за ними со стороны, я лишний раз убедилась в том, что не смогла бы найти взаимопонимания с аборигенами.

А еще задумалась о том, как далеко ушло человечество в своем развитии от «начала отсчета». И к чему в итоге пришло? Наши города под куполами мало чем отличались с эволюционной точки зрения от этих клеток, в которых верлианец удерживал тех, кого называл траллонсами. Но — и это было бесспорно — природа планеты была при них в куда лучшем состоянии, чем при нас, существах разумных.

Возможно, потому что они были ее частью, а не мнили себя вершиной эволюции.

И не потому ли современные мне верлианцы так негативно воспринимали нас, землян, что в полной мере осознавали нашу причастность к процессам, губящим все живое в собственном мире? Или понимали, что именно их вмешательство (посредством Тиравиаса!) сделало первых землян хуже, предопределив подобные «огрехи» развития?

Вдруг сейчас верлианцы пытаются исправить содеянное древним ученым и ликвидировать наш вид в надежде, что планета сможет вновь создать свою разумную форму?

В ходе этих размышлений вновь посетила шальная мысль нейтрализовать Тиравиаса, в зародыше загубив его планы. Но… смелости мне на это не хватит. И не потому, что за себя боюсь. Лишить жизни близких и дорогих людей не могу. Несправедливо это по отношению к ним.

— Вот ты где!

Неожиданное появление верлианца застало меня врасплох. Тиравиас бодро вбежал в помещение, где в клетках находились неандертальцы.

— Хочешь в кормлении поучаствовать?

Я нервно вздрогнула, точно нет! И дело не в страхе, просто сложно психологически соотносить этих с агрессивным рычанием набрасывающихся на еду существ со своими современниками. Уничижительно даже. Слишком длинный путь разделяет нас.

Но стоило мне отступить с намерением уйти, как мир пошатнулся. Взгляд словно расфокусировался. Или это окружающая картинка поплыла, утратив четкость изображения? И вода, что в виде тончайшего струящегося водопада присутствовала здесь на всех поверхностях, на миг вроде забурлила, ускоряясь и вздуваясь пузырями. Повисла тишина. Неандертальцы, водный каркас камер которых тоже дрогнул, настороженно замерли, скучившись внутри и попадав на пол. Испугалась и я, зажмуриваясь и с трудом удерживаясь на ногах. Но длилось это только миг. Когда распахнула глаза — все было в полном порядке. Более того, верлианец как-то слишком многозначительно смотрел на меня. Взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Что?

— Водная матрица вибрирует, — пояснил он что-то очевидное для себя.

— И…

Мне это ни о чем не говорило.

— Тот, чьи ньехи ты разбудила, не отпустит, — последовал довольный ответ.

Вот не надо мне Орино к ночи поминать! И так проблем выше крыши.

— Иди кушать, я сейчас присоединюсь и сообщу тебе важные новости! — едва не подпрыгивая от предвкушения, повелительно махнул Тиравиас в сторону выхода.

Если бы спросили мое мнение по этому поводу, я бы сказала, что вовсе не хотела быть в курсе этих важных новостей, раз они так радовали верлианца.

К моменту, когда странный ученый появился в нашей «закусочной», я успела насытиться. Но Тиравиас, налив себе голубоватой жидкости, наполнил еще одну кружку напитком серебристого цвета и придвинул ко мне.

— Пей!

В его взгляде чувствовалась непреклонность.

— Я уже на…

— Пей! — отмахнулся верлианец. — Это чтобы не пугаться чрезмерно.

Поняла, что не отвертеться, подхватила кружку и в несколько глотков выпила на удивление безвкусный напиток.

— Хорошо.

Тиравиас с удовлетворением уселся напротив и подхватил рукой водорослевый хлебец. Я молча сверлила взглядом стол, зная, что он все равно мне выскажет все, что надумал. Другого собеседника у него ведь нет.

— Так вот, — подтвердил он мои подозрения, — я сделал открытие!

Как? Опять?! Просто беда с этими гениями.

— На сей раз элементарного свойства. — И он неожиданно подмигнул мне. С учетом формы верлианских глаз и ромбовидного зрачка выглядело это забавно. — Тот, чьи ньехи ты разбудила, является моим потомком!

И почему я не удивлена?

— Так что я вдвойне мотивирован ему помочь, — сделав глоток, продолжил просвещать меня Тиравиас.

— В чем именно?! — напряглась я.

Здесь нет Орино. Или он способен вернуть меня к нему?

— В осуществлении его намерений, — как слабоумной разъяснил мне Тиравиас.

О нет! Все намерения Орино сводились к одному — к ребенку. Да неужели же… Сердце тревожно сжалось.

— Но ведь он остался в будущем.

— Это несущественная заминка, — легкомысленно махнул рукой Тиравиас. — Я же тебе сказал, что он не упустит такой шанс. Тебя совсем скоро вытянет из этого времени. Водная матрица не зря колеблется — мой потомок вернет тебя.

Эта новость меня потрясла. Мой рот непроизвольно округлился. Рука же дернулась к мешочку на шее, но так же, как и прежде, не смогла его ухватить.

— Нет, дело не в импланте в твоем теле. Тут все построено на самом процессе функционирования водной матрицы. Тебя утянет потому, что он может его контролировать и делать обратимым. И он желает изменить твое местонахождение.

— Утянет… назад? — выдохнула я, не понимая сама, рада я этому или нет.

— Не знаю. Я не представляю, как он этим процессом управляет. Хотя не могу не отметить, что наследие у него — что надо, значит, должен справиться. Может быть, назад, а возможно, еще куда-то, где ему проще до тебя добраться…

Ого! Вот это поворот. «Еще куда-то» напрягло. Хотя хуже, чем в моем настоящем, обстановку сложно представить. Впрочем, в земное средневековье тоже не хотелось бы.

— Так вот — открытие, — многозначительным тоном напомнил мне о главной теме беседы Тиравиас.

Для меня услышанное только что стало большим откровением. Что же еще…

— Я действительно гениален!

Не удержавшись, я закатила глаза. Сколько же надо терпения с этими высшими!

— Никто иной не сумел бы разрешить дилемму, стоящую перед твоим верлианцем.

Поморщившись, возмущенно нахмурилась, внутренне протестуя против слова «твоего».

— А я смогу сделать так, что у него появится желанный потомок.

Я растерялась. Как Тиравиас себе это представляет? Ведь Орино тут нет. Да и как он понял о его идее фикс? Неужели хочет изменить что-то во мне? Но… разве это возможно, да и есть ли на это время?

— Нет, никаких операций с тобой это не потребует. Само зачатие произойдет искусственным путем, и в тебя я помещу уже жизнеспособный зародыш.

Уф! Почувствовав облегчение, я даже позволила себе улыбку. Торжествующую! Не очень-то приятно, когда тебя воспринимают бесправным инкубатором.

— Он пробовал. Зачатие невозможно!

— Ерунда! — Тиравиас оскалился острыми верлианскими зубами. Его энтузиазм не уступал моему. — У него просто не было тех возможностей, что есть у меня.

Кажется, мое лицо вытянулось.

— То есть?!

— Дело во внутренней среде твоего организма. Именно она не позволяет зачатию совершиться, угнетая и лишая жизнеспособности наши клетки, фактически убивая его генетический материал. Как-то я не учел этого момента, когда обдумывал геном будущих землян. Но я учту! Не зря же ты здесь оказалась.

Схватившись за голову, я не могла подобрать слов, чтобы прокомментировать услышанное. Это… ужасно!

— Тебе, конечно, интересно, что можно сделать конкретно в вашем случае, — проигнорировав мое протестующее мычание, он углубился в пояснения: — Так вот, внутренняя среда репродуктивных органов самок траллонсов подходит идеально! Я уже все проверил!

Покачнувшись, я еле слышно переспросила:

— Как… проверил? Но ведь Орино нет… — И тут меня озарило: — Эктеара! Что в ней?!

Ответ я поняла еще до того, как услышала подтверждение своим мыслям.

— Генетический материал, разумеется, — поразился моей неразумности Тиравиас. — Даже с переходом на высшую ступень невозможно утратить все привычки. А уж раз нашлась та, что пробудила его ньехи, естественно, что мой потомок подготовился.

Проклятые тритоны! И я… криворукая! Зачем мне только на глаза попалась эта сумка!

— И что дальше? — упавшим голосом спросила я.

— Пересажу тебе зародыш, — совершенно буднично проинформировал Тиравиас.

— Меня же должно выкинуть из этого времени, — напомнила я ему, понимая, что цепляюсь за соломинку.

Не считали нужным эти верлианцы с моим мнением считаться. Даже тот, чьи ньехи я пробудила. Чего иного было ожидать от этого чокнутого?

— Потому и спешу, но, думаю, должен успеть. Судя по силе колебаний водной матрицы, ты покинешь меня завтра. А если у тебя есть сомнения относительно ребенка, то и тут беспокоиться не о чем. Зародыш, оказавшись в тебе и запустив все необходимые процессы человеческой беременности, станет на время полноценной частью твоего организма. Поэтому не исчезнет при перемещении.

Сообщая мне «очевидное и понятное», Тиравиас спокойно жевал. Я была в шоке!

— Вы собираетесь сделать все это, зная, что уже завтра меня утянет неизвестно куда? Вдруг я окажусь в месте, где не смогу выжить? Вы же обрекаете ребенка на верную смерть!