СССР-2061 (сборник)

– Не знаю, – сказала я.

– Приезжай, увидишь, – сказал солдат из Алма-Аты.

Третий солдат ткнул пальцем в иллюминатор:

– Смотри! Грузовой тримаран!

И все стали смотреть. И меня пустили посмотреть на крошечный кораблик, похожий на букву Ж. За ним тянулась тонкая белая линия.

– Я на таком хочу плавать, – сказал солдат. – Буду поступать в Мурманскую мореходку. Знаешь, какая у него скорость?

– Не знаю, – сказала я. А Феди рядом не было. Поэтому спросить я не могла.

– Большая! – Солдат головой покрутил. – Хорошая сегодня видимость, и облака разошлись. Сколько раз грузы сопровождал, а первый раз все так хорошо вижу. Повезло. Ты посмотри, как много кораблей!

Внизу появились крошечные корабли. Они двигались в противоположные стороны.

– Ой, какая девочка! – сказала девушка в форме. – Пойдем к нам! Мы тебя угостим.

Девушки тоже были демобилизованными. Но в иллюминатор они не смотрели. Они смотрели в зеркальца и красились. Мама очень редко красилась. А девушки красились, и мне было интересно на них смотреть.

– Как же я соскучилась по макияжу, – сказала девушка, что привела меня к их столику.

Другая засмеялась:

– Ты же сама нам запрещала краситься, товарищ лейтенант!

– На службе не положено, – сказала лейтенант. – Вот ты, девочка, красишься?

– Нет, – сказала я. – Мама говорит, я и так красивая.

И девушки засмеялись опять.

Как я вступила в общество чистых тарелок

Я смотрела, как девушки красились, а потом меня позвала мама. Меня ждал стюард в белой форме, перед ним стоял ящик на колесиках.

– Что будете кушать? – спросил стюард.

– Мороженое, – сказала я.

– Куриный суп и макароны с котлетой, – сказала мама. – Мороженое дают только тем, кто все съест. Правильно, товарищ стюард?

Стюард сказал:

– Точно так, уважаемые пассажиры. По строгому распоряжению капитана нашего судна десерт полагается только членам общества чистых тарелок.

– А что это за общество такое? – спросила я.

– Как! – всплеснул руками стюард. – Вы даже не слышали о таком обществе? Его основал Владимир Ильич Ленин специально для детей Советского Союза. Только тот, кто все съедает со своих тарелок, имеет право вступить в него.

– Мама, и ты была членом общества чистых тарелок? – спросила я.

– Я и сейчас в нем состою, – сказала мама. – Давай ешь. Спасибо вам, товарищ стюард.

– Когда все съешь, я приду и проверю, а потом напишешь заявление на вступление в общество. – Стюард подмигнул.

Вообще-то я суп не люблю. Поэтому я даже на тарелку не смотрела. Смотрела в окно, на воду, чтобы не видеть, как много еще супа осталось.

А потом я увидела остров.

– Мама, мы уже прилетели? – спросила я.

– Нет, но уже недолго, – сказала мама. – Это платформа Буровая. Искусственный остров. Здесь бурят дно океана и добывают нефть. Видишь, сколько вышек торчит? И корабли.

Я ела суп, потом макароны с котлетой и разглядывала Буровую. Вокруг нее столпились корабли. Федя сказал, что они называются сверхтанкерами. Это огромные корабли, которые развозят нефть по всему миру. Я стала считать, но сбилась. Слишком много сверхтанкеров. И они не стояли на месте, а двигались.

А потом стюард принес мороженое и листок бумаги, чтобы я написала заявление о вступлении в общество чистых тарелок. Я написала.

– Надо же, – стюард покачал головой, – ни одной ошибки, товарищ Софья. Кто тебя так красиво научил писать? Мама, наверное?

– Я сама научилась, – сказала я. – Мне мама книжку по чистописанию дала, я и научилась.

– Неужели? – Стюард посмотрел на маму.

– Сама, сама научилась, – сказала мама.

– Тогда с еще большим удовольствием принимаю вас в наши ряды, – и написал что-то на бумаге.

Я прочитала: «Надо принять».

Как мы прилетели в Арктанию

Я заснула. А проснулась оттого, что мама меня будила.

– Просыпайся, засоня! Мы подлетаем.

И я стала смотреть в иллюминатор. Океана не видно. Видна земля. И город. Точно такой, как по стереовизору показывают. И на картинках. И не такой, как наш поселок. Купола в городе гораздо больше, чем у нас. И они не круглые, гладкие, а будто из кусочков составлены. Федя сказал, что так специально сделано. Для крепости.

Мне сначала показалось, что они зеленые, ну то есть стекло куполов. А они оказались прозрачными. Вся зелень – внутри. Много зелени. Целый лес. И трава. И еще дороги. По ним люди ходят, машины ездят. Не такие, как у нас, а на колесах.

– Это Арктания, – сказала мама. – Столица Арктики. Здесь зоопарк есть.

– Хочу в зоопарк! – сказала я.

А мама сказала:

– Обязательно сходим. Поселимся в гостинице и сразу пойдем. А потом поедем дальше.

– Опять на дирижабле? – спросила я.

– Нет. На поезде. Видишь? – показала мама.

Сначала я не поняла, куда она показывает, а потом увидела, что от города в разные стороны расходятся тонкие нитки. Будто кто-то их привязал и натянул. А по ниткам двигаются длинные гусеницы. Ну то есть не живые, конечно, а металлические.

– Вот на таком и поедем, – сказала мама. – Вмиг домчимся.

На аэродроме было много дирижаблей. Разного размера. Наш – почти самый маленький. А мне он казался огромным! Федя сказал, что это потому, что наш дирижабль обслуживает местные линии. А есть такие, которые летают в другие страны. И грузы перевозят.

Оказалось, что из нашего дирижабля даже выходить не надо. Садишься в лифт и спускаешься. А там – аэропорт. И много людей. Я столько людей сразу никогда не видела. Поэтому одной рукой за маму схватилась, а другой за Федю. Чтобы не потеряться.

Людей было так много, что они сидели не только в креслах, но и на полу. Многие играли на гитарах и пели. Я остановилась послушать. Пели про яростный стройотряд. Но я не успела дослушать до конца и понять, почему стройотряд такой яростный. Мама потянула меня дальше. Она сказала, что это те, кто специально приехал осваивать Арктику. Когда она была в их возрасте, они ездили на целину и строительство каналов по переброске сибирских рек в южные пустыни. А теперь все едут на север.

Как мы ехали в зоопарк

– Добро пожаловать, – сказала нам девушка в гостинице. – По любому вопросу обращайтесь ко мне.

– Спасибо, – сказала мама.

Но ничего не спросила. А у меня целая куча вопросов. И я спросила:

– Где зоопарк?

– Здесь близко, – сказала девушка. – На первом маршруте монорельса до конечной станции. Купол шесть-Б. И оденьтесь потеплее, зоопарк находится на открытом воздухе.

– А почему на открытом воздухе? – спросила я.

– Чтобы животным просторно было, – сказала девушка.

– А какие там животные? – спросила я.

– Сама увидишь. – Мама взяла меня за руку, и мы пошли в нашу квартиру, которая называлась номером. Наверное, из-за номера на двери – 139.

Там оказалась ванная. Такая большая, что в ней можно плавать. Я попробовала, но только воду разлила. Плавать я пока не умею. Федя сказал, что этому легко научиться. Я обязательно научусь. Я хотела помыть и Федю, но мама сказала, что не надо. Он и так чистый. А вода может его повредить.

Потом мы пошли в зоопарк. Монорельс – это такая проволока, протянутая по всему городу. И к ней подвешены вагончики. Проволока высоко над землей и над деревьями. И никому не мешает. Поэтому люди ходят по земле пешком. А если нужно далеко или быстро, то садятся на монорельс. Так мама объяснила.

Я стала смотреть на город.

Как много людей! Еще больше, чем в аэропорту. Я всем махала рукой. А потом вагончик остановился.

– Конечная станция. Зоопарк, – сказал водитель вагончика. – Спасибо, что воспользовались услугами нашего монорельса.

– Спасибо! – крикнула я, а мама сказала, что кричать не надо, потому что водитель – робот, а не человек. А я сказала, что спасибо надо говорить всем, даже роботам. И вообще, надо, чтобы они стали как люди. Чтобы радовались, когда им говорят спасибо, и огорчались, когда ничего не говорят. А мама сказала:

– Таких роботов еще изобрести надо.

И я ответила:

– Когда стану совсем большой, обязательно изобрету.

Как я смотрела мамонтов

На входе продавали билеты. Мама купила билет себе.

– И мне билет! – закричала я.

– Для маленьких вход бесплатный, – сказала билетерша.

– Я не маленькая, – сказала я. Но мама взяла меня за руку, и мы пошли туда, где всем давали теплые куртки. Куртки специальные – когда нужно, они издают неслышный сигнал, чтобы животные близко не подходили.

– Где мамонты? Где мамонты? – спрашивала мама у всех. Но мне было интересно и на других животных посмотреть. Которых я живыми еще не видела. Только по стерео.

Там были козы. Были коровы. Лошади. И олени. Их можно было покормить. Рядом с ними ходило мало людей. Наверное, все хотели посмотреть мамонтов. А мне и здесь интересно.

– Можешь сесть на него, – сказал человек, который кормил оленей.

– Что вы говорите, товарищ! – сказала мама. – Разве так можно?

– Можно, – сказал человек, подхватил меня под руки и посадил на оленя. Олень повернул голову и посмотрел на меня.

– Издалека приехали? – сказал человек.

– Земля Санникова, – сказала мама.

– Понятно, – сказал человек. – Ребенок домашних животных не видел.

Он взял меня за руку и показал всех домашних животных. И птиц показал, которые по загончику ходили и клевали.

А потом мы пошли к мамонтам. Для этого пришлось выйти из купола. Дверей не было, только горячий воздух из отверстий дул.

По большому полю, покрытому густой травой почти в мой рост, ходили мамонты. И носороги. И все они покрыты длинной шерстью. Они оказались вблизи такими огромными, что я прижалась покрепче к маме.

– Не бойся, милая, – мама засмеялась. – Они нас не тронут.

А я и не боялась, что тронут. А вот наступить могут. Вон они какие огромные! Рядом с ними даже мама выглядит крошечной.

К нам подошел экскурсовод и стал рассказывать, что мамонты и носороги давным-давно вымерли. Но ученые нашли их живые клетки и вырастили заново. И пустили здесь пастись. А раньше здесь только олени паслись.

А я спросила:

– А можно так же восстановить динозавров? А неандертальцев?

Но экскурсовод сказал, что ни динозавров, ни неандертальцев восстановить нельзя.

Надо в этом хорошенько разобраться, решила я.

Как мы сели на поезд