Башня

Дем Михайлов

Башня Инвы

Темный край.

Стоит яркий солнечный день. Раскаленные светила обрушивают вниз солнечные лучи изничтожающие тьму.

Вокруг сумрачно и зябко.

Это Темный край.

Здесь всегда одна и та же погода.

Сумрачная, зябкая, стылая и одна и та же весь день и ночь напролет. Тут ничего не меняется.

Когда по плотным кронам высоченных и мощных древесных великанов яростно колотит дождь, на землю под ними не падает почти ни капли.

Когда ревет снежная буря – внизу ни снежинки.

Господствующие здесь древние деревья принимают на себя все – и удары и дары стихий. Земле под ними не достается ничего.

Это Темный Край – страшнейший лес Вальдиры. Место, где время кажется застывшим, где пасуют магические карты и точнейшие компаса, где опытный проводник спустя двадцать шагов теряет дорогу и беспомощно крутится из стороны в сторону. Охотничьи собаки начинают жалобно визжать через милю пути, давая понять хозяевам, что потерялись и не знают, как вернуться домой.

Вокруг только деревья – настолько толстые и старые, что их не обхватить и десяти полуоркам взявшимся за руки. Кора столь толстая и бугристая, что кажется вырезанной из камня – а может так и есть, ведь перед ней пасуют жуки-короеды, закаленные топоры и пилы дровосеков и даже лесной пожар не в силах пережевать столь черствую пищу.

Любое путешествие по Темному Краю превращается в блуждание между высоченными древесными колоннами удерживающими на себе растительную крышу угрюмого леса. Между деревьями витает ледяной ветер, несущий с собой тонкие смешки и визг неведомых созданий. Может кто-то скрывается на ветвях, столь толстых, что по ним можно спокойно ходить, не боясь упасть. Сверху постоянно летит мусор – листья, сухие веточки, чья-то шерсть и кости. Порой падают на лиственный ковер оскаленные в последней вечной улыбке черепа – будь то череп крысы или же человека.

Каждый шаг – даже самый осторожный – сопровождается режущим уши шелестом, шорохом и хрустом сминаемых и ломаемых листьев – палая листва покрывает землю слоем толщиной в локоть самое малое, но чаще всего море листьев достигает до бедра взрослого человека. Тут нередки глубокие ямы и овраги, что давным-давно доверху засыпаны листвой. Этакое болото, куда проваливаешься не постепенно, как в трясину из воды и грязи, а мгновенно – будто кто-то дернул за ноги, утаскивая тебя ко дну. Один рывок – и ты пропал. А на листве не остается и следа…

Что же говорить о тех, для кого кошмарный дремучий лес является домом родным?

Сильные, быстрые, безжалостные, уродливые и жестокие. А еще терпеливые и коварные. Другим в столь ужасном месте попросту не выжить. Да и тем, кто здесь обитает по праву рождения, все время грозит опасность столкнуться с более сильным и кровожадным соперником.

Съесть или быть съеденным – это единственный способ выживания.

И это тактика тех, кто не знает другого места жизни. Что же тогда говорить о редких гостях Темного Края, осмеливающихся пересечь черту между тьмой и светом и зайти в древний лес заполненный ревом, плачем, визгом и воем убивающих и убиваемых, раздирающих и раздираемых, плачущих и хохочущих… таким визитерам редко удается вернуться обратно – обычно уже на десятом шагу их ожидает смерть.

Но кое-кому все же удалось здесь прижиться. Тем, у кого попросту не было выбора. Разбойники, беглые каторжники, дезертиры. А так же направленные сюда стражники и армия, старающиеся поймать беглых преступников, убить разбойников и хоть немного проредить ряды обитающих здесь монстров. Получалось у них из рук вон плохо…

А когда те или иные куда-либо отправлялись, они всегда соблюдали три главнейших правила:

Первое – не шуметь!

Второе – передвигаться только большими отрядами!

Третье – держать оружие наготове!

Эти три правила соблюдались всегда. Неукоснительно. Ведь это Темный Край. Гиблое здесь место…

Покачивающийся на спине высокого жеребца воин дремал. Руки лежат на луке седла, меж пальцев стальных перчаток зажаты поводья-цепи. Шлем склонился на грудь, плечи опущены. Чрезмерно длинное и очень не подходящее для частого леса оружие приторочено к седельным сумкам – речь о боевом рыцарском копье, даже на неискушенный взгляд выглядящим немыслимо тяжелым. Между всадником и конем много общего – оба полусонны и на обоих просто чрезмерное количество боевого железа. В первую очередь в глаза бросается именно конь.

Жеребец выглядит как мобильная четырехногая крепость. В сталь закованы даже копыта. Болтающийся на бронированном заду прекрасно расчесанный лошадиный хвост выглядит чужеродно, кажется, что его просто приклеили к изогнутой броневой плите. В хвост частой спиралью вплетена тонкая серебряная цепь с шипами на каждом звене. Если такой стегануть по живому – будет очень больно. Если стегнуть по нежити – та возопит и мгновенно развоплотится. А метелка хвоста дли-и-инная… Подковы укрытых сталью копыт представляют собой сложный рунный рисунок, внутри которого вспыхивают разноцветные огоньки. Длинная сегментная конструкция защищает шею и голову жеребца, не оставляя неприкрытым ни дюйма кожи. Во многих местах в лошадиной броне сверкают крупные драгоценные камни трех цветов – красный, желтый и зеленоватый. Несущий на себе не только броню, но и всадника с его вооружением, конь ничуть не выглядит усталым, он спокойно и уверенно шагает вперед, грудью раздвигая океан из палой листвы и мусора.

Всадник…

Широкоплечий детина укрытый тяжелым доспехом ручной работы. Вещь мощная. По вздымающемуся вверх воротнику кирасы видно, что она очень толстая, такую пробить не каждое оружие сможет. Там и сям на доспехе в кажущемся беспорядке натыканы изогнутые углом броневые пластины, куски серебряной и золотой кольчуги. Из редких щелей в броне торчат длинные посеребренные шипы и крюки. Шлем выглядит как клин. Направленное острым концом вперед лезвие топора. Забрало представляет собой вытянутое рыло неведомой твари стиснувшей клиновидную клыкастую пасть.

Всадник из рода «чужеземцев» прибывших сюда из иного мира. Это сразу станет ясно любому, кто увидит мерцающие у сонного рыцаря над головой буквы «Фагнир Некроз».

Одинокий всадник в сумрачном дремучем лесу…. Да еще и дремлет….

Как не воспользоваться шансом?

С высокой ветки бесшумно канула вниз вытянутая грациозная тень, оказавшаяся огромным котом весом под сто килограмм, с дымчатой серой шерстью, острейшими клыками и когтями. Хищник не промахнулся. Он упал точно на круп лошади позади всадника и тут же вцепился лапами в бронированный торс рыцаря, а клыками заскрежетал по не менее защищенной шее. Всадник лениво шелохнулся, поднял левую руку, из прикрытого забрала клиновидного шлема послышался протяжный зевок. Хищный кот утробно зарычал, ударил лапами сильнее, попытался содрать с воина шлем, но тут его за шкирку схватила стальная перчатка и, крепко сдавив шкуры, резко рванула в сторону…

Спустя миг в воздухе сбоку от лошади покачивался поджавший лапы громадный хищник, выглядящий сейчас как нашкодивший котенок.

- Прервать чуткий сон воина усталого дозволено родичам, друзьям, деве прекрасной либо же врагу лютому – пророкотало из шлема – Изыди, тварь голодная.

Взмах руки и хищника отшвырнуло прочь, впечатав спиной в исполинский ствол. Но сильного зверя неудача не отрезвила, и он вновь бросился вперед. В Темном Краю не терпят слабости. Проявишь трусость, побежишь – и в твой загривок тотчас вопьется отравленная стрела или чужие острые когти. Вытянувшегося в высоком прыжке серого кота встретил удар копья.

Столь быстро… Всего за один миг сонный всадник успел поднять оружие?

О нет.

Прежнее копье по-прежнему мерно покачивалось на лошадином боку. В грудь хищника вошло другое оружие, появившееся прямо из воздуха и послушно упавшее в подставленную стальную ладонь рыцаря. Его он и метнул, пробив матерого зверя насквозь и пришпилив к дереву.

Серый хищник издал протяжный рев и растаял в беззвучной вспышке. В гигантском дереве осталось торчать копье, выглядящее как железная зубочистка.

- Сегодня зол я, видят боги – прогрохотал рыцарь, поведя клиновидным шлемом, наведя его острый конец на клубящуюся за ближайшим деревом тьму – Не хочешь коль ты мертвым пасть от моего удара – изыди прочь.

За деревом мелькнула огромная тень, широкоплечая, массивная, в толстую кору вцепилась пятипалая лапища, по земле ударила толстая дубина достигающая двух метров в длину. Неведомый гигант чуть помедлил,… а затем ладонь разжала пальцы и убралась за дерево. Следом утянулась и дубина, оставив в слое листвы глубокую канаву, быстро заполняющуюся древесным мусором. Послышалось глухое и недовольное бормотание, медленно удаляющееся прочь. До слуха рыцаря донеслись затихающие тяжелые шаги.

Бронированный конь под всадником недовольно фыркнул и топнул левым передним копытом. Что-то сдавленно вякнуло. Под лиственным ковром судорожно зашебуршилась неведомая зверушка, дернувшись пару раз и затихнув навсегда.

И вновь рыцарь погрузился в дрему. Медленно брел конь вперед. Прочие встретившиеся им на пути монстры пугливо уступали дорогу грозному всаднику – круто свернула и ушла прочь кабанья семья, возглавляемая седошерстым клыкастым кабаном, поспешно умчались три эльфа лучника, облаченные в лохматую неприметную одежду лесовиков, закопались в листья несколько оборванных разбойников и затихли словно пугливые мыши.

Путь всадника был извилист и долог. Он вел по таким глухим заповедным местам, где не было власти у магии переноса. Сюда было можно попасть только своим ходом, преодолевая опасности, блуждая, обходя толстенные тела упавших деревьев гигантов, пересекая наполненные темной и неприятной на вид стылой водой речушки, проходя засыпанными листвой оврагами, где каждая пядь была населена ядовитыми насекомыми и змеями. Лианы заплели паутиной проходы между деревьями, а поверх них сплели свои тенета волосатые четырехлапые пауки глоуры-птицееды, проклятьем разгневанного светлого божества лишенные четырех задних лап. Теперь их раздутые животы волочились с шелестом по листве, напоминая своим видом раздутые до невозможности бурдюки. Забираясь с огромным трудом на деревья, глоуры закрепляли паутинные плети, а затем оставшимися лапами принимались с ожесточением расчесывать свои раздутые животы, сдирая с них жгучие волоски и пуская их по гуляющему между деревьями ветру. Пауки делали это одновременно, всем гнездом и воздух в этой области Темного Края наполнялся летящей по ветру обжигающей ядовитой смертью – прикосновение к волоску грозило немедленным параличом и смертью. А волосков тысячи… они будто тычинки черного отравленного одуванчика летят по воздуху….

Бронированный всадник даже не поднял головы, когда медленно проехал под сидящими на нижних ветвях глоурами, поблескивающими красными мерзкими глазками. А те поспешно уползли подальше, волоча за собой раздутые и мерзко булькающие бурдюки животов. Высокий жеребец шагал с хрустом – его окованные сталью копыта дробили под листвой многочисленные кости жертв глоуров, забредших сюда случайно и оставшихся здесь навсегда.

Миновав еще одно упавшее дерево, рыцарь потянулся со скрежетом брони и повел шеей, стряхивая с себя сон. Вот оно…

На том месте, где когда-то росло исполинское дерево, остался лишь пень – причем с идеально ровной верхней поверхностью. Отлично сделанный срез, словно немыслимо толстое дерево срезали ножом так же легко и просто, как грибник срезает сыроежку или белый гриб. Если забраться на возвышающийся над землей на пять метров пень, можно увидеть ровную площадку шагов сорок в поперечнике. Прямо посреди древнего пня высилась башня возведенная из обычного на вид серого камня. Высокая и тонкая, она переходила в шпиль поднимающийся еще выше – его верхушка терялась в сумраке среди свисающих вниз десятков лиан.

Здесь рыцарь остановил коня и, ласково потрепав его по забранной железом шее, тяжело спрыгнул на землю, раздавив пару черепов из сотен валяющихся там и сям вокруг пня. С треском коры в огромном обрубке дерева открылись две горизонтальные щели, полыхнувшие тускло зеленым светом. Послышался сиплое ворчание, вокруг вздрогнула земля, показались из листвы толстенные корни облепленные комьями земли.

- Затихни, мерзость! – глухо велел Фагнир и древесное чудовище послушно затихло, хотя превосходило рыцаря в размерах в десятки раз. Вновь сомкнулись щели его глаз, потухло грозное свечение.

Пошарив в седельных сумках, воин извлек наружу три большие клетки со змеями, яростно зашипевшими на своего пленителя. Змеи необычные, разноцветные, среди них не увидишь одинаковую, а знаток тут же заметил бы, что они собраны со всех уголков мира Вальдиры. Из другой сумки появилась на свет связка заполненных жидкостями аптекарских бутылочек. А еще тарелка с пятью большими булочками щедро обсыпанными сахарной крошкой. По угрюмому лесу поплыл запах недавно испеченной сладкой сдобы…

Запах был настолько силен и ароматен, что его не могли не заметить. И с вершины старого живого пня, из-под шпиля каменной башни, послышался восторженный детский голос:

- Мы любим булочки!

Едва слышно хмыкнув, Некроз снова запустил ручищу в седельную сумку, хорошенько порылся там и добыл большущий стеклянный кувшин запотевший от холода, до краев полный прозрачной янтарной жидкостью, в коей мягко бултыхались кусочки фруктов.

- Мы обожаем компот! – с еще большим восторгом пропищали из башни.

- Любит она и обожает – проворчал могучий воин, с трудом удерживая в руках столько различных предметов – Так! А вот это уже нехорошо! А пароль?!

Недовольство конного рыцаря объяснялось просто – по каменной стене башни с легким шумом сползала разматывающаяся веревочная лестница, если таким простым словом можно назвать прекрасную поделку, где каждая ступенька представляла собой отполированную деревяшку из мореного дуба, а веревка скручена из трех линей хищного моллюска гребехрока. Эта лестница выдержит и слона, возникни у него желание карабкаться по раскачивающимся ступенькам.

- Какой пароль? – с детской непосредственностью и удивлением поинтересовались из башни.

- Правильный! – шибче зарычал рыцарь и сделал вид, что хочет убрать булочки и компот обратно в сумку.

- Ой! Ой! Ой! – поспешно завопили из башни, лестница быстро поползла вверх – Я спрошу! Спрошу!

- Ну спрашивай… - приостановился воин.

- Самый лучший зверь на свете?

- Конь!

- Самый лучший друг на свете?

- Конь верный!

- Верно! - лестница вновь поползла вниз, и на этот раз Некроз не стал протестовать.

Медленно ступая, он подошел к замершему громадному пню, ударил закованной в железо ногой по черной разбухшей коре, отдал короткий приказ и мягко взмыл в воздух, поднимаемый вылезшим из земли толстым древесным корнем.

- Компот! Компот! Булочки! Булочки! – веселым стихом лились с вершины башни слова.

- Ишь разбушевалась – снова заворчал воин, недвижимо стоя на корне и полностью игнорируя веревочную лестницу - к чему ступеньки, если есть послушный магический подъемник?

Пожиратель доставил рыцаря до самой цели – до достаточно большого окна с широким каменным подоконником. Свесив ножки вниз, на подоконнике сидела весело улыбающаяся девчушка, одним своим видом могущая довести до истерики любую мамашу из любой страны мира. И было с чего истерить – длинные черные волосы представляли собой если не колтун, то подобие шарообразного птичьего гнезда надетого на голову. Редкие черные пряди спадали на лицо, почти полностью закрывая левый желтый взгляд, но оставляя открытым глаз черный. Лицо чумазое, из волос торчат веточки и соломинки, над правым ухом виднеется жалкое подобие нормальной косички – видимо девочка пыталась заплести косу самостоятельно, но толком не получилось и вообще надоело. Вместо нормального платьица ребенок одет в красные шорты и чересчур большую рубашку завязанную узлом на животе. Воротник рубашки наполовину оторван, правый рукав закатан до плеча, а левый лишь до локтя. На ногах соломенные шлепки, колени настолько покрыты грязью, что можно запросто сажать огурцы и на полном серьезе ожидать урожая. В общем – кошмар. Окажись здесь женщина, она бы немедленно схватила этот чумазый ужас за шкирку и засунула бы в ванну с мыльной водой, после чего взялась бы за мочалку и попыталась отодрать хоть немного грязи.

Рыцарь не стал браться за мочалку, хотя и покачал с едва заметной укоризной головой. Поставив на подоконник блюдо с булочками и кувшин с компотом, спросил:

- А где платья?

- Какие? – вопросило чудо, поспешно хватая горячую булочку.

- Красное.

- Поввалось! – невнятно ответили ему. Еще бы. Какая тут внятность, когда на языке тает сладкая сдоба…

- А серое?

- Поввалось! – с не меньшей уверенностью было произнесено.

- А другие платья?

- Все порвались! Фу! Платья для девчонок!

- Ну-ну… Мама рассердится твоя.

- А где мама? – ребенок оторвался на мгновение от булочки, взглянул на рыцаря с отчетливо различимой надеждой – Придет? Придет? Придет?

- Придет – едва заметно улыбнулся Некроз – Мама тебя любит, Инвазия. Просто сейчас она немного занята.

- Битвами?

- О да. Сейчас твоя мама сражается не покладая рук. Да и мы помогаем ей, чем можем – рыцарь говорил медленно, обращаясь к девочке как к взрослой – Все ради тебя, Инвазия…

- Просто Инва! Ну или Ужасающая Инва!

- Хо... Все ради тебя, Инва. Там – стальной палец воина указал наверх – Там у тебя много врагов, Инва. И сейчас мама сражается с ними не на жизнь, а на смерть.

- Я хочу помочь!

- Ты уже помогаешь – теперь палец воина указал на стоящий у дальней стены стол заставленный загадочными бутылочками, ретортами, колбами, пробирками и горелками. В каждой емкости содержится жидкость или пар, все это булькает, клокочет, пыхает. Промеж алхимического оборудования с шелестом бегают громадные волосатые пауки. В большом стеклянном аквариуме сидят две огненно-красные крохотные жабы важно раздувающие щеки и при выдохе выпускающие в воздух тут же лопающиеся синие газовые пузыри.

- Помогло? Помогло? – подскочила девчушка – Помогли мои напасти-гадости, козни болючие, болезни падучие?

- Помогло! – склонил голову рыцарь – Да еще как! Многие вороги мерзкие погибли в корчах заслуженных, многие пали от болезней тобою созданных! Ты очень сильно помогла маме, Инва. Она гордится тобой!

- Ура! – узнав о том, что помогла смертям многих, девочка радостно рассмеялась, обняла кувшин с компотом и радостно закружилась по большому помещению башни, разбрасывая ногами разбросанные там и сям кости животных, черепа вовсе непонятных созданий. В воздух взмыла чешуя и пыль.

- Я создам еще больше болезней падучих! Да таких, что он них не оправишься, от них не излечишься! – обещал радостно танцующий ребенок – Они все умрут смертью ужасной! Пятнами и язвами покроются, ослепнут и оглохнут, отсохнут у них руки и ноги…

- Хорошо, хорошо – утирая скупую слезу умиления, кивал Некроз – Хорошо. Так с ними с еретиками! Так с ними!

- Выцежу яд змеиный, выдавлю яд паучий, разотру с корнями мухловой заразки, осыплю пылью костяною из могильников древних, вскипячу и окурю кислотным выдохом жабьим… ой!

- Ой? – переспросил вмиг напрягшийся рыцарь – Что такое, Инвазия?

- Что-то не так… рядом с башней кто-то есть… - девочка в восторге прижала ладошки к чумазым щекам – Враги подкрались! Битва грядет! И мы их всех убьем! Да, дядя Некроз?

- Никто не тронет и волоска на твоей голове, Инвазия – с рыком пообещал Некроз, уже успевший развернуться и вскочить на подоконник – Тех, кто осмелится встать у тебя на пути - я превращу в прах, по которому ты пройдешь дальше!

- В прах! В пыль! – поддержал его восторженный детский голосок.

- Мы покажем им силу истинной веры!

- Покажем!