Помоги проекту - поделись книгой:
Когда Святой Отец спросил меня: «Сын мой, чего ты желаешь?», я ответил: «Святой Отец, умереть у Ваших ног прямо сейчас! Это было бы величайшим счастьем для меня!»
Лев XIII с улыбкой успокоил меня, сказав, что жизнь моя все еще очень ценна для церкви в ее борьбе. Потом он коснулся вопроса франкмасонства. В его личной библиотеке, сказал он, были все мои новые книги на эту тему. Он прочитал их от корки до корки и также был убежден в сатанинской сути этой секты. Он сказал, что мне очень повезло, что, будучи всего лишь учеником, я понял, что здесь не обошлось без дьявола. Верховный Понтифик подчеркнул слово «дьявол», я и сейчас отлично помню его угрожающую интонацию, с которой он всё повторял: «Дьявол! Дьявол!»
Уходя, я пребывал в уверенности, что мой план удастся осуществить до конца. Важно было начинать собирать урожай, как только созреют первые плоды. Дерево современного «люциферианства» уже пустило первые побеги. Нужно было заботливо выращивать его еще несколько лет…
Потом я переписал одну из своих книг, включив в нее «палладистский» ритуал, предположительно переданный мне, а в действительности выдуманный мной от начала до конца.
Так родился палладизм, иначе говоря, высшие степени люциферианского масонского посвящения. Новую книгу приняли буквально на ура, особенно учитывая рецензии во всех журналах, принадлежащих отцам Общества Иисуса.
Настало время мне отойти в сторону, иначе самый удивительный розыгрыш современности вскоре постигло бы плачевное разоблачение. Я начал поиски первого соучастника. Мне нужен был некто много путешествовавший и способный составлять описания таинственных люциферианских треугольников и глубин палладистского учения, тайно управляющего деятельностью всех открытых и тайных лож всего мира.
В Париже я встретил своего старого приятеля по коллежу, который долгое время служил корабельным врачом. Сначала он вообще был не в курсе моего розыгрыша. Я дал ему прочесть несколько книг, написанных под влиянием моих поразительных откровений. Автором самой выдающейся из них был епископ Порт-Луи (Маврикий) иезуит монсеньор Мерен, приезжавший в Париж проконсультироваться со мной. Вы уже представляете себе, как много он узнал!
Этот милейший монсеньор Мерен, образованный востоковед, в данном случае уподобился тому польскому археологу, который обнаружил в центре моего подводного города конную статую.
Взяв за отправную точку идею, что франкмасоны поклоняются дьяволу, и убежденный в существовании палладизма, он открыл поразительное потаенное значение древнееврейских слов, использующихся масонами в качестве паролей и так далее в многочисленных и разнообразных ритуалах разных уставов. Ленты, фартуки, ритуальные орудия труда — он изучил все, что только можно было. Он тщательнейшим образом исследовал мельчайшие детали вышивок на самых незначительных деталях туалета, когда-либо принадлежавших масонам, и — ведомый верой в истинность моих открытий, — находил следы палладизма повсюду. Как лучшие часы своей жизни я всегда буду помнить время, когда он читал мне свою рукопись. Этот толстенный том — «Франкмасонство: синагога Сатаны» — очень способствовал убеждению моего приятеля-врача в том, что во всех масонских ритуалах действительно скрыт некий люциферианский смысл.
Честно говоря, доктору-то все это было до лампочки. Но раньше он по-любительски занимался спиритизмом, изучал его. Он знал, что во всем мире есть люди, открыто верующие в сверхъестественные явления, призраков, духов, вервольфов и других. Он отлично знал, что в узких кругах оккультистов случаются время от времени жулики, которые показывают своим «коллегам» «призраков», потому что те слишком часто забывают об иллюзионной технике Роберта Гудена. Но он не знал, что такое случается и в масонстве. Он не знал о существовании особого ритуала палладистского масонского оккультизма. Он ничего не знал о палладизме и его треугольниках, об избранных волхвах и тамплиерских госпожах, вообще обо всей вепоражающей воображение всевластной организации, полностью изобретенной мною, существование которой, однако, уже было со всей серьезностью научно подтверждено монсеньором Мереном и другими исследователями.
В своей книге «Есть ли женщины в масонстве?» я вывел нового персонажа — великую мастерицу палладизма, Софию-Сафо, имя которой обозначил одной первой буквой W. Полное ее имя я поведал только своему приятелю-врачу. И он поверил в существование Софии Вальдер. Я не хотел бы, чтобы между нами возникло взаимное недопонимание. Прочитав книги, подобные произведению монсеньора Мерена, доктор поверил в существование палладизма и во всех персонажей, которые появлялись по мере развития моего розыгрыша. Но я ни в коей мере не требовал и не мог требовать от него веры в реальность якобы имевших место сверхъестественных явлений.
Вот как я обратился к приятелю-врачу с просьбой о сотрудничестве: «Хочешь вместе со мной поработать над книгой о палладизме? Я, например, отлично знаю эту тему, но ритуалы здесь представляют для меня гораздо меньший интерес, чем, например, повествование об удивительных событиях, каковым мне довелось стать свидетелем, особенно тех, в которые трудно поверить… Кроме того, чтобы наилучшим образом затронуть душу читателя, автор должен сам выступать в роли героя. Не убежденного палладиста, а напротив, ревностного католика, нацепившего люциферианскую маску, чтобы, рискуя жизнью, провести расследование этих тайн. Мы присвоим тебе псевдоним, а публике сообщим, что по тем-то и тем-то причинам автор отказался сообщить свое имя читателям, например, потому что в данный момент он занялся расследованием деятельности на этот раз нигилистов…
Ты будешь известен лишь небольшой группе церковников, и этого достаточно. Ты передашь мне маршруты своих странствий по миру, а я набросаю для тебя схему, которую тебе останется только художественно расписать во всех подробностях. Потом я заберу у тебя рукопись, отредактирую ее, кое-что уберу, кое-что добавлю от себя, исправлю и перепишу… Ты напишешь медицинские замечания, описания городов и несколько эпизодов путешествия. Я же внесу описание технических сторон палладистского ритуала, описание людей, которые должны появиться в ходе путешествия на сцене, ну и еще несколько эпизодов от себя. Ты мне нужен как соавтор всего на 30–40 публикаций. И не бойся опровержений: как ты уже, наверное, понял из работ, которые я давал тебе прочесть, есть два типа палладистов: психи, которые действительно верят в то, что Люцифер — это добрый бог, но поклонение ему должно еще по крайней мере в течение нескольких лет продолжаться тайно, и кукловоды, которые управляют психами, дергают их за ниточки, а сами проводят над ними какие-то там оккультные опыты. Ни первый, ни второй тип не станет открыто протестовать и что-то там опровергать, потому что первым условием членства в палладистской организации является хранение строжайшей и совершенной тайны. Кроме того, стоит им публично опровергнуть наши публикации, успеха им это не принесет, потому что они окажутся в положении оправдывающихся».
Мой приятель-врач согласился, и дабы укрепить его веру в существование палладизма, вопреки всем выдумкам о значении символических треугольников, которые мы сочинили с ним вместе, я отправил ему несколько писем от имени Софии Вальдер. София возмущалась тем, что он, якобы, утверждал, что встречался с ней. Получив третье из четырех ее писем, он сказал мне: «Боюсь, эта женщина устроит скандал и всем докажет, что все помои, которые мы на нее вылили, — просто ложь».
Я ответил: «Успокойся, это она так, для проформы. По правде говоря, ей самой жутко нравится читать о себе, будто она умеет ходить сквозь стены и владеет змеей, которая пишет своим хвостом пророчества у нее на спине…
…Я связался с ней и вскоре был ей представлен. Она хорошая девочка. Она палладистка-обманщица. Ее все это до смерти веселит. Хочешь, я тебя ей представлю?»
О, как он этого хотел! Боже! Он был так рад познакомиться с Софи Вальдер! Несколько дней спустя я снова отправил этому приятелю письмо от великой мастерицы палладизма. Она согласилась принять его. Мы должны были встретиться у меня дома и оттуда отправиться на обед к Софии-Сафо… Мой приятель заявился ко мне, разодетым в полный парадный костюм, точно собрался на прием в Елисейский дворец. Я показал ему свой письменный стол… и все рассказал… или почти все. София Вальдер — это миф. Палладизм — величайшее мое творение — существует только на бумаге и в паре тысяч голов! Он не поверил. Пришлось продемонстрировать ему некоторые доказательства. Убедившись, что на этот раз я не разыгрываю его, он нашел мою шутку страшно смешной и согласился продолжать сотрудничество со мной.
Кое-что я забыл ему рассказать, например, то, что я собираюсь сообщить ему во время нашей с вами конференции. Почему, например, мы выбрали для него псевдоним «доктор Батейль». Во-первых, необходимо было подчеркнуть, что мы ведем войну с палладизмом. А, во-вторых, — и это был мой основной мотив как начинающего шутника, — одним из моих лучших друзей был в свое время, к сожалению уже покойный, блистательный Сапек, король розыгрыша в Латинском квартале. Я словно снова оживил его, потому что настоящая его фамилия была Батейль.
Однако приятеля-врача мне было определенно недостаточно для завершения этой работы. В своей книге «Дьявол в XIX веке» я приготовил сцену для вступления на нее великой мастерицы люциферианства и ее обращения. В этой книге я вывел Софию-Сафо, которую нарисовал самой черной краской. Я постарался сделать ее как можно более отвратительной для католиков, совершенным образом воплощенного демона женского пола, купающегося в святотатствах, настоящей сатанисткой, каких встретишь только в книгах Гюисмана.
София-Сафо, или мисс София Вальдер, была нужна мне, чтобы противопоставить ее другой люциферианке, напротив, достойной сострадания, такому ангельскому существу, лишь по праву рождения принадлежащему к палладистским кругам. О ее существовании и должна была сообщить книга, «сочиненная» для католической публики «доктором Батейлем».
Незадолго до моей новой встречи со старым приятелем-врачом мне по долгу службы пришлось встретиться с одной машинисткой — европейской представительницей крупной компании из США, производящей печатные машинки. Я передал ей для перепечатки толстую рукопись. В ее лице я встретился с женщиной активной, умной, образованной и вынужденной часто путешествовать по делам своей фирмы. Она была наделена игривым юмором и изящной простотой в общении, как большинство выходцев из протестантских семей. Вы прекрасно знаете, что лютеранки и кальвинистки, даже запрещая себе роскошество в одежде, тем не менее часто идут на уступки моде. Отец ее и мать были французами, но уже умерли. Американцем был только ее прадед. Несмотря на сходство фамилий, она никакими родственными узами не связана с Эрнестом Воганом, бывшим администратором Intransigeant. Во Франции живут несколько семейств по фамилии Воган, а уж в Англии и США Воганов просто не счесть.
Я обязан был это сказать, потому что в противном случае вы могли подумать, что господин Эрнест Воган, с которым я был знаком в прошлом и чей шурин остался моим близким другом, вы могли подумать, как я уже говорил, что господин Эрнест Воган прямо или косвенно выступал в роли моего сообщника. Так вот: мисс Диана Воган не является его родственницей, просто они однофамильцы. Это чистой воды совпадение.
Мне с ней страшно повезло. Никто не мог бы лучше, чем мисс Воган, подойти мне. Оставался единственный вопрос: примет ли она мое предложение? Я не мог ее спросить об этом прямо в лоб. Сначала я хорошенько изучил ее. Понемногу, постепенно, шаг за шагом я заинтересовал ее всяким дьяволизмом, и ей это понравилось. Она, как я уже говорил, скорее вольнодумка, чем протестантка. И действительно, ее ужасно порадовало, что в наш век прогресса все еще есть люди, которые совершенно серьезно верят во всю эту средневековую чепуху.
Удивительно, что те, кто приходит в бешенство от того, что я говорю, — это те же самые люди, которые давали мне высказываться в своих газетах… Я продолжаю.
Сначала я вызвал мисс Воган на разговор в связи с письмами Софи Вальдер. Она согласилась попросить одну свою подругу написать их своей рукой. Таким образом я получил доказательство того, что женщины могут гораздо лучше хранить тайну, чем приписывает им молва, и что если они любопытны, то платой за удовлетворение этого любопытства для них является верное хранение тайны. Приятельница мисс Воган никогда и никому так и не сказала, что это она написала письма Софи Вальдер. Да их и было-то немного.
И наконец я убедил мисс Воган стать моей сообщницей во время претворения в жизнь последней, триумфальной стадии, моего розыгрыша. Я заключил с ней соглашение на тщательно оговоренных условиях: 150 франков в месяц за перепечатку рукописей и переписывание писем от руки. Не подлежало отдельному обсуждению положение о том, что в случае необходимости для нее отправиться в поездку, все ее дорожные расходы будут оплачены, — но она никогда не принимала никаких дополнительных сумм в качестве безвозмездного дара. Честно говоря, розыгрыш понравился ей самой, и она с удовольствием принимала в нем активное участие. Переписка с епископами, кардиналами, получение писем от личного секретаря самого Верховного Понтифика, рассказывание всем им сказок, сообщение Ватикану о подробностях люциферианского заговора — все это невероятно веселило ее, и она часто благодарила меня за вовлечение ее в этот невероятно забавный и такой колоссальный по масштабам розыгрыш. Владей она в действительности тем огромным богатством, которое мы приписали ей в своей легенде, дабы повысить авторитет ее мнения в глазах общественности, говорила она, она ни за что бы не согласилась сотрудничать со мной за назначенную мною плату, а, наоборот, сама от чистого сердца оплатила бы все расходы.
Именно она познакомила нас с несколькими частными почтовыми агентствами, которые помогли нам несколько снизить расходы. Она ранее пользовалась услугами одного такого агентства в Лондоне и теперь сообщила ему о нас. Также она наладила контакты между мной и Alibi-Office в Нью-Йорке.
Книга «Дьявол в XIX веке» была написана в основном для того, чтобы представить общественности мисс Диану Воган, которой предстояло сыграть главную роль в моем розыгрыше. Будь ее фамилия Кэмпбелл или Томпсон, мы бы так и назвали нашу прелестную люциферианку — «мисс Кэмпбелл» или «мисс Томпсон». Мы только «превратили» ее в американку, случайно родившуюся в Париже. Мы придумали, что семья ее родом из Кентукки. Это позволило нам сделать ее историю максимально захватывающей, окружая ее биографию неисчислимыми поразительными подробностями, реальность которых впоследствии никто не сумеет проверить.
Другая причина, по которой мы разместили центр современного палладизма в Чарльстоне, что в Соединенных Штатах, связана с покойным генералом Альбертом Пайком, основателем и Великим Мастером Шотландского устава в Южной Каролине. Этот знаменитый масон, наделенный обширной эрудицией, был одним из настоящих светочей этого Ордена. Но с нашей помощью он стал “первым люциферианским Папой, верховным главой всех масонов мира, который каждую пятницу ровно в три часа дня совещается с Мастером Люцифером во плоти».
Загадочнее всего в этой истории то, что некоторые масоны приняли участие в нашем розыгрыше, хотя никто их об этом не просил. По сравнению с утлой лодчонкой, которую я запустил в море, сообщив об акулах в марсельских бухтах, лодка палладизма превратилась в настоящий эсминец. С помощью доктора Батейля эсминец превратился в эскадру, а когда к ней присоединилась мисс Диана Воган, эскадра превратилась в целый боевой флот.
Мы с удивлением наблюдали, как некоторые масонские журналы, включая La Renaissance Symbolique, заглотили наживку в виде «внутреннего циркулярного письма» люциферианского оккультного центра от 14 июля 1889 г., написанного мною собственноручно в Париже, но заявленного мною же как привезенное из Чарльстона мисс Дианой Воган от самого Альберта Пайка, его автора.
Когда я в этом письме назвал Адриано Лемми наследником Альберта Пайка в качестве люциферианского Верховного Понтифика — хотя Лемми был избран масонским Папой не во дворце Борджиа, а у меня в кабинете, — когда масонам стало известно об этом его «избрании», несколько итальянских масонов, включая и одного депутата парламента, восприняли это совершенно серьезно. Они разозлились на Лемми за то, что он держал свое новое назначение в тайне и что они узнали о нем только из не умеющей хранить секреты профанской прессы. Они разозлились на Лемми за то, что он якобы держал их в неведении относительно знаменитого палладистского ордена, о котором уже говорил весь мир. Они встретились на конгрессе в Палермо, учредили три независимых Верховных Совета в Неаполе, Флоренции и на Сицилии и избрали мисс Диану Воган почетным членом и протектором своей федерации.
Да не дай бог! Я хотел бы снова повторить, что лишь два человека, кроме меня самого, были посвящены в тайну розыгрыша: мой приятель-врач и мисс Диана Воган. Неожиданно для меня помощником мне стал — хотя и не будучи соучастником, что бы он сам об этом впоследствии ни говорил, — господин Марджотта, франкмасон из Пальми, что в Калабрии. Начинал он как очередная жертва моего розыгрыша, потом увлекся этим розыгрышем больше остальных и к вящей радости моей позже рассказывал мне, что встречался с великой мастерицей палладистов во время ее путешествий по Италии.
Правда, я приложил все усилия к тому, чтобы убедить его доверять мне. Я внушил ему, что такая поездка в действительности имела место; я создал вокруг него атмосферу палладизма; я устроил ему встречу в Риме с управляющим делами Папы Льва XIII, который ранее несколько раз встречался за обедом с мисс Дианой.
Но нас не могло быть больше, чем было. Нас было трое, и этого было вполне достаточно. Редакторы всех изданий поверили нам раз и навсегда. В любом случае, им не на что жаловаться. Во-первых, потому, что наши удивительные разоблачения принесли им одобрение и солидную поддержку на епископальном уровне, не говоря уже о высокой оценке со стороны авторитетных теологов, которые и бровью не повели, когда у нас крокодил играл на фортепьяно, а мисс Диана Воган путешествовала на иные планеты. Во-вторых, наш тройственный союз позволил им представить публике целых два сочинения, каждое из которых способно оспаривать пальму первенства у „1000 и 1 ночи” и было с радостью поглощено публикой, которая до сих пор продолжает читать эти произведения, уже без веры, но из любопытства.
Действительно, странно, что нашу историю с такой легкостью проглотила публика XIX в. Я задаю себе вопрос, на каком основании сейчас злятся былые сторонники разоблачения неприкрытого палладизма. Если ты понимаешь, что тебя провели, лучше всего посмеяться над собой вместе со всеми остальными. Да, господин аббат Гарнье! А если вы будете злиться и дальше, над вами только больше будут смеяться.
Тех, кто пал жертвой палладистского розыгрыша, можно разделить на две основные категории. Во-первых, это искренне, совершенно искренне уверовавшие в истинность всего, что им сообщали. Они пали жертвой своей теологической науки и детальных исследований всего, что касалось масонства. Мне пришлось погрузиться в изучение обеих этих наук, чтобы так все выстроить и выдумать, чтобы им никогда не удалось заподозрить, что все мной придуманное — это розыгрыш. Разве мне кто-нибудь поверит, если я скажу, что просто было обмануть господина де ла Рива, воплощение пытливого ума, всегда с микроскопом изучающего мельчайшие детали и подтексты, который даст фору любому следователю-криминалисту? Вот уж он может гордиться тем, что заставил меня потрудиться!.. Вся моя история о палладизме была отлично выстроена с масонской точки зрения, поскольку многие масоны — даже несколько 33-х”, если угодно! — ни на секунду не усомнились в ее истинности и даже просили меня ходатайствовать об их приеме в этот орден.
Невозможность палладизма как такового буквально бросается в глаза, если просто проанализировать все сверхъестественные несуразности, которые мы «вложили» в него. Однако вся эта дьявольщина служила препоном только для тех, кто не верил в эту дьявольщину в том ее виде, в котором она описана в других, теологических, книгах. Действительно, когда Асмодей переносит мисс Диану Воган в райские кущи, это не более удивительно, чем когда Сатана привел Иисуса Христа на вершину горы и показал там ему все царства земные… в то время как Земля-то круглая!
Кроме первой категории обманутых была и вторая, и входящие в нее люди были обмануты не полностью. Добрые аббаты и монахи, восхищавшиеся мисс Дианой Воган потому, что она была для них новообращенной масонской люциферианской сестрой, имеют полное право и дальше думать, что такие женщины-масонки существуют. Они их никогда не встречали, не видели, но, наверное, думают, что это потому, что просто в их епархии их нет.
В Риме — другое дело. В Риме вся информация собирается в едином центре. В Риме все отдают себе отчет в том, что не существует иных масонок, кроме матерей, жен, сестер и дочерей масонов, которых приглашают на банкеты, общие празднества, или которые собираются отдельно на небольшие, очень скромные и пристойные встречи женских сообществ, подобных, например, обществу «Восточной Звезды» или «Дочерей Революции» в Соединенных Штатах.
Стоит только задуматься об этом — и сразу становится понятно, что если масонские сестры и существуют, именно такие, какими рисуют их антимасоны, обращение какой-нибудь из них произошло бы много раньше, и она уже давно огласила бы признания, подобные выдуманным нами! Энтузиазм, с которым Рим принял обращение мисс Дианы Воган, примечателен. Отметьте, пожалуйста, что монсеньор Лаццарески, делегат Святого Престола в Центральном комитете антимасонского союза, дал разрешение провести трехдневную службу на День благодарения в римской церкви Святого Сердца!
Гимн Жанне д’Арк, предположительно сочиненный мисс Дианой, исполнялся на антимасонских мероприятиях Римского комитета. Эта музыка стала чуть ли не священной, она торжественно звучала во всех базиликах Святого Города. А в действительности это мотив из «Филармонического шприца», музыкальной шутки, написанной для развлечения обитательниц гарема одним моим приятелем, дирижером оркестра султана Абдула Азиза.
Над таким энтузиазмом со стороны Рима поневоле начинаешь задумываться. Вот еще два факта. Под псевдонимом «доктор Батейль» я рассказал, и под псевдонимом «мисс Воган» подтвердил, что в центре масонского храма в Чарльстоне есть ниша, в которой устроена часовня для поклонения Люциферу.
Так и есть. Я как раз собирался об этом сказать. Но вы рано радуетесь. Подождите минутку! Я писал, что в чарльстонском масонском храме есть комната, треугольная в плане, которая называется Sanctum Regnum и главным украшением которой является чудовищная статуя Бафомета, которой поклоняются высокопоставленные масоны. А в другой комнате, писал я, стоит статуя Евы, которая оживает, когда владыка Сатана испытывает особое расположение к великой мастерице тамплиеров, а потом эта статуя на мгновение превращается в демоническую Астарту, чтобы одарить поцелуем избранную мастерицу. Я даже опубликовал “план” масонского храма, полностью составленный мной самим. И католическому епископу чарльстонскому монсеньору Нортропу пришлось специально ехать в Рим, чтобы убедить Верховного Понтифика в том, что написанное мной — полная чушь. Об этой поездке никто и ничего не узнал бы, не имей епископ Нортроп несчастье позволить взять у себя интервью по дороге в Рим. Так почтеннейшей публике и стало известно, зачем он ехал к Папе. Епископ сказал тогда: «Это ложь, совершеннейшая ложь, что чарльстонские масоны возглавляют какой-то люциферианский орден. Я хорошо знаком с самыми высокопоставленными из них. Они протестанты, действующие из наилучших побуждений. Никто из них не занимается оккультными практиками. Я посетил их храм и не нашел там ни одной из комнат, описанных д-ром Батейлем и мисс Воган. Представленный план — фальшивка». По возвращении из Рима монсеньор Нортроп больше не протестовал против чего-нибудь и вообще с тех пор вел себя предельно тихо. Мисс Диана Воган, наоборот, написала ответ епископу, в котором утверждала, что он сам масон, а она действует по благословению Папы.
Во-вторых, пользуясь псевдонимами «доктор Батейль» и «мисс Диана Воган», я описал невероятно секретные мастерские, расположенные в подземельях под английским фортом в Гибралтаре, в которых человекоподобные чудовища производят всю необходимую для палладистских ритуалов утварь, и мисс Диана Воган, когда высокопоставленные чиновники папской курии спросили ее об этом, с радостью ответила им в своем обычном очаровательном духе, мол, все это сущая правда, а в кузнечных горнах гибралтарских мастерских горит адское пламя.
Монсеньор апостольский викарий Гибралтара, с другой стороны, писал, что его заставили сказать нескольким людям, будто вся история об адских мастерских — нелепая выдумка, ни на чем не основанная и лишь вызывающая его праведный гнев в адрес изобретателей подобных глупых легенд. Ватикан не решился опубликовать письмо апостольского викария Гибралтара, и мисс Воган получила благословение Папы.
Что? Вы смеете это отрицать? Вот, например, письмо с одобрением, и весьма весомое! От кардинала Пароччи, викария Его Святейшества, от 16 декабря 1895 г.
Вот еще одно письмо на официальном бланке руководящего Совета антимасонского союза, являющегося высшим исполнительным органом борьбы с масонством. Этот комитет был учрежден самим Папой, а его руководителем является официальный представитель Святого Престола монсеньор Лаццарески. Слушайте:
Также личный секретарь Льва XIII, тот самый господин Винченцо Сарди, о котором шла речь выше, написал вот это письмо:
Самое влиятельное католическое обозрение в мире — Civilta Cattolica — официальный орган генерала «Ордена иезуитов» с редакцией в Риме, в своем выпуске 1/110 от сентября 1896 г. публикует следующие строки:
В окружении Верховного Понтифика мисс Диана Воган считалась не только героиней воинственной антимасонской полемики — ее ставили на одну ступень со святыми. Когда на нее начались нападки, секретарь кардинала Пароччи писал ей из Рима 19 октября 1896 г.:
Вам отлично известно, господа католические журналисты, что эти письма действительно были отправлены мисс Диане Воган. Сегодня они могут вас смутить, однако это исторические документы; они не поддельные, и их высокопоставленные авторы и не думают оспаривать свое авторство. Они не только выступили в роли покровителей моего розыгрыша, но они действительно верили в то, что женщина, с которой они переписывались, настолько духовно возвышенна, что вступит уже в их игру и начнет готовить «чудеса» по их заказу.
У нас не так много времени сегодня, и я хотел бы познакомить вас с еще одним фактом того же порядка. Всем известно, что, в соответствии с католической легендой, когда сожгли Жанну д’Арк, палач ее был поражен тем фактом, что сердце ее осталось в огне целым и невредимым, хотя остальное тело обратилось в золу. Затем, по распоряжению бейлифа, руководившего казнью, сердце было выброшено в Сену. Французское духовенство требует канонизации Жанны, но канонизация происходит в Риме, а Рим находится в Италии. Французское духовенство уже обнаружило реликвию девы, которую ранее приговорило к смерти, а именно — обуглившееся ребро. Но в Италии приготовили нечто получше. Там поддержали некую третьеразрядную монахиню, которую посетила невероятная мысль, что именно ей предначертано возвратить сердце Жанны людям; она не сомневалась, что ангел принесет ей его. Эта сверхмистически настроенная монахиня сообщила о своем намерении в специальном письме мисс Воган, и сам секретарь кардинала-викария рекомендовал мисс Воган вступить в переписку с этой набожной особой, дабы обменяться впечатлениями относительно сверхъестественных явлений, связанных с Жанной д’Арк. Без дальнейших слов ясно, что именно он имел в виду. Будьте уверены, в один прекрасный день ангел принесет ее сердце, только не во Францию, а в Италию, точно так же, как в свое время ангелы перенесли дом Марии из Назарета в Лоретте. Жанна д’Арк будет канонизирована, и все французские паломники, прибывающие в Италию, несомненно будут посещать итальянских владельцев чудесным образом обретенного сердца, и посещения их будут приносить последним ощутимую прибыль, ведь правда?
Действительно, милости князей церкви щедрым потоком изливались на мисс Диану Воган. Масоны Франции, Италии и Англии, конечно, втайне посмеивались над всем этим шумом, и правильно делали. С другой стороны, один немецкий масон, Финдель, просто разбушевался — даже выпустил протестующий памфлет. Он был так разгневан… Но это было все равно, что палить из пушки по воробьям. Но громкая реакция на его выступление была мне просто жизненно необходима. Финдель угрожал завершающей стадии моего розыгрыша. Его главной ошибкой стало то, что он посчитал все происходящее заговором иезуитов, бедных иезуитов! Я им, помнится, послал однажды кусочек «хвоста Молоха», чтобы они скорее поверили в палладизм!
Беспокойство закралось в души князей Ватикана. Бросаясь из одной крайности в другую, они впали в панику. Они начали задумываться, не оказались ли они вовлечены в титанический розыгрыш, имевший своей целью отнюдь не возвеличивание церкви, а ее крах. Они назначили тайную следственную комиссию, которой надлежало установить, во что следует верить, а во что — нет. С тех пор опасности преследовали меня, меня буквально обложили со всех сторон, но я не собирался терпеть поражение. Особенно опасен был заговор молчания, угрожавший совершенно похоронить мой розыгрыш в стенах темницы специальной комиссии, строжайше запретившей католическим газетам писать на данную тему.
Мой приятель-врач отправился в Кельн и оттуда сообщил мне, как в целом обстоят дела. Предупрежденный им, я отправился на Трентский конгресс и когда вернулся, первым, кого я встретил, был все он же, и тогда же я рассказал ему о своих страхах относительно заговора молчания. Тогда же мы договорились обо всем, что следует в связи со сложившимся положением сделать и написать. Если издатели Universe сомневаются в истинности моих утверждений, я просто перескажу им отрывки, вырезанные ими из письма д-ра Батейля перед публикацией. Именно я зажег костер, который был так необходим всей мировой прессе, и породил все это невероятное эпическое представление. Мне нужно было время, чтобы взрыв возмущения воинствующих католиков, их полемика со сторонниками и защитниками мисс Дианы Воган попали в центральные газеты, идущие в ногу с прогрессом и насчитывающие миллионы подписчиков и просто читателей.
Прежде чем завершить свое выступление, я хотел бы выразить признательность некоему неизвестному шутнику, своему хитрому американскому коллеге. Нам, шутникам, даже не нужно обмениваться письмами или перезваниваться, чтобы узнать друг друга в разных частях света. Посему выражаю свое уважение дорогому жителю штата Кентукки, который по доброте душевной решил нам помочь, хотя между нами не существовало никакой предварительной договоренности, и подтвердил откровения мисс Воган луисвилльской Courier-Journal, сказав, что тесно общался с мисс Воган на протяжении семи или восьми лет и подтверждает все ее слова, потому что сам встречался с ней в различных тайных обществах Европы и Америки… где она сроду не бывала.
Дамы и господа!
Вам было ранее сообщено, что сегодня палладизм будет раздавлен, более того — уничтожен. Больше его не существует. В ходе покаяния перед отцом-иезуитом в Кламарте я признался в якобы совершенном мною убийстве. Ну что же, придется признаться еще в одном преступлении. Я совершил детоубийство. Палладизм мертв и более не воскреснет. Убит он только что прямо перед вами, убит своим отцом.
Поделиться книгой: