Несколько дней после апокалипсиса. [СИ]

— Первыми эти ценности нарушили те, кто громче всех о них кричал! Вы, госпожа канцлер, помните 78 год, лето, недалеко от Варнемюнде? Молодёжный лагерь. Вы там были секретарём ячейки FDJ.

— Конечно, помню!

— У Вас была подруга Лорелейн, худенькая такая, беленькая. Лет на пять — шесть Вас моложе.

— Лора? Никки? Это Вы? А я никак не могла вспомнить, где я Вас видела!

— Так вот: её отец...

— Я знаю! Это не тема для разговора! Где Лора?

— Лариса 19-го июня утром собиралась выехать ко мне под Приозерск. Не успела.

— А Игельхен? Сергей? Её сын!

— Был в Ленинграде в тот момент.

— Боже мой!!! Давайте объявим перерыв! Мне что-то нехорошо.

— О ком шла речь? — спросил Лукашенко, сразу, как немецкая делегация вышла из зала переговоров.

— О моей жене, дочери начальника войсковой разведки ННА. Что-то вроде нашего ГРУ. В 78-м его заподозрили в связях с бундесами. Это было моё первое задание. Всё оказалось чисто, он работал по заданию. Ну, а я познакомился с его дочерью. А через два года она, через отца, нашла меня в Афганистане, приезжала с делегацией. Оказалось, что у меня есть сын. Ну, а потом ещё и дочка появилась. Вот так вот.

— Так она была знакома с Меркель?

— Да, и её отец помогал Меркель на первых порах. Но, потом его в тюрьму посадили, там он и умер.

Все разошлись: кто попить воды, кто, наоборот, избавиться от неё. Сергей сидел в кресле и вспоминал, как встретил Ларису в Файзабаде. За полчаса до посадки вертушки они получили РДО с предупреждением, что к ним 'гости'. Подняли по тревоге взвод. Разбросали по углам все, что мешало встретить 'проверяющих'. Переоделись все 'по-форме'. Выставили два дополнительных снайперских поста. Требовалось блокировать Изари и Ковари: два маленьких аула возле аэродрома. Ковари было спокойным селом, а в Изари постоянно появлялись снайперы 'духов'. В ту сторону смотрело и тяжёлое вооружение взвода. Вертолёты вынырнули из-за хребта и сели без зависания: плотно и жёстко. Две площадки взвода были в ста и в двухстах метров от посадочных: невысокий бетонный забор огораживал несколько домиков. По углам стояли пулемётные посты. На встречу вышел только Сергей с тремя разведчиками. Из Ми-26 вывалился Ивашутин. 'Ни хрена себе: гости!' — подумал Сергей, печатая шаг в направлении начальника ГРУ.

— Тащ генерал-полковник! 13-я группа 154 батальона...

— Аатставить, лейтенант! Принимай гостей! Я тут тебе жену привёз! — криво ухмыльнулся Пётр Иванович. Небольшого росточка, плотный, с большими брылями под подбородком, в полевой форме, он достал флягу и плеснул себе на голову. — Набезобразничаете, а потом разбирайся с вами.

Из-за его спины появилась фигурка в бежевых шортах и в рубашке с коротким рукавом:

— Здравствуйте, Сергей!

— Лора? Вы что здесь делаете?

— Как бабу обрюхатить, так они первые! — громогласно рявкнул генерал-полковник, — а как признаться, что накуролесил, так в кусты! Ладно! Показывай, что тут у тебя и как! С женой потом разберёшься! Башкой не крути! Никуда она не денется!

Они обошли позицию, старший лейтенант доложил обо всём. Сзади маячила худенькая девочка с плоским красивым животом. Все, присутствующие на аэродроме, смотрели только на неё. Белобрысая, с короткой стрижкой, с черно-красно-желтым флагом ГДР на рукаве, в тёмных очках, она производила впечатление воробышка, попавшего в гнездо коршуна. Но, вполне уверенно бегающего туда-сюда и снимавшего кадры для 'Юнге Вельт', щелкая своей зеркальной 'Практикой'.

— А, что? Хорошенькая! Смотри у меня! Помнишь, кто у неё отец?

— Помню.

— Сынишка у вас! Я его в Берлине уже видел. Так что, не дёргайся. Спокойно объясняй, что был занят. Я — подтвержу.

Сергей помнил изодранный в клочки рапорт по этому поводу, и категорический запрет на написание писем в Германию. Времена изменились, и, в соответствие с ними, изменилось и настроение начальства.

— Всё понял, тащ генерал!

— Вот и умница! Ладно! Иди к жене! Отпуск получишь сразу. Уедете вместе. Сдавай дела, замену я привёз. — успел сказать Ивашутин, пока Лариса бегала снимать противоположный берег реки. Через полтора часа, сдав нехитрые дела, сектора наблюдения и обстрела вновь прибывшему командиру группы, подписав все бумажки, он подсадил Ларису в пышущий жаром вертолёт. Привычно пристегнув страховку, сел к пулемёту у правой двери, и, пока набирали высоту, внимательно осматривал окрестности. Сегодня было тихо. Рявкнул ревун, дающий отбой наблюдению, и Сергей пересел на сиденье рядом с Лорой. Из-за шума винтов практически не разговаривали. Сели в Кабуле, там Сергей в кузове 'Урала', а 'начальство' на 'Уазике', через весь город, добрались до 'домика на горе'. В штабе батальона всё готово, есть даже билет в Ташкент. Но, на послезавтра! А будущая супруга и 'шеф' улетают прямым на Москву прямо сейчас. Прокляв всё на свете, Сергей переночевал в казарме, и с утра поехал в аэропорт, поменял билет. Там жуткий нервяк и неразбериха: то самолёт откладывается, то вроде летит, на хрена было тащить его сюда, проще и лучше лететь из Баграма? Сели в Ташкенте, и пять часов проходили таможню. Оттуда в Чирчик. Получил отпускные, сдал оружие. Нет билетов на Москву! Плюнул, решил ехать поездом. Добрался до Москвы, пошёл в 'аквариум'. Где искать Лору — неизвестно, и что она думает по поводу его задержки? Несколько часов ждал Ивашутина, а тот где-то отсутствовал. Он появился ближе к вечеру, замахал руками, что ему некогда.

— Тащ генерал-полковник! А где увидеть будущую супругу?

— А, вы что: не договорились?

— Нет, Вы её подхватили и увезли в Москву, а я бумажки оформлял и сюда добирался. Вы же приказали к Вам прибыть.

— Ну, задал мне задачку! Ладно, посиди. Сейчас что-нибудь придумаем.

Он исчез за дверью, а через некоторое время адъютант вынес ему бумажку с двумя телефонами: одним московским, вторым берлинским.

— Пётр Иванович сказал, что если понадобится ехать в Берлин, то подойти к начальнику оперативного отдела. И зайдите к нему завтра после семнадцати.

Сергей спустился вниз к дежурному, и оттуда позвонил по московскому телефону. Трубку не брали! 'Чёрт! — подумал он, — сдёрнули со службы, поставили на уши, заставили лететь в Москву! На хрена она мне нужна? И всё из-за чего?' С такими мыслями он вышел из 'аквариума' и направился посидеть на скамейке, чтобы собраться с мыслями и придумать: где расположиться в Москве. В этот момент его обняли!

Вот и сейчас, его тоже обняла Дарья.

— О чём задумались, Сергей Петрович? О жене?

— О бывшей жене, Даша. Вспоминал, как выбирались из Афганистана. Чуть не потерялись в Москве.

— Немцы записку передали.

— О чём?

— Не знаю, по-немецки написано.

— Меркель хочет переговоров с глазу на глаз. Передай, что я согласен.

Канцлер вошла в зал заседаний минут через пятнадцать, после этого они со Стрельниковым перешли в его кабинет. Попытку Анжелы перевести вопрос на личное Сергей решительно отмёл.

— Я, к сожалению, слишком мало знаю о том, что, где и как. Мы находились в двухстах тридцати километрах друг от друга. Так что, мне ничего точно не известно об их с Сергеем судьбе. Скорее всего: общая для всех. И хватит об этом. Судя по тому, что сейчас происходит в мире, мы: СССР и Германия, обречены на дружбу, о которой Вы так любили говорить в Варнемюнде.

— Да! У меня есть даже небольшой презент Вам, господин Президент. — она протянула ему сувенирные песочные часы 'Песок Варнемюнде'.

— Спасибо, у меня такие были! Но, вернёмся к глобальной политике! Уникальность сегодняшнего положения СССР и Германии в том, что мы единственные страны, владеющие трансконтинентальными трубопроводами. Сколько нефти и газа Германия смогла получить этой зимой из других источников? Из Норвегии, например.

— Зимой — ничего, и норвежцы сворачивают добычу, из-за того, что платформы невозможно удержать на месте. Немного с Северного моря, но только с тех мест, где установлены стационарные платформы и есть трубопроводы.

— А, сколько выпало снега?

— Четыре годовые нормы.

— Есть хоть какая-то уверенность, что лето наступит?

— Трудно сказать! Некоторые прогнозируют оптимистично, некоторые предрекают несколько десятилетий 'ядерной зимы'.

— Сложности с ледовой обстановкой даже у берегов Японии.

— Боже мой! Продовольствие!

— Вот-вот-вот, госпожа Меркель! И единственный реальный поставщик тепла и электроэнергии во всю северную часть Европы. А тут вылезает какой-то бывший уголовник, и говорит о какой-то независимости. Это не серьёзно! Для того, чтобы перенаправить топливные потоки из стран залива требуется серьёзное вливание капитала в строительство танкеров ледового класса. А этих вливаний нет, и не будет! Давайте не будем забывать о том, что три крупнейшие экономики в мире уничтожены, уничтожен механизм финансирования мировой экономики, и все стоят на пороге величайшего финансового кризиса. А выиграют от него исключительно южные страны: поставщики продовольствия. Вы обратили внимание сколько новых теплиц на гидропонике мы построили за эту зиму? Лукашенко вам показывал.

— Да, но я не поняла причины такого бурного строительства.

— Мы предполагаем, что лето, если оно и будет, будет коротким и холодным, и только в Средней Азии. Остальная территория от снега, скорее всего, не освободится. Даже в тех районах, где обычно в это время уже цвёл урюк и было тепло, температуры держатся отрицательными. Вот поэтому, госпожа Меркель, нам с Вами и надо подумать, как лучше использовать флот, принадлежащий СССР и стоящий на якорях в районе Бреста, для транспортировки большого количества продовольствия. Или мне стоит предложить этот вариант господину Олланду?

— Я Вас прекрасно поняла, господин Президент! Я, кстати, очень завидовала Лорхен, когда Вы обратили на неё внимание!

— Вы же были замужем!

— А что, замужняя женщина начисто лишается зависти? Поверьте, она только возрастает! Так Вы военный или учёный? Я припоминаю, что Лора неоднократно говорила о Ваших научных успехах, или это было только прикрытие?

— Нет, достаточно серьёзно занимался некоторыми вопросами в 80-х, и небезуспешно, собирался полностью перейти в науку, правда, в прикладную, военную. Но, после событий 91-го года нам перекрыли финансирование. Преподавателям ВУЗов тоже не платили. Пришлось остаться в армии и повоевать. Много. Вы так живо интересуетесь Ларисой, а почему Вы не помогли Гюнтеру, её отцу.

— Мне неприятно об этом говорить... В общем, он, в своё время, здорово наступил на хвост американцам и англичанам, и мне рекомендовали никогда не вспоминать о нём. Тем не менее, я была на его похоронах. Вас там не было, была только Лорхен.

— Я был в районах боевых действий и не имел возможности проститься с ним.

— Ну, что ж, господин Президент, нам потребуется ещё один перерыв, я совершенно согласна с Вами, что проблемы с Украинской ССР есть внутреннее дело Советского Союза. Через час продолжим заседание в общем формате.

Не получив поддержки в Европе, кроме Польши и Прибалтики, Украина застыла (в прямом и переносном смысле) на грани войны с СССР, но, мобилизации она не объявила. Лишь однажды пришлось поволноваться: ПВО доложило, что из Николаева взлетело 24 цели, классифицированные как Су-24. Они шли на Геническ. Пересекли береговую черту, вошли в воздушное пространство СССР у Темрюка, там довернули на 500, на Волгоград, снизились до 4000. На перехват вылетело звено МиГ-31 из Уральска. Бомбардировщики шли строем, в дозвуковом режиме. Внизу под ними неосвоенная, пока, территория, покрытая сплошным снежным покровом. У Зернограда самолёты вытянулись в цепочку и снизились ненадолго. Затем поднялись и собрались вновь. У Весёлого МиГи произвели перехват.

— Я — ноль37! Вы находитесь в воздушном пространстве Советского Союза!

— Я — подполковник Ткачёв, седьмой БАП. Борт 014! Требуется коридор и посадка. Аэродром в Зернограде уничтожен, полоса в нерабочем состоянии. — головной самолёт покачал крыльями. — И, у нас мало топлива.

Неожиданно в эфире раздался ещё один голос:

— Я — УРКТ, даю привод. Ноль четырнадцатый, эшелон 2, скорость 400, видимость 30 км, высота облачности 2500, посадочный 90, посадку парой разрешаю.

Славик аж подпрыгнул!

— Это позывной Батайского училища в Тихорецке! УРКТ, я — USTR, ответьте USTR. Ноль37 — ретранслируй.

— Я — УРКТ, Вас слышу! Полоса готова, снег. Здесь генерал-лейтенант запаса Бычков.

Микрофон взял Стрельников.

— Я — USTR, здесь Стрельников. 014-ть, доложите причину полёта!

— Получили топливо на разведывательные полёты в этом направлении, разделили на всех и вылетели. Прикройте два 'Ила', идут сзади, там наши техники. Дайте посадку.

— Я — USTR, включили привод ЬРАП, всем, у кого хватает топлива, следовать в Астрахань, растянуться и садиться сходу парами. Обеспечить безопасное пребывание в Тихорецке не можем. Запасной — Тацинская.

— Я — 014, вас понял, курс 92, эшелон 2.

— УРКТ, я — USTR, доложите обстановку!

— USTR, я — 037, он ушел со связи и выключил привод, не отвечает.

— Сакен! Срочно десант в Тихорецк!

— Дано указание в Тацинскую. Два батальона 22-й вылетают. Вообще-то, там работающей полосы не было!

— Найди тех людей, которые оттуда выходили!

— Есть странности! Радиостанция работала в стороне от Тихорецка, но привод работал на аэродроме. Похоже: подстава!

— Действуй, и держи меня в курсе. Я на КП ПВО.

— Вас понял. На связи.

Через несколько часов Сакен доложил, что обезврежена группа спецназа Украины. Пленных нет. Самолёты из Николаева сели все. Первое, что сделали лётчики полка: попросили дать стремянки, чтобы стереть трезубцы на хвосте!

— Нас перебросили из Староконстантинова. Седьмой бомбардировочный авиаполк. Горючего в Николаеве нет. Привезли на бензовозах из аэропорта. Собрались и постановили лететь к вам. Топлива было совсем мало. Надо бы наши семьи их Староконстантинова вывезти!

— Как вы себе это представляете? Высадить 76-ю дивизию в Староконстантинове мы не можем. Нет у нас этой дивизии. Уничтожена под Псковом. Требуется проявить терпение и выдержку, товарищи офицеры. Семьи ваши не бросим.

— Товарищ Стрельников! Надо действовать активнее!

— Я это уже слышал в начале октября 16-го года. Широко шагаешь — штаны порвёшь. Необходимо готовиться. Тщательно готовится, товарищи офицеры. Используйте все возможные способы поддерживать связь с вашим гарнизоном. Будет плохо у Ваших семей, пойдём на крайние меры.

Это я вам обещаю.

Перелёт целого полка резко качнул маятник противостояния в обратную сторону: ежедневно на сторону Советского Союза стали переходить подразделения украинской армии. Где поодиночке, где взводами или ротами, а иногда и целыми соединениями. Здраво рассудив, военные поняли, что их могут подставить политики, поэтому подошли к этому вопросу с практической стороны: армия СССР растёт и пользуется уважением, как народа, так и правительства, а их заставляют служить группе непонятных людей. Эти люди богаты и влиятельны, а армия бедна и сокращается. Определённую проблему представляла украинская милиция и внутренние войска. Их насчитывалось примерно 261 тыс. человек, включая три полнокровных дивизии внутренних войск. Одна дивизия набрана, практически полностью, из донецких, одна дивизия укомплектована выходцами с западных областей, ещё одна — выходцами из Крыма и приморских областей. По срочной рокировке командующих внутренними войсками, и там идут 'сражения'. Шуляк из Свердловска, города, которого уже нет. И его срочно сменил генерал Ганущак из Винницы. Все три дивизии вышли из расположений и устремились в Восточную Украину. Им преградили дорогу местные жители и сухопутные войска, набранные из жителей этих областей. Мост в Кременчуге был полностью блокирован. Тоже самое происходило в Днепродзержинске и в Днепропетровске. В Запорожье этого не сделали, поэтому войска второй дивизии ВВ обошли и окружили людей, блокирующих мосты на Днепре. Произошли столкновения, вначале без применения оружия, затем настоящие бои за овладение мостами. И в этот момент Луганский областной Совет принимает резолюцию о выходе из состава Украины и обращается к СССР с просьбой предотвратить вероятное столкновение с войсками МВД Украины. С этого момента начался стремительный распад незалежной Украины. Применение оружия против граждан, стремившихся только предотвратить эскалацию конфликта с СССР, окончательно дискредитировало правительство Януковича-Азарова. Войска вышли из подчинения, левобережные области, одна за другой, принимали 'Луганскую хартию'. Уже 2-го апреля Сергей посетил освобожденный Харьков. Но в Киеве шли бои, как политические, так и вялые перестрелки между противниками и сторонниками присоединения к СССР. Точку в этом вопросе поставил военный переворот, произошедший в Киеве в ночь на 5-е апреля. Группа высших офицеров под руководством генерала-армии Педченко, ввела на улицы Киева три дивизии, низложила и арестовала Президента и большинство депутатов Рады. Продекларировала присоединение войск Украины к Советской Армии. Установила комендантский час и военное положение на территории Украинской Советской Социалистической Республики. И передала властные функции Центральному Правительству СССР. Оставшись без формального лидера, а Тимошенко находилась в Германии, организованного сопротивления противники СССР организовать не смогли. К СССР тотчас присоединилась и ПРМ.

Сразу после визита Меркель, ЕС исключил Литву, Латвию и Эстонию из ЕС, и Шенгенского соглашения. Впрочем, наиболее дальновидные уже давно выехали из этих республик. Части армии вошли туда беспрепятственно. Там оставалось не более четверти населения. В республиках голодно и холодно. Инфляция просто зашкаливала, местные валюты провалились, в ходу были миллионы литов, латов и крон в качестве разменной бумажки. Население в основном русскоязычное. Тем проще! Холодная зима и отсутствие топлива разрушили теплоснабжение в городах. Требовалась срочная помощь. Подали газ и нефтепродукты, из Германии пришли трубы. Желающих перебросили из Сибири в Прибалтику. Правда, желающих нашлось не слишком много.

Из Тикси пришло сообщение, что к ним вышло 15 американцев, членов экипажа подводной лодки USS Louisiana, потерпевшей аварию 27 октября 2016 года у Новосибирских островов. Лодка находилась на дежурстве и переходила в район патрулирования подо льдом. Получила приказ всплыть и нанести удар по Тюра-Таму. В момент всплытия ударилась о лед и повредила рубку, выдвижные устройства, рули заклинило, боевая рубка разгерметизировалась. Корпус и ракетная палуба остались подо льдом. Связь отсутствовала, компьютер дал сбой подготовки к залпу и заблокировал пуски. Отремонтироваться сами не сумели, требовался доковый ремонт. Половина экипажа больны, так как поели медвежатины. Командир принял решение послать группу из 25 человек к ближайшему жилью: Тикси. Десять человек потеряли по дороге. Север подобные путешествия не одобряет. Люди были сильно обморожены, еле передвигались. Они бы не дошли, но были обнаружены вертолётом АСС из Тикси-3 в районе дельты Лены. Американцы сопротивления не оказали, были разоружены и помещены в госпиталь под арест. Пришлось организовывать спасательную экспедицию. Вертолётом была заброшена радиостанция. Через неё выяснили: знает ли командир лодки коммандер Лайонелл, что США не существует, а НАТО капитулировало?

— Догадываюсь, потому, что нас никто не ищет. Давно бы нашли, если бы было всё в порядке. Ваши условия? У нас практически кончились продукты, 72 человека больны и не могут передвигаться.

— В первую очередь, эвакуируем больных! Затем вы оставите на лодке группу управления и борьбы за живучесть, а остальной экипаж будет эвакуирован. После этого лодка будет обеспечена питанием. Находящееся на борту личное оружие должно быть сдано. Разрешаем оставить одну винтовку и пять пистолетов с пятью магазинами к каждому. Медведей развелось — спасу нет! Кстати, их есть нельзя и отстреливать тоже не стоит. Только отпугивать. Ваши люди подхватили от них 'финку'. Шансов вылечиться не слишком много.

— Нас не проинструктировали по этому поводу. Ваши условия принимаются.

— Выносите больных!