Козыри судьбы

Роджер Желязны

Козыри Судьбы

И снова — Джуди

I

Нет хуже, чем ждать и догонять, ну а ждать, когда кто-то придет и тебя прихлопнет, — все равно что терпеть занозу в заднице. Но наступает тридцатое апреля[1], и никуда ты уже не денешься, потому что так бывало всегда. Чтобы до этого допереть, мне потребовалось не год и не два, но теперь я знаю дату. Раньше я всегда заматывался с делами и не успевал хоть что-то предпринять заранее. Но теперь с работой покончено. И то, что сегодня должно случиться, — единственное, из-за чего я еще не уехал. Я чувствовал, что просто обязан найти ответ до отъезда.

Я выбрался из постели, прошел в ванную, принял душ, почистил зубы, в общем, все как всегда. Вру, не все — сегодня обошлось без бритья: я снова был в бороде. В этот раз я не слишком душил накатившую ниоткуда тревогу, не то что три года назад таким же апрельским утром, когда, проснувшись с головной болью, еще не понимая зачем, я распахнул окно, а после, выйдя из спальни, обнаружил, что кухня полна газа: до отказа вывернутые горелки, и ничего похожего на огонь. Или ровно через год после этого — я жил тогда на другой квартире, и утром, еще даже не рассвело, меня поднял слабый запах дыма: оказывается, в доме начался пожар. Но привычка привычкой, а от лампочек я все-таки держался подальше и, если нужен был свет, не давил на выключатели, как обычно, а включал их легким щелчком: черт знает, а вдруг они наполнены какой-нибудь взрывоопасной дрянью. К счастью, ничего такого не произошло.

Обычно я ставлю время на кофеварке заранее. Но сегодня — случай особый: сегодня мне не хотелось кофе, который сварен не у меня на глазах. Я поставил свежую воду и, дожидаясь, когда она закипит, проверил на всякий случай вещи. Все более или менее ценное — одежда, книги, картины, часть инструментов, несколько сувениров и прочее в том же духе — было уложено в два средних размеров ящика. Ящики я запечатал. А смена одежды, свитер, чтиво — чтобы не слишком скучать в пути, пачка дорожных чеков — это пошло в рюкзак. По дороге я заброшу хозяину ключ, чтобы тот впустил грузчиков. И ящики переедут на склад.

На утренней пробежке сегодня придется поставить крест.

Пока я с чашкой в руке переходил от окна к окну и украдкой, чтобы не рисковать, заглядывал вниз на улицу и на дома напротив (в прошлом году кто-то пробовал достать меня из винтовки), я вспомнил, как это случилось со мной в первый раз, семь лет назад. Был ясный весенний полдень, я шел по улице — просто, без всякой цели, — когда летевший в мою сторону грузовик вдруг вывернул с дороги на тротуар и, подскочив на бордюре, едва не впечатал меня в кирпичную стену. Я чудом успел отпрыгнуть и откатиться в сторону. Водитель отдал концы, так и не придя в сознание. Вроде бы простая случайность — один из тех причудливых случаев, что время от времени бывают в жизни у каждого.

Но в тот же день через год, когда вечером, припозднившись, я шел домой от своей подружки, на меня накинулись трое — один с ножом, у двух других по куску трубы; могли бы, между прочим, для вежливости сперва попросить у меня бумажник.

То, что от них осталось, я сложил у дверей соседней лавки грамзаписи, и, хотя всю дорогу домой происшествие не выходило из головы, только на следующий день до меня наконец дошло: ведь была же годовщина прошлогодней истории с грузовиком. Но даже и тогда я списал все на странное совпадение. На следующий год бомба, пришедшая по почте и уничтожившая половину соседской квартиры, заставила меня призадуматься: а не приходится ли на этот сезон некая стохастическая деформация окружающей меня реальности. И события предыдущих лет превратили предположение в убеждение.

Итак, кто-то, раз в год пытаясь меня убить, получает от этого удовольствие. Попытка проваливается, дальше следует годовая пауза. Что может быть проще? Это выглядело почти игрой.

Но в этом году я тоже хотел сыграть. Главной трудностью было то, что он, она или оно, похоже, никогда не присутствовали при самом покушении, предпочитая оставаться в тени и используя всякие хитрости или же подставных лиц. Я буду называть эту личность Z (иногда взамен «змеи подколодной», а иногда вместо «засранца» в собственной своей космологии), потому что переменную X так затаскали, что просто уже не хочется связываться со всякими там затертыми криптонимами.

Я сполоснул чашку, кофейник и убрал их на полку. Потом взял сумку и сделал квартире ручкой. Мистера Муллигена у себя не было, а может, он еще не проснулся, так что, перед тем как выйти из дома и позавтракать в забегаловке по соседству, я бросил ключ в хозяйский почтовый ящик.

Машин на улице почти не было, а те, что были, вели себя вполне скромно. Я медленно шел, прислушиваясь и приглядываясь. Судя по приятному утру, день обещал быть славным. Я надеялся все быстро уладить и успеть еще им насладиться, когда покончу со своим делом.

До забегаловки я добрался без приключений. Занял место возле окна. Когда подошел официант, чтобы принять заказ, я увидел бредущую вдоль по улице знакомую фигуру. Это был Льюк Рейнар[2], бывший мой однокурсник, а до последнего времени — еще и приятель по работе: шесть футов ростом, рыжие волосы, довольно симпатичная рожа, несмотря на артистически сломанный нос, или, вернее, благодаря ему, с голосом и манерами торговца, каковым он, собственно говоря, и был.

Я постучал по стеклу, он заметил меня и, помахав рукой, свернул и вошел в заведение.

— Мерль, я так и думал. — Он подошел к столу, похлопал меня по плечу, сел и выхватил из моих рук меню.

— Я заходил к тебе, но ты уже убежал — вот я и подумал, а вдруг ты здесь?

Он опустил глаза и принялся изучать меню.

— С чего ты взял? — спросил я.

— Может быть, вы хотите подумать, что заказать, тогда я приду попозже, — предложил официант.

— Нет, — сказал Льюк и назаказывал сразу целую гору. Я скромно прибавил к его заказу свой. Затем он ответил на мое «с чего ты взял»:

— Потому что ты — человек привычки.

— Привычки? — переспросил я. — Вряд ли еще когда-нибудь я соберусь здесь поесть.

— Знаю, — ответил он, — но обычно — если напряг — ты всегда так поступал. Перед экзаменами… я же помню… или вообще — когда из-за чего-нибудь беспокоился.

Я хмыкнул. Вероятно, он прав, хотя раньше я ничего похожего не замечал. Я вертел пепельницу со штамповкой в виде головы единорога — уменьшенным вариантом такого же, только из цветного стекла в простенке возле дверей.

— Не могу сказать почему, — наконец объявил я. — А что, есть еще причина, которая заставляет тебя думать, будто меня что-то беспокоит?

— Я вспомнил твою паранойю по поводу тридцатого апреля из-за пары несчастных случаев.

— Если б только пары. Просто обо всех я тебе никогда не рассказывал.

— Значит, ты в это веришь?

— Да.

Он пожал плечами. Подошел официант и налил нам по чашке кофе.

— О’кей, — согласился наконец Льюк. — А сегодня? Было?

— Не было.

— Это плохо. Надеюсь, крыша у тебя от этого не поедет?

Я отхлебнул кофе.

— Без проблем.

— Хорошо. — Он перевел дыхание и потянулся. — Слушай, я вернулся в город только вчера…

— И как съездил? Удачно?

— Неплохо. Даже привез кое-какие заказы.

— Отлично.

— Ну… в общем… я был на работе — отмечался насчет прибытия, — и мне сказали, что ты уволился.

— Да. Еще месяц назад.

— Миллер пробовал до тебя дозвониться, но, похоже, твой телефон отключен. Он даже заходил пару раз, но тебя не было дома.

— Плохо дело.

— Он хочет, чтобы ты вернулся.

— Мне там больше делать нечего.

— Погоди. Сперва выслушай, что они хотят тебе предложить. Брэйди дали пинка под зад и спустили с лестницы. Ты теперь новый глава Проекта. Представляешь? Двадцатипроцентная надбавка к окладу. Вот это он и просил меня тебе передать.

Я равнодушно хмыкнул.

— Звучит неплохо. Но я уже сказал — с этим покончено.

— О-о! — Глаза Льюка блеснули; он понимающе улыбнулся. — Значит, тебе и правда что-то удалось подцепить. Он тоже, между прочим, интересовался. Ну, раз так, то о’кей. Но ты уж ему скажи, что тебе предложили эти ребята — это мне тоже тебе велено передать. Он попробует заплатить больше.

Я покачал головой.

— Думаю, ничего не получится. С этим кончено. Хватит. Возвращаться я не хочу. И вообще я не собираюсь больше ни на кого работать. Завязано. Вот где они уже у меня сидят, эти компьютеры.

— Но ты же действительно сечешь в этом деле будьте-нате. Что, хочешь преподавать?

— Нет.

— Ладно, ну его к бесу! Но ведь что-то делать ты собираешься? Слушай, а может, ты получил наследство?

— Хорошо бы. Нет, просто думаю немного попутешествовать. Я слишком долго сидел на месте.

Льюк допил кофе. Затем откинулся на спинку стула и, сложив руки на животе, чуть опустил глаза. Некоторое время он сидел молча. Потом:

— Ты сказал, покончено. С чем, я не понял? С работой, с этим городом или с чем-то еще?

— Извини, теперь я не понял.

— У тебя интересно получается исчезать… еще с колледжа, я же помню. Вдруг куда-то уходишь, а потом так же внезапно появляешься. И никогда толком об этом не говоришь. Похоже, ты живешь двойной жизнью. Я угадал? А?

— Не знаю, о чем ты.

Льюк улыбнулся.

— Знаешь, знаешь. — И, услышав молчание в ответ, добавил: — В общем, удачи… в чем бы там ни было.

Всегда ему не сиделось на месте, всегда ему что-то было необходимо делать, вот и сейчас — пока мы приканчивали вторую чашку, он нервно крутил на пальце кольцо с ключами, постукивая и побрякивая металлом и синим камешком на брелке. Прибыл завтрак, и какое-то время мы молча его поглощали.

Потом Льюк спросил:

— «Звездная вспышка» еще у тебя?

— Нет. Продал. До последнего фала, — ответил я. — Работа, ты ж понимаешь. Я был так занят, что плавать просто не было времени. А смотреть, как она стоит без дела, — не могу. Тяжко.

Льюк кивнул.

— Хреновато дело. Помнишь, в школе — как мы лихо проводили время под ее парусами. И потом. Вот бы по старой памяти еще разок выйти на ней.

— Да.

— Скажи, ты видел Джулию в последнее время?

— Нет, с тех пор как мы с ней разбежались — ни разу. Я думаю, она все еще с этим парнем, как его — Рик? А ты?

— Прошлым вечером.

— Как ее занесло?

Льюк пожал плечами.

— Она была в нашей компании… а потом нас раскидало кого куда.

— И как она?

— Такая же, как и раньше. Хорошенькая. О тебе спрашивала. Еще дала мне вот это, просила передать тебе.

Он вытащил из-под куртки конверт и протянул мне. Конверт был запечатан, на нем значилось мое имя, написанное рукой Джулии. Я разорвал конверт и прочел:

«Мерль,

я ошибалась. Я знаю, кто ты такой, и становится опасно. Мне необходимо тебя увидеть. У меня есть кое-что, что нужно тебе. Это очень важно. Пожалуйста, позвони или зайди как только сможешь.

Люблю,

Джулия».

— Спасибо. — Я раскрыл рюкзак и положил письмо под клапан.