Все источники бездны

— Ладно, — сказал он наконец. — Так и быть. Кое-какие данные мне все-таки удалось прикопать. Результаты анализов, записи. Я, прежде чем результаты анализов в бланки вносить, сначала на черновиках пишу. Это, конечно, тоже не доказательства. Но хоть что-то.

— Ну и что вы собираетесь с этим делать?

— Покажу их одному человеку. Он биолог. Довольно известный. И ничего не боится. Он даже на той сессии ВАСХНИЛ, когда генетику громили, и то устоял.

Регина достала из портфеля визитную карточку и протянула ему.

— Свяжитесь со мной!

— Если будет, о чем рассказать, свяжусь. Но, Регина…

— Ну, что еще?

— Если вы намерены раньше времени поднять шум вокруг всей этой истории, на меня не рассчитывайте. Это раз. И помните, против кого копаете. Это два. Вы — одиночка. Кто вас защитит, если что?

— Я и раньше работала в одиночку, — сказала она. — А потом… представьте себе, — если все удастся!

— Вы вроде говорили, что в неплохих отношениях с его вдовой, — прищурился Павел.

— Да… — Регина задумалась. — Верно…

— Ну, вы все поняли. И все же я постараюсь хоть что-то выяснить. Поговорю с Сычом. С Гаспаряном, я хочу сказать. И дам вам знать.

Она поднялась, машинально разглаживая юбку ладонями.

— Хорошо. Будем на связи. Ваш-то телефон какой?

Он порылся в кармане и вытащил обгрызенную шариковую ручку.

— Визитных карточек не держим. Есть где записать?

— Да. — Она протянула ему блокнот. — Пишите. И домашний тоже — если жена не против, когда вам по вечерам интересные женщины звонят.

— Я один живу, — он не принял игры. — Развелся год назад. Патологоанатом — человек не романтический.

Выбравшись на свет Божий из глубин морга, Регина с наслаждением вдохнула полной грудью свежий весенний воздух. Солнце уже садилось, просвечивая сквозь распускавшуюся листву, и оттого казалось, что бетонные стены морга заляпаны красными пятнами. Подойдя к телефону-автомату на углу, она набрала знакомый номер.

— Лиза? Все, я закончила. Сейчас приеду.

— Хорошо, — устало отозвалась Лиза.

— Скажи точный адрес-то.

— Ах, да, — спохватилась Лиза, — Волгина. Это за кинотеатром «Витязь». Сворачиваешь направо… ты записываешь?

— Записываю.

— Ну что там? — не удержалась Лиза.

— Погоди. Приеду, расскажу.

Лифт двигался медленно; она стояла, прислонившись к боковой стенке, глядя на расплавленные чьей-то шаловливой рукой пластиковые кнопки, на накорябанную на панели унылую морду с надписью «Харя Кришны». Остальные откровения были на английском — просто удивительно, до чего за последние годы повысился уровень образования!

Лиза отперла сразу, — Регина даже не успела нажать на кнопку звонка, словно все это время простояла в коридоре, ожидая, пока не зашумит лифт, останавливаясь на их этаже. Выглядела она ужасно — под глазами синие полукружия, лицо бледное, почти прозрачное.

— Ну, что? — сразу спросила она, не дав Регине даже скинуть пальто.

— Погоди. — Регина, к своему удивлению, почувствовала, как ее кольнуло острое чувство жалости. — Слушай, мать, ты бы хоть чаю поставила! Я весь день моталась, ничего перехватить не успела.

— Ох, — спохватилась Лиза, — прости!

— А поесть нечего?

— Кажется, в холодильнике что-то было, — отозвалась та неуверенно.

— Давай-ка! — Регина отодвинула ее и шагнула в кухню. — Я сама займусь.

Она нашла завалявшиеся в холодильнике остатки колбасы и, разжарив их на сковородке, приготовила яичницу. Хлеба в доме не было, ладно, и так сойдет. Она навалила щедрую порцию на тарелку Лизе и сама присела за стол.

— Ты ешь, ешь, — сказала она Лизе, которая рассеянно возила вилкой по тарелке.

— Что ты узнала? — напряженно спросила Лиза. — Что он сказал?

— Кто?

— Ну, с кем ты там говорила!

— С патологоанатомом. — И, поглядев в расширенные глаза, твердо сказала: — Мы ошиблись, обе. Это была случайная смерть.

— Точно?

— Точно. Почитай заключение. Или спроси этого малого — Павел его зовут. Павел Лукин. Это он… им занимался. Так вот, никто его не убивал — намеренно. Его пуля рикошетом ударила.

— А… все остальное?

— Остальное. — Регина вздохнула. — Совпадают его поездки с гибелью всяких шишек. Иногда. Может, что-то и впрямь в этом есть. А может — случайное совпадение. Так тоже бывает. И проверить ничего мы уже не можем.

— Я не выдержу, — Лиза начала мерно раскачиваться на стуле, — я этого не выдержу.

— Лиза! — Регина вскочила, обхватила ее за плечи. — Не надо! Прекрати ты об этом думать! Все кончилось! Нельзя жить прошлым!

— Прошлым жить нельзя, — жалобно отозвалась Лиза, — все верно. И настоящим — нельзя. И будущим. Может, вообще жить не стоит?

— У тебя ребенок! О нем подумай!

— Я и думаю, — вяло отозвалась Лиза.

— Да кем бы он там ни был, его больше нет. Вы прожили восемь лет. Прожили неплохо. Это и нужно помнить. А об остальном лучше не думать.

Лиза подняла голову и уставилась на нее напряженным, почти безумным взглядом.

— Ты что-то недоговариваешь!

— Господь с тобой!

— Я ведь чувствую, — она вскочила, оттолкнув руки Регины, и судорожно выпрямилась. — Ты что-то от меня скрываешь! Что?

— Нечего мне скрывать, — в свою очередь заорала Регина. — Нет у меня никаких фактов! Я журналист, понимаешь! Я не могу верить слухам! Прислушиваться — да, могу, обязана, а верить — нет! Что ты хочешь, чтобы я тебе его пистолет из кармана вытащила?

— Пистолет… — пробормотала Лиза с остановившимися глазами.

— Да приди ты в себя. Никто его нарочно не убивал! Хочешь, я тому патологоанатому позвоню?

— Он что, дал тебе свой телефон? — медленно спросила Лиза. — Зачем?

Регина поняла, что прокололась.

— Ну, приятный малый оказался, — нашлась она. — Слово за слово… вот и дал телефончик.

— Регина, — терпеливо сказала Лиза, — в таких случаях телефон не дают, а, наоборот, спрашивают.

И, спохватившись, испуганно покосилась на белеющий на телефонной тумбочке квадратик бумаги.

А телефон, точно услышав, что о нем говорят, настойчиво зазвонил.

Лиза сняла трубку.

— Да, — сказала она, — да, хорошо. Через полчаса я буду готова.

— Кто это? — удивилась Регина.

Лиза явно смутилась.

— Это? Тот человек, что отбил меня у тех ублюдков. Он… словом, мы договорились куда-нибудь сходить вечером.

— Надо же! — заинтересованно произнесла Регина. — Ваши отношения развиваются по классической схеме!

— Брось! Никакие это не отношения… просто…

— Что-то ты покраснела, мать!

Лиза и сама почувствовала, как краска заливает лицо, и от этого ощущение стыда усилилось еще больше.

— Ну и чего ради ты краснеешь? — деловито сказала Регина. — Все правильно. Именно это тебе сейчас и нужно. Сходи, развейся. Это… ну, и все остальное — лучшее лекарство от депрессии.

— Да я не думала об этом, — защищалась Лиза, — просто… погоди, мне надо переодеться.

И она с пылающими щеками скрылась в спальне.

Регина села в кресло и, закинув ногу за ногу, обозревала комнату. Уходить она не торопилась — ей было любопытно.

Так вот, значит, где жил Андрей! Стандартная квартира, стандартная мебель — все усредненное, обезличенное. Кто-то — то ли он, то ли Лиза, — украсил стену несколькими приличными любительскими фотографиями — черно-белые пейзажи. Стандартный набор книг, корейский телевизор.

«Неужто Лиза не замечает, в каком убожестве она живет?» — подумала Регина.

И тут же сообразила, что для Лизы дом — вовсе не стены и мебель.

— Ну, как? — Лиза появилась на пороге спальни. Раскрасневшаяся, в облегающем черном платье, она выглядела неожиданно привлекательной, а бессонные ночи лишь придали особенную глубину ее зеленым глазам.

— Очень неплохо, — одобрительно сказала Регина с видом знатока, — волосы только наверх подбери. У тебя шея красивая. Надо товар лицом показывать.

Лиза послушно подошла к зеркалу и начала укладывать волосы.

Регина продолжала сидеть в кресле, наблюдая за ней.

«По всем правилам вежливости мне бы надо удалиться, — подумала она. — Ну уж нет! Хотелось бы посмотреть на этого загадочного спасителя. Он, видимо, достоин внимания. Недаром Лизка так расцвела».

Звонок в прихожей заставил ее застыть в ожидании, пока Лиза, кинувшись в коридор, не отперла дверь и не проводила гостя в комнату.

— Познакомьтесь, — сказала она, — это Стас. А это — Регина.

И, немного поколебавшись, добавила:

— Моя приятельница.

— Очень рад, — вежливо сказал Стас.

Броская красота Регины явно не произвела на него особого впечатления. Его жесткие глаза продолжали следить за Лизой, улавливая каждый ее жест, каждое движение.

«Опять облом, — с досадой подумала Регина, — второй раз за день. А жаль. Парень-то неплох. Вот только…»

Что «вот только», она не успела додумать, потому что Стас сказал, повернувшись к ней:

— Я хочу сводить ее куда-нибудь. А то она свихнется в этих четырех стенах.

И выразительно посмотрел на часы.

«Дает понять, что пора выметаться, — подумала Регина. — А часы шикарные. И обувь. Джинсы-то затрапезные. Не так он прост, этот Стас, — наши-то все чаще наоборот: костюм шикарный, а на запястье «Полет» либо дешевка гонконгская. Да что это я…»

Она встала и, ослепительно улыбнувшись, сказала:

— Прошу прощения, я что-то засиделась. Ну, мне пора. Желаю хорошо повеселиться.

— Может, вас до метро подбросить? — вежливо предложил Стас.

— Я на машине.