Время побежденных

— Как ты думаешь, привратник мог кого-нибудь заметить?

Карс пожал плечами.

— Тут есть окно, Олаф. И оно открыто.

Я высунулся в окно — широкий карниз выходил прямо на пожарную лестницу. Удобно, ничего не скажешь.

— Странно, что никто ничего не слышал, — заметил Хенрик. — Нейростимулятор — болезненная штука. Он, должно быть, кричал как резаный.

— Стереосистема.

— Что?

Я кивнул на мигающий зеленым огоньком ящик в углу.

— Они врубили музыку. На полную катушку. А к шуму тут привыкли.

— Меломаны… — проворчал Хенрик.

Я вздохнул и подошел к телефону. Трубка аккуратно лежала на рычаге — кто бы тут ни действовал, страстью к разрушению он явно не пылал.

* * *

Базе от агента 18–15

Донесение

Боюсь, я не смогу контролировать ситуацию — события пошли по непредсказуемому пути. Я бы предположил, что в действие вмешалась третья сила, но кто именно, мне пока установить не удалось. Сопредельные службы работают слишком грубо и, выражаясь земным языком, наломали дров. Надеюсь, вы понимаете, что это значит?

* * *

Берген

27 октября 2128 года

9 часов 30 минут

— Олаф, ты мне надоел, — сказал Антон, — зачем ты приволок еще один труп?

Шеф приехал вместе с полицией, хотя ему я ничего говорить не стал — побоялся нарваться на неприятности. Но он все равно прибыл в управление. Похоже, он пользовался любой возможностью вырваться из тисков уютного семейного круга. Однако, если и так, виду он не подал — тут же накинулся на меня с упреками.

— Обе эти смерти взаимосвязаны, — настаивал я.

— Это твои домыслы.

Я взглянул на часы. Без двадцати десять. Вроде не так уж и поздно, и я даже подумал о том, что имеет смысл позвонить Сандре — я так и не видел ее со вчерашнего вечера, — но потом передумал. Только тут до меня дошло, что я чертовски устал. Даже слова шефа долетали до меня сквозь какую-то пелену.

— Если бы совпадало хотя бы орудие убийства, я, пожалуй, согласился бы с тобой. А тут — два совершенно разных трупа; причем один абсолютно целенький. А может, он умер своей смертью?

— Вот и отдайте его Тауму, — устало сказал я. — Пусть он поглядит, какой смертью наш покойничек умер. А утром поговорим. Я иду баиньки — сумасшедший день сегодня выдался. Да и вчерашний был не легче, если честно.

— Жду тебя в десять утра в конторе, — сухо сказал Антон, — тогда и обсудим все на свежую голову. Может, соизволишь мне тогда объяснить, почему ты все время перебегаешь дорогу ребятам из муниципалки?

— Да они же сами мне спасибо скажут, — оправдывался я, — кто бы им находил свеженьких покойничков, если бы не мы с Карсом?

— А то у них своих покойников нет, — заметил Антон, — и потом, вся эта история с Карсом… что это за драка в кабаке?

— Если бы он сам туда не сунулся, ничего не было бы, — честно сказал я.

— Зря они настаивают на том, чтобы их представители работали оперативниками, — вздохнул шеф. — Только лишние хлопоты. Сидели бы, бумажки перебирали.

Я счел за лучшее вступиться:

— Да нет, он неплохой напарник.

— Тебе виднее. А теперь убирайся с глаз моих. И чтобы хоть до утра никаких новых трупов. Договорились?

— Да я не выйду из квартиры, — заверил я его.

Я и сдержал слово. Но это не помогло.

* * *

«Нью-Йорк тайме»

от 26 октября 2128 года

«Случайность или диверсия?»

Сегодня в 7.00 утра мощный взрыв разрушил посадочную полосу аэропорта Кеннеди, предназначенную для приема «Шаттлов» с орбитальной базы кадаров. Пострадавших нет, но движение по маршруту Земля — База будет остановлено по меньшей мере на неделю. Ни одна группировка не взяла на себя ответственность за взрыв, и, по словам полиции, достаточно велика вероятность, что он носит случайный характер — поблизости располагались склады горючих веществ, которые службы аэропорта обещали убрать еще в прошлом году. Тем не менее напомним, что год назад разрушению подверглась также штаб-квартира Комитета по контакту при Организации Объединенных Наций. Тогда тоже никто не принял на себя ответственность за эту акцию. Полиция тем временем предпочитает отмалчиваться. Надолго ли ее хватит?

* * *

Берген

27 октября 2128 года

Полночь

Я добрался до дома лишь к полуночи — к этому времени я настолько вымотался, что готов был проклинать все на свете. Понятно, муниципальщики отнеслись ко мне не в пример мягче, чем к любому другому возможному свидетелю, но формальности еще никто не отменял, и отвечать на вопросы мне все равно пришлось. Сонный дежурный офицер, который записывал мои показания, поделился со мной кофе и бутербродами. Страдать пришлось мне одному. Карса никто не трогал; кадары не подчиняются земным властям, допрашивать их можно лишь в присутствии официального представителя дипломатического корпуса — не станут же его тащить сюда из Осло ради такой мелочи, как труп какого-то городского подонка. Хенрик смылся, не дождавшись приезда полиции. Я его за это не винил — кем бы он ни был, Кармайкла он уж точно не убивал.

Дома все было как обычно — я машинально проверил замок на случай, если кто-нибудь интересовался мной в мое отсутствие. Но замок оказался в порядке. Девицы той и след простыл — наверное, она радовала своим присутствием какого-нибудь счастливчика с более размеренным образом жизни. Я вытянулся на кровати, философски размышляя о том, что человеку моей профессии следует избегать устойчивых привязанностей. Спокойное течение моих мыслей прервал телефонный звонок. На сей раз я проявил предусмотрительность и поставил телефон на пол рядом с кроватью — достаточно было протянуть руку.

Голос у Сандры был таким же четким и нежным, как черты ее лица.

— Олаф! Тебя не было целый день. Я уже начала беспокоиться, но Антон сказал мне…

— Все в порядке, де… доктор. Просто выдался нелегкий день.

— Кого-то опять убили, Олаф?

— Так, по мелочи. Сделай мне одолжение, зайди завтра к Тауму. Там у него свеженький жмурик лежит — мне хотелось бы знать, что именно его уложило.

— Ладно… Олаф?

— Да, мэм?

— У меня какое-то дурное предчувствие. Ты уверен, что с тобой все в порядке?

На миг у меня мелькнула мысль пригласить ее проверить, но я тут же отбросил эту идею — сейчас я явно не годился для романтических встреч.

— Все в порядке, — заверил я ее. — Я просто слишком устал. Завтра увидимся в участке.

Она неуверенно сказала: «Спокойной ночи» и положила трубку.

Я провалился в черную пропасть сна и проспал бы, наверное, до полудня, если бы судьба вновь не усмехнулась мне своей зловещей ухмылкой.

Многолетняя практика приучила меня никогда не вырубаться полностью. Поэтому, когда «дежурный пункт» в сознании тревожно засигналил, я сразу открыл глаза — между мной и окном маячила какая-то черная фигура.

Я осторожно повернул голову, не выпуская из виду темный силуэт. Незваный пришелец неуверенно озирался: попав в темную комнату, он не сразу сориентировался в обстановке. Тем не менее это явно был профессионал. В моей захламленной квартирке он ни разу ни на что не наткнулся и не издал ни единого звука. Двигался он с той плавной стремительностью, которая достигается годами тренировки. Ну, я тоже кое-чему научен… посмотрим…

До кобуры я даже не пробовал дотянуться — он успел бы раньше. Оставалось рассчитывать только на собственные силы. Я напряг мышцы, выжидая. В руке, затянутой в черную перчатку, что-то блеснуло. Оружие было направлено в мою сторону… ну что же!

Я бросился на пол и, сгруппировавшись, оттолкнул обеими ногами стул, который, загремев, полетел под ноги незваному гостю. Тот среагировал быстро — отскочил, по-прежнему держа в руке оружие. Но я был уже на ногах. Темнота давала мне некоторое преимущество: в комнате у меня черт знает что творится, но я-то знаю, где что лежит, как свои пять пальцев. Сам устраивал этот бардак.

На полу возле кровати стояла початая бутылка виски. Я подхватил ее и швырнул в пришельца, целясь в кисть руки, сжимающую оружие. Он легко уклонился, но пистолет на миг дрогнул, ушел в сторону, и я, поднырнув, ударил ночного гостя в пах. Тот охнул и сложился пополам. Я завел руку, сжимающую оружие, за спину, и пистолет выпал из ослабевших пальцев. Я подобрал его — маленькая штучка, стреляет иглами с миниатюрными ампулами — либо снотворное, либо нервно-паралитическая дрянь… Времени рассматривать пистолет внимательно у меня не было. Я сунул его в карман пижамной куртки и взглядом поискал что-нибудь достаточно прочное, чтобы связать пришельца. Ничего подходящего поблизости не было. Пришлось оборвать шнур от настольной лампы. Им я скрутил нападавшему руки, а ноги стянул брючным ремнем — знаю я эти их штучки, сам видел, как эти тренированные парни выскальзывают из пут точно ужи. И лишь потом, добравшись до выключателя на стене, включил свет. Лампа вспыхнула, осветив моего противника.

Я его видел первый раз в жизни.

Совершенно незнакомый мне тип, великолепно сложенный, тренированный — неплохой образчик человеческого рода.

На всякий случай я не глядя нащупал свою пушку, наставил ее на него и лишь потом вежливо сказал:

— Ну, здравствуй, ублюдок.

Естественно, он не ответил. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно копыта откинул — с такой ненавистью он на меня уставился.

— Что ты тут забыл? — спросил я. — Зубную щетку?

Он молчал.

— Может, я тебе не нравлюсь? Может, я соблазнил твою сестру? Разбил ей сердце? У тебя есть сестра?

Он молчал. Видимо, сестры у него не было.

— Так что же все-таки, приятель, тебе здесь нужно?

Ответа не последовало. Вот это меня как раз не удивляло — такие парни никогда не говорят. Понятное дело, я знал несколько очень действенных приемов, но сам никогда ими не пользовался. А вот на мне в свое время кое-что пробовали. Неприятная штука — даже смотреть на это противно. А потому я просто сказал:

— Ладно. Я знаю, что ты сейчас думаешь. Но ты ошибаешься. Я тебя и пальцем не трону. Вся беда в том, что я, до некоторой степени, лицо официальное. Я сейчас просто наберу кое-какой номер — и пусть с тобой разговаривают наши гуманисты из управления. Они, может, тебя даже бить не будут. Просто попробуют выяснить, что ты за птица такая. При современной технологии это, знаешь ли, не так уж и трудно — картотеки всякие, отпечатки пальцев, сетчатки…

И я снял телефонную трубку.

Мне ответил сонный голос дежурного.

Я сказал:

— Это Матиссен. Послушай, приятель, мне нужна машина и пара-другая крепких ребят. Ко мне тут заявился один визитер… а мне его принимать не с руки. Пусть они побалуются… Погоди…

Дежурный начал что-то там говорить на другом конце провода, но я его уже не слушал. Мой подопечный вдруг резко дернулся в своих путах, словно старался их разорвать, упал со стула, выгнулся дугой и замер.

Я, продолжая держать пистолет наготове, осторожно подошел к нему. Он не двигался. Я перевернул его на спину — лицо его посинело, глаза выкатились. Не слишком приятное зрелище.

Я вернулся к телефону и вновь поднял трубку.

— Не стоит торопиться, — сказал я дежурному, — пришлите лучше носилки.

— Врача?

— Уже не надо. Он мертв.

— Да что там случилось, Олаф?

— Сработал «страж». Кому-то очень не хотелось, чтобы он начал разговаривать.

— Смертник?

— Да.

— Не расстраивайся, Олаф, — успокоил меня дежурный, — тут уж ничего не поделаешь.

Он был совершенно прав. Даже если бы моего визитера доставили в участок, сохранить жизнь ему не удалось бы. «Стражи» взрываются при любой попытке их извлечь. Я действительно ничего не мог поделать.

Машина прикатила быстро. Я почему-то ожидал, что приедет Антон, но его не было. Зато прибыл Таум. Иногда мне кажется, что на своей родной планете кадары ведут ночной образ жизни — или вообще не спят. Я никогда не видел, чтобы они выглядели сонными или невыспавшимися. Рядом с Таумом шла Сандра — она сменила свой облегающий комбинезон на деловой костюмчик, а сапожки — на изящные туфельки на каблучках. Смотреть на нее было одно удовольствие. Вот только мертвое тело на полу несколько портило общую картину.

Лицо умершего — посмертную маску ярости и страха — я прикрыл простыней.

— А где Антон? — тупо спросил я. В голове у меня все шло кругом.

— Он сказал, что ему надоело, — объяснил Таум. — Он говорит, ты разбрасываешь вокруг себя трупы десятками.

Я вздохнул.

— Во-первых, это преувеличение. А во-вторых, мне и самому тошно.

— Я его, конечно, заберу. — Таум был настроен по-деловому. — А что ты, собственно, хочешь выяснить?

— Его убили при помощи «стража». Знаешь о такой штуке?

— Олаф! — тихонько охнула Сандра. — Но это же…

— На меня охотится кто-то очень серьезный, — кивнул я.

— Что ты хочешь узнать в первую очередь? — повторил Таум.

— Я не думаю, что нам сейчас удастся узнать хоть что-то, — сказал я, — его убили, чтобы он молчал. Но, по крайней мере, можно попытаться установить его личность. Не мне тебя учить, как это делается.