История Гарри

— Я знаю, сэр, — ответил я. — Фотографии видел.

— И ты это… — замялся вдруг Хагрид, и я ему помог:

— Я в курсе, что с ними случилось, сэр. Тетя показала мне письмо от мистера Дамблдора, которое было при мне. А на письмо из школы я не ответил, потому что не знаю, как это сделать.

— Уф, слава Мерлину… — выдохнул он. — Все так и подумали! Вот, меня отправили на подмогу!

Мы с кузеном переглянулись и тяжело вздохнули.

— И ты, конечно, знаешь, что знаменит? — продолжал великан.

— Я знаю, что этот ваш злодей не смог меня прибить, — вежливо сказал я, — а почему, не представляю.

— Так никто этого не понимает! — вскричал тот, всплеснув руками, и Дадли едва успел увернуться. — Неизвестно, почему он попытался убить тебя. Может, как я думаю, потому что хотел замести следы, или потому что просто любил убивать людей… Но ему это не удалось. Никогда не задумывался, откуда у тебя эта метка на лбу? Это не обычный порез! Такое случается, когда на тебя насылают сильное злое заклятие… разделалось оно с твоими папой с мамой, даже с домом вашим… но на тебя не подействовало, и поэтому ты знаменит, Гарри! Никто не выживал, если он решался на убийство. Никто, кроме тебя. Он убил столько сильных волшебников… а ты был всего лишь ребёнком, но выжил!

— Что-то я не вижу никакой заслуги в том, что у меня какой-то особенно крепкий лоб, — честно сказал я, переварив эту тираду, и машинально почесал шрам. Никогда не задумывался, откуда он у меня. Подумаешь, стукнулся обо что-то или стекло головой вынес, бывало и такое! Его и не видно почти. — Ну или этот дядька промазал, оцарапал только…

— Он не мог промахнуться! — ужасным голосом произнес Хагрид. — Более того, он исчез! Некоторые говорят, что он не умер, а просто сильно ослаб и может еще вернуться, но о нем давно уже ничего не слыхать… И это тоже твоя заслуга, Гарри! Что-то, что было в тебе, остановило сам-знаешь-кого!

— Ну ладно, — покладисто сказал я. — Он попал, я выжил. Это радует, конечно, и то, что злодей пропал, тоже здорово, но…

— За десять лет могли бы уже и успокоиться, — вставил Дадли, озвучив мою мысль. — Ладно бы ты отличником был или еще что. А так этот ваш маньяк мог на лестнице споткнуться и шею сломать. Что ж теперь, эту лестницу в музей тащить?

— Экскурсии по ней водить, — поправил я. — Показывать: вот с этой ступеньки пал лорд как-его-там, и земля содрогнулась… Типа того.

— Ты шрам фломастером подкрась, — посоветовал кузен, — а то его не видно ни фига под твоими лохмами. Как люди знаменитость-то узнавать должны?

Хагрид поморгал маленькими медвежьими глазками, пытаясь осмыслить услышанное, а тетя Пэт невозмутимо предложила:

— Быть может, чашечку чая?

— Э… не откажусь, мэм, — смутился великан, и тетя выставила на стол громадную керамическую пивную кружку на две пинты. Когда-то ее подарили дяде Вернону, но он пива не пил, выкинуть же сувенир было жаль, так что кружку использовала тетя Пэт — отмеряла ей муку и всякое такое прочее. — Только я постою, пожалуй, а то мебеля у вас больно хлипкие, еще сломаю…

Я хотел было сказать, что дядю Вернона эти «мебеля» вполне выдерживают, но промолчал. Я вообще решил брать пример с Дадли и держать язык за зубами.

— Ну так это… — произнес Хагрид, одним глотком ополовинив кружку. — В школу-то хочешь? Ты ж туда с рождения записан! Вот увидишь, это самая замечательная школа чародейства и волшебства в мире!

— Покажите мне хоть одного ребенка, который любил бы ходить в школу, даже волшебную, — усмехнулась тетя Пэт, и мы с Дадли закивали. Учиться, конечно, нужно, но иногда так лень…

— Что, и даже не интересно выучиться тому, что твои родители умели? — чуточку обескураженно спросил Хагрид.

— Интересно, — ответил я. — Только, мистер Хагрид, в этом письме во-от такой список всяких учебников и прочего. А у нас с финансами не так, чтоб очень…

— Хо-хо! — воскликнул он. — Ты что ж думаешь, Гарри, родители тебе вовсе ничего не оставили?

Я посмотрел на тетю.

— В том письме было сказано только, что дом разрушен, — пожала она плечами. — Но Лили всегда говорила, что ее муж из очень обеспеченной семьи! Правда, я была уверена, что она просто хвастается.

— Нет-нет, мэм! — заверил Хагрид. — Не хвасталась она… Золотишка в банке порядочно, а вот дом — да, от дома одни развалины остались… Вот сходим в банк, мне тоже туда надо, директор кое-что забрать попросил… Он знает, что мне можно доверять, — гордо добавил он. — Поручает мне всякие важные дела, к тебе вот съездить, в банк сходить, опять же…

— Гм, мистер Хагрид, — откашлялась тетя Пэт, — верно ли я понимаю, что вы намерены проводить Гарри за покупками?

— Точно так, мэм.

— И когда же?

— Хорошо бы сегодня, но…

— На сегодня у нас другие планы, — твердо сказала тетя. — А вот завтра с утра — милости прошу. Надеюсь, я могу отправиться с племянником?

Хагрид открыл было рот, но тетя перебила:

— Можете не беспокоиться, я бывала на Диагон-аллее, когда сестра собиралась в Хогвартс.

— А, вон оно что… — с облегчением выговорил тот. — Тогда конечно… Часиков в десять я за вами зайду и…

— Я полагаю, мы в состоянии сами добраться до Лондона, — отрезала она. — Напомните только адрес… в обычном мире, разумеется. Встретимся там, скажем, в полдень.

— Хорошо, хорошо, — закивал Хагрид.

Тетя Пэт, если захочет, вполне может напугать кого-нибудь, хотя по ней и не скажешь. Она обычно очень сдержана и этой вот вежливой сдержанности, по-моему, люди и побаиваются.

— Не поймите меня превратно, — добавила она, чуточку смягчив тон, — но я женщина одинокая, и мне не хотелось бы, чтобы соседи начали распускать обо мне сплетни. Это может повредить моей репутации и негативно сказаться на детях, верно ведь?

— Э… ну… — Даже под бородой было видно, как Хагрид заливается свекольной краской. Похоже, мысль о том, что кто-то может принять его за поклонника тети Пэт, привела беднягу в замешательство и страшно смутила. — Конечно, мэм, как не понять! В общем, жду вас в полдень возле бара «Дырявый котел», а там уж покажу, куда идти да что делать…

Распрощавшись и накарябав адрес, он удалился, сшибив нечаянно вешалку и чуть не опрокинув столик в прихожей.

— Хорошо, что я убрала отсюда вазу, — сказала тетя, закрыв за гостем дверь, вздохнула и пошла за пылесосом: наследил Хагрид изрядно.

Я же поманил к себе кузена и произнес негромко, хотя вой пылесоса и так заглушал слова.

— Ты про золотишко всё слышал?

— Еще бы!

— А понял, почему мне ни шиша за десять лет не обломилось, и я на шее у тети Пэт сижу?

— Не-а, — честно ответил Дадли и нахмурился. — Если б мы с папой жили, я бы еще мог подумать, что он твое наследство по-тихому в бизнес вложил и проценты получает. Но мама… не-е-е…

— Вот и я так думаю, — сказал я. — Если б дело так обстояло, мы бы оба в Смелтингс готовились и не знали б, куда от подарков деваться.

— Угу, — согласился кузен. — И мама, кажется, и не слышала про наследство. Не сказали ей, и все. А как она узнает, если к волшебникам попасть не может?

— Именно! — поднял я палец. — Надо все разузнать как следует. Когда завтра пойдем в банк, смотри в оба!

— Погоди, а я тут причем? — опешил Дадли.

— А ты думаешь, тетя тебя одного дома оставит? — прищурился я. — И неужто не хочется посмотреть, как волшебники живут? Вместо парка аттракционов? Будешь потом дядю Вернона пугать…

— Отличная идея, — подумав, согласился кузен, почесал белобрысый затылок и заявил: — Главное, не переборщить! А то он еще придумает меня на лето в какой-нибудь лагерь отправить, от тебя подальше. Зимой-то ты в школе будешь, а на каникулах…

— Ничего, сообразишь, как выкрутиться, — хмыкнул я и сделал знак умолкнуть: тетя Пэт закончила пылесосить.

Разумеется, когда она вошла на кухню, Дадли чинно допивал чай, а я мыл посуду…

Глава 4

Назавтра мы отправились в Лондон, приодевшись для приличия. Я даже умудрился причесаться, правда, ради этого долго мучился, а вдобавок попользовался тетиным лаком для волос. Зато хоть вихры не торчали и челочка образовалась — всю ночь, говорю, отращивал. Теперь я смахивал на молодого Джона Леннона без очков.

Очки прежде тоже были, но надоели мне до невозможности. Это же страшно неудобная штука! То они теряются (причем обычно оказываются у тебя же на лбу), то ломаются, вечно их протирать надо, зимой они запотевают, в дождь хоть «дворники» приделывай, даже зонтик не спасает… Еще дразнились все, кому не лень, а драться неудобно: по очкам так и норовили заехать, потому что без них я был не боец, не разбирал, где кто. А сломаешь — тетя ругается, потому что и так эти очки надо менять хоть раз в год, я же расту, а они дорогие! В общем, сплошные траты и неприятности.

Вот я и принялся как-то воображать, что на самом деле все прекрасно вижу без линз. Да-да, вот на расстоянии вытянутой руки могу рассмотреть паучка, который в углу чулана живет. И муху, которая на кухонном окне пристроилась, от стола вижу. И соседкину кошку за этим окном — на заборе сидит и вылизывается… И птичку на дереве, за которой она наблюдает…

Короче, недельки через две я довоображался до страшной головной боли, головокружения и рези в глазах. Тетя Пэт перепугалась и поволокла меня к врачу, а тот покрутил пальцем у виска и спросил, за каким чертом ребенку такие жуткие линзы, если у него в худшем случае зрение минус два — два с половиной?

Доктору тетя ничего не сказала, а меня дома сперва долго ругала, потому что я ведь обещал не делать этого самого, но потом все же признала, что в этом случае я не очень виноват, но все равно нужно было сказать ей. «Конечно, — подумал я, — чтобы ты запретила!» Вслух же в очередной раз пообещал впредь ставить ее в известность о своих экспериментах… Правда, пока больше случая ей рассказать не представлялось. Ну и ладно, главное, драться теперь можно в полную силу, и никаких дурацких очков! (Я решил, что на уже известное прегрешение запрет не распространяется и на достигнутом не остановился. «С возрастом такое случается», — глубокомысленно сказал врач, и на этом все успокоились.)

Ну так вот, когда мы уже вышли на улицу, в доме зазвонил телефон, и тетя, нахмурившись, вернулась, велев нам обождать. Она всегда говорит, что возвращаться — дурная примета, а в таких случаях непременно должна посмотреться в зеркало. Ну а заодно губы подкрасить, прическу поправить, шарфик по-другому завязать…

Мы с Дадли переглянулись и приготовились ждать. Правда, нам на поезд надо успеть, вряд ли тетя Пэт полчаса будет разговаривать!

— Доброе утро, миссис Фигг! — сказал вежливый кузен, увидев соседку. Она обожает заглядывать на чужие участки, благо заборчики тут ребенку по колено.

— Доброе утро, — повторил я.

Я эту бабку не любил, она была очень приставучей, и, если не удавалось быстренько проскочить мимо, непременно приставала с расспросами о житье-бытье и норовила зазвать на чай. Скорее всего, она прекрасно знала, что я приемный (в нашем городке такое не скроешь), и так проявляла заботу о несчастном сироте. Мне, правда, от этого было не легче…

— Далеко ли собрались? — с любопытством поинтересовалась миссис Фигг. — Такие нарядные, неужто в гости?

Пока Дадли думал, что бы такое ответить (увы, сейчас нам деваться было некуда), я решил взглянуть на свои ниточки… и обалдел! У старушки Фигг нитка была почти как у Хагрида, только у него она казалась толстой и грубой, а у нашей соседки — тонюсенькой, да еще и с обрывами. Я хочу сказать, различалось качество, но не суть… Раньше-то я тоже это видел, но только когда встретил настоящего волшебника, понял, чем их нити отличаются от обычных…

Это что же получается, миссис Фигг ведьма?! А ну-ка, проверю!

— Нет, мэм, мы за покупками к школе, — дружелюбно ответил я.

— А разве уже начались распродажи? — удивилась она, ядовито улыбаясь. Ну, все знали, что живем мы не сказать, чтобы богато…

— Ну что вы, мэм, где ж это видано, чтобы первокурснику Хогвартса вещи на распродаже покупали! — выдал я, и со злорадством понял, что старушка оторопела. — Вы, похоже, слышали об этой школе? Тоже там учились, да?

— Н-нет, — выдавила она и поспешила удалиться.

— Чего это ты? — ткнул меня в бок Дадли.

— Она очень похожа на Хагрида, — ответил я. — Ну… ты понял, в каком смысле.

— А-а!

— И она явно знает слово «Хогвартс». Только странно, неужто она Хагрида вчера не заметила?

— Так она в это время как раз по магазинам ходит, — напомнил кузен. — Вот, наверно, и проморгала. А особо болтать с ней никто не любит, сам знаешь. Может, если кто Хагрида и заметил, то сказал, что какой-то бродяга спрашивал насчет работы…

— Бродяги с черного хода стучат, а на коммивояжера, тетя верно сказала, он не похож, — ответил я. — Ну ладно, про нее я попробую разузнать. О, вот и тетя!

— Идемте поживее, — сказала она, закрывая дверь. — Я заодно вызвала такси, не то мы с вами точно опоздаем на лондонский поезд!

— Можно на проходящий сесть, — сказал я. — Помнишь, как мы ехали, когда ты меня к доктору возила?

— Помню, конечно. Но тогда мы выехали с запасом по времени, а сегодня мне не хочется гадать, будут места или нет, — нахмурилась тетя Пэт, но развить мысль не успела — подъехало такси.

Путь до Лондона мне ничем не запомнился, я ведь там уже бывал. Правда, не в той его части, куда мы добирались на метро, а потом еще плутали по разным улочкам.

— Вот он, — сказала вдруг тетя Пэт, указывая на огромный книжный и здоровенный музыкальный магазины. — Я имею в виду, он должен быть тут, только я его не вижу.

— А я вижу, — ответил я. — Какая-то забегаловка, «Дырявый котел», как этот Хагрид сказал. Что-то она какая-то… гм…

— Вот и он, — кивнул Дадли налево.

К нам и впрямь спешил Хагрид, размахивая нелепым розовым зонтиком.

— Здрасьте, — выпалил он, отдуваясь. — Не опоздал я? А, не опоздал… Идемте!

Он галантно подал руку тете, а я взял Дадли за локоть. Ясно, обычные люди этого бара (громко сказано!) не видят, значит, и войти в него сумеют только с волшебником. Хотя это еще надо разведать!

Внутри было темно и убого. Несколько пожилых женщин в углу выпивали, одна курила трубку. Какой-то сухонький дядечка в цилиндре беседовал с пожилым барменом, тут же сидел странный тип в лиловом тюрбане, и все они поздоровались с Хагридом. Бармен даже предложил ему выпить, но наш провожатый гордо отказался, заявив, что он сегодня по делам школы.

— А, — сказал тот, окинув нас взглядом. — Провожаешь первокурсника?

— Да! — расплылся в улыбке Хагрид.

— Понятно, — кивнул бармен и продолжил разговор с посетителем в цилиндре.

Хагрид посмотрел на него, нахмурившись, но промолчал, только сделал нам знак следовать за ним. Мы и прошли через бар на задний двор, где ничего не было, кроме мусорного бака и крапивы высотой в мой рост. Да и примыкал этот дворик к какой-то стенке. Как отсюда мусор вывозят, интересно? На улицу вываливают?

— Три вверх… два в сторону… — бормотал тем временем Хагрид, и я постарался запомнить, который кирпич он отсчитывает. — Так, отойдите-ка!

Он трижды стукнул по стене кончиком своего зонтика.

Кирпич, к которому прикоснулся Хагрид, зашевелился и изогнулся, в середине появилось маленькое отверстие — оно становилось всё больше и больше… Ну а через секунду мы уже стояли перед аркой, достаточно большой даже для Хагрида, которая вела на извилистую улицу с булыжной мостовой, исчезающую за поворотом.

— Добро пожаловать, — торжественно сказал Хагрид, — на Диагон-аллею!

— Прикольно, — сказал я. — Прямо как двери на фотоэлементах!

Тетя потрясенной не выглядела, ну да она ведь уже была здесь. Кузен тоже не подвел (будто мало кино смотрел!), начал с интересом поглядывать по сторонам.

— Ну, идем, — преувеличенно бодро произнес Хагрид, — вон там котлы, тебе понадобится один, а лучше два… А там вот совиный магазин! Хочешь сову? У тебя ведь день рожденья на носу!