История Гарри

Кира Измайлова

История Гарри

История первая. Гарри и Теория струн

Жил-был мальчик по имени Гарри…

Глава 1

Я сидел в чулане под лестницей и думал о своем безобразном поведении.

Если честно, на этот раз меня наказали за дело: я грохнул дорогущую вазу (по мне, так она была уродлива донельзя, но моего мнения спросить забыли). Преступление отягощалось тем, что разбил я ее собственным лбом, когда летел с лестницы. И нет, я не катался по перилам и не споткнулся, меня оттуда уронил кузен, который сдуру решил опробовать на мне новый приемчик прямо на площадке второго этажа (хотя я сразу сказал, что это плохая идея), но не удержал равновесия. Собственно, я пытался его поймать, но не учел разницы в весовой категории.

Мне-то что, я отделался легким испугом (проверено, я могу даже со второго этажа прыгать без ущерба для себя), а вот кузен здорово ушибся, расквасил нос о мою пятку и выбил зуб. Хорошо еще, молочный, причем именно тот, который шатался, но сам выпадать не желал. К стоматологу кузена затащить можно только на веревке (привязанной к грузовику, не иначе), так что я бы на его месте еще и спасибо сказал!

Само собой, никакие «Я не виноват!» и «Я нечаянно!» не сработали, и мне было велено отправляться в чулан и поразмыслить как следует над своим поведением, чем я и занимался уже с четверть часа.

Тут в чулан забрался мой кузен, аккуратно притворил за собой дверь и уселся напротив меня на старый ящик с инструментами. Я подумал, что еще пара лет, и уместиться здесь вдвоем мы просто не сможем даже стоя в обнимку: кузен широкий, а я высокий, так что места по-любому не хватит.

— Надолго законопатили? — спросил я по привычке. И так было ясно, что максимум до ужина, который еще приготовить надо, и что-то мне подсказывало — выпустят нас пораньше, чтоб помогли на кухне.

— На два часа, — отозвался кузен, осторожно потрогал распухший нос и пошевелил языком во рту. — Круто, через эту дырку плеваться можно!

— Угу, как Том Сойер, — хмыкнул я. — Только тут не начинай тренироваться, а то по шее получишь.

— Я уже получил, — буркнул он и потер загривок.

— Спасибо, не убился, — заметил я. — Мог бы этак и шею свернуть. А я предупреждал!

— Да знаю я, что ты предупреждал! Только мама и слышать ничего не захотела, говорит, оба хулиганили, оба и получите…

Он тяжело вздохнул.

— Ну, что время зря терять? — пожал я плечами, согнал кузена с ящика и вытащил из него пару учебников и тетрадку для черновиков. — На, держи.

Нет, я не ясновидящий и не мог предположить, что окажусь в чулане именно сегодня. Но, поскольку происходит это с завидной регулярностью, а сидеть в чулане очень скучно, то я давно устроил тут тайное логово. В смысле, в другом ящике лежит несколько приключенческих книжек, правда, читанных уже по нескольку раз, а в этом вот — учебники. В школу-то мы с кузеном таскаем один комплект на двоих, так удобнее (и дешевле), а второй хранится здесь. Всё не зря торчать под арестом! Можно еще в карты играть, но если застукают — сидеть долго…

Свет тут есть — яркой лампочки под потолком вполне достаточно, чтобы читать и писать. Раньше не было, тогда приходилось маяться с карманным фонариком, но потом кузена осенило, и тетя, сунувшись сюда за какой-то утварью, споткнулась о швабру и уронила на себя с полки две кастрюли и сковородку, после чего вызвала мастера, и тот провел в чулан электричество. Выключатель, правда, снаружи, но что я, дурак, в темноте сидеть? Как пошел в «тюрьму», так и включил. Дверь-то все равно не запирается, потому как нам может в туалет приспичить, и что тогда?

— Ты шестую задачку решил? — деловито спросил кузен, грызя ручку.

— Ага, а ты?

— И я. Ответ такой? — он подсунул мне свой листок.

— Не-а, не сходится. Он у тебя какой-то жутковатый, — честно ответил я, посмотрев на шесть знаков после запятой.

— Угу… — кузен снова начал грызть ручку, напряженно сопя, но в конце концов все-таки сообразил, что перепутал и поделил числа вместо того, чтобы умножить.

Так дело пошло на лад, и к истечению второго часа мы добили домашку по математике, выучили нужные параграфы по истории и взялись зубрить французские слова. Скажу честно, произношение у нас так себе, поэтому мы считаем, что добились успеха, когда можем разобрать то, о чем пытается сказать другой.

— Дадли, Гарри! — раздался голос тети Пэт, и мы радостно переглянулись. — А ну, живо на кухню!

Судя по всему, тетя уже не очень сердилась. Я подумал, что надо будет достать осколки вазы из мусорного ведра и склеить ее. Ну… не совсем склеить, но об этом позже.

Дадли тетя велела чистить картошку, а мне — резать прочие овощи, пока она колдует над мясом. Вообще-то, я и сам умею готовить, что и делаю, когда тетя задерживается на работе. Ну или так просто, это несложно. Сегодня, правда, был выходной, так что тетя занялась стряпней сама, она это дело любит! Ну и обед надо хотя бы на пару дней вперед соорудить… Ну а мы были на подсобных работах ради ускорения процесса.

Вот Дадли к готовке лучше не подпускать. Чистить и мыть что-то — это еще ладно, а вот если приставить его что-то порезать, так он половину в процессе слопает! Сырую картошку и мясо, правда, не ест, но сыр, бекон, салат, морковку, капусту и даже лук уплетает за милую душу! Ну или пробовать на соль начнет так, что не остановишь… В общем, если он у плиты, за ним глаз да глаз! Но и Дадли может состряпать что-нибудь простенькое, куда ж без того. Словом, с голоду мы рядом с полным холодильником не умрем, и ладно.

Да и вообще мы парни самостоятельные. Мыть-стирать-убирать — это само собой, в магазин сгонять тоже в состоянии, ну и в саду чего-нибудь сделать можем, траву там подстричь или клумбы прополоть, это несложно, только нудно. Однако по этому делу я спец — от меня сорняки чуть ли не разбегаются, а вот Дадли косить любит, и отлично — косилка здоровая очень и тяжелая. Я тоже с ней могу управиться, но с трудом. А на новую денег нету.

Денег в семье правда маловато. Мы с кузеном еще и растем, как те самые сорняки, на одной одежде разориться можно! И если на меня шмотки Дадли еще кое-как годились, пока я его не перерос (он куда крупнее, но велико-то не мало, ушить можно), то на него мои даже в раннем детстве не налезали. Ну а теперь его вещи мне не годятся — штаны коротки, свитера висят, как на вешалке… И так уж выкручиваемся: самому Дадли брюки не подрезают, только подшивают, потом отпускают для меня. Не самый лучший выход, подвернутый край-то протирается иной раз до дырок. Но тетя Пэт на все руки мастерица, умеет замаскировать потертости, так что получается почти незаметно. Ну а на джинсах это вообще, считай, не видно… Спасибо еще, в школе форму не требуют, а размер обуви у нас с кузеном одинаковый, а то было бы совсем грустно.

Раньше-то, говорит тетя Пэт, они как сыр в масле катались. Раньше — это до меня еще, когда у них с мужем только Дадли был, и они его баловали со страшной силой. Я видел фотографии, где он маленький: ну вылитая собака породы шарпей — весь в складочках, а щеки аж со спины видно! А еще мы с ним нашли на чердаке коробок пять со всякими игрушками-погремушками. Зачем столько одному ребенку, ума не приложу… Нет, потом, конечно, еще я появился, но и на двоих многовато было. Мы оставили тете Пэт несколько игрушек на память, конечно, а прочее… Часть так раздарили ребятам, у кого братья-сестры мелкие, а которые вещички поновее были — продали по дешевке. Ну так, чтоб было, на что мороженое купить и сходить в зал игровых автоматов.

К чему это я? А! Кузен и сейчас не худенький, но хоть не жирный. Тетя вообще считает, что самое главное — это правильное питание и суровое воспитание. Поэтому игрушек у нас не особенно много, в гардеробе тоже вещей не густо, но вот что-что, а поесть всегда найдется. Правда, не так чтоб разнообразно, разносолами перебирать не приходится, но, главное, сытно и вкусно. Правда, как говорит тетя про меня, «не в коня корм». То есть говорила: я за последний год вымахал ого-го как! Только как был тощим, так и остался, наверно, в отца, сказала она. Дадли тоже в отца удался, в своего, я имею в виду, а тот будь здоров какой бегемот! Я все никак понять не мог, чем же он так тете понравился, что она за него замуж вышла?

То есть потом-то я узнал, что дядя Вернон был очень серьезным, правильным, хозяйственным, хорошо зарабатывал, а еще у него не было вредных привычек. В общем, про таких в книжках пишут «достойная партия» и «весьма положительный мужчина». Это тетя Пэт считала самым главным, потому что всяких странностей в людях (ну, например, дурацких с ее точки зрения хобби вроде коллекционирования оловянных солдатиков, зимней рыбалки или там увлечения НЛО) она не терпела. Дядя ее отношение к подобному разделял целиком и полностью, и жили они не тужили ровно до тех пор, пока им на порог не подкинули меня.

— Так, вы закончили? — сурово спросила тетя, обозрев поле нашей с кузеном деятельности. — Молодцы! Хотя… Дадли, почисть еще картошки, не то на запеканку не хватит. А ты вынеси-ка мусор!

Собственно, этого я и дожидался, поэтому отправился на задний двор к мусорному баку. Там я вытряхнул всякие бумажки-очистки-консервные банки наземь и тщательно выбрал осколки злосчастной вазы. Вроде бы все, ну да если какая-то мелочь и потерялась, обойдусь…

Дел-то было на минуту! Ну, еще минуты три ушло на то, чтобы собрать и выкинуть мусор.

— Гарри, куда ты запропастился? — накинулась на меня тетя, стоило перешагнуть порог кухни. — Тебя только за смертью посылать! Куда я должна выбрасы…

Тут она осеклась, потому что я поставил на стол целехонькую вазу. По-моему, она даже стала посимпатичнее, чем была, но это я не нарочно, честное слово!

— Гарри… — выговорила она, еле успев подхватить ножик. (Так и на ногу уронить можно: Дадли однажды исхитрился. Хорошо, тетя Пэт об этом не узнала: мы успели замыть кровищу до ее прихода, а хромал кузен почти незаметно и то больше с перепугу — от сквозной дырки и следа не осталось!) — Гарри, я ведь просила тебя этого не делать! Что, если кто-нибудь заметил?!

— Тетя, ну кому там замечать, возле мусорного бака-то? — вздохнул я, подумал и переставил вазу в мойку: от нее попахивало копченой селедкой.

— А если кто-то из соседей тоже выносил мусор?!

— Да не было там никого! Что же я, совсем дурак, у кого-то на глазах такое делать? — Я подумал и добавил: — А если кто-то что-то и видел через кусты, так я это… просто ведро уронил, всё рассыпалось, вот я и собирал.

— Боже, я с тобой поседею раньше времени! — в сердцах воскликнула тетя Пэт. Я хотел было сказать, что волосы у нее светлые, так что никто и не заметит пары седых волосков, но вовремя прикусил язык. — Ну зачем ты опять?.. Ладно еще, когда случайно, но ты же нарочно!

— Просто вазу жалко стало, ты же ее любишь, — вздохнул я и посмотрел на нее взглядом пай-мальчика. Дадли у матери за спиной тихонько захрюкал, но тут же сделал вид, что просто закашлялся. Наверно, не хотел больше получать по шее. — А просто склеить не получилось бы, мелкие осколки потерялись.

— Потерялись! Вот теперь не вздумайте оба бегать по дому босиком, пока не пропылесосите, — нахмурилась было тетя Пэт, но тут же отобрала у меня отмытую вазу и принялась придирчиво разглядывать, повернув ее к свету. — Хм… И впрямь как новенькая! Помню, вот тут позолота стерлась и краешек был надколот, а теперь всё целёхонько… Спасибо, Гарри, — добавила она. — Это все-таки мамин подарок. Но уберу-ка я ее подальше от лестницы на всякий случай! А ты постарайся так больше не делать.

— Как? Падать с лестницы или… это самое?

— Это самое, разумеется! Хотя с лестницы тоже падать не вздумай, — строго сказала тетя, мы с Дадли захихикали уже хором, а она нахмурилась: — Опять шутки шутите, да? А ну, марш уроки делать!

— Мы уже сделали, мам, — заверил Дадли и передал ей кастрюлю с нарезанной картошкой. — Можно, мы пойдем погуляем?

— Идите, и чтобы до ужина я вас не видела! И без фокусов, слышишь, Гарри?

— Да помню я, помню… — вздохнул я, мы с кузеном переглянулись и отправились на улицу.

Сегодня у нас запланировано важное дело: надо было подловить и отлупцевать Пирса, а если получится, то и Денниса. Малькольма с Гордоном мы избили позавчера, теперь нужно было завершить начатое…

Эта компания доставала нас уже давно. Их было четверо, и все — здоровенные парни, не хуже Дадли. Учитывая, что я прежде был совсем мелким, вдвоем с кузеном мы тянули разве что на полторы боевые единицы. Пришлось учиться быстро бегать и как следует прятаться, но это тоже не лишнее умение. Во всяком случае, нас еще ни разу не нашли (игра в прятки — это мой конек). Ну а с позапрошлого года, когда я вдруг вытянулся и перестал напоминать воробья, мы с кузеном начали планомерно мстить этой четверке.

Против всех выходить не хотелось: числом задавят, а вот подкарауливать по одному-двое было можно. Ну и дрались тогда либо двое на двое, либо один на один: все на одного — это была манера компании Пирса, а мы с Дадли считали, что так поступать… э-э-э… короче, настоящие пацаны так не делают.

Еще я порой подшучивал над этой четверкой в школе. Ну там… шнурки вдруг развязывались или, наоборот, связывались с соседскими, карандаши ломались, ручки переставали писать, причем все разом и в самый неподходящий момент, а еще эти парни временами поскальзывались на ровном месте. Мелочь, а неприятно.

Конечно, я этим не злоупотреблял, но иногда так и подмывало, особенно после очередной подножки или затрещины! Правда, я обещал тете Пэт не делать «этого самого» в школе, но всерьез — честно, не делал. А так… кто заметит-то? Дадли не расскажет, его мама за это не похвалит, а прочие и знать не знали, что я умею… кое-что этакое.

Вот, собственно, я и подобрался к самому важному. Ну, то есть, к тому, почему я живу с тетей Пэт и Дадли, где мои родители и куда подевался дядя Вернон.

Глава 2

Родители мои, прямо как в сериале или какой-нибудь слезливой книжке вроде тех, которые читает тетя Пэт, умерли, оставив меня сиротой. Был мне тогда всего годик с небольшим. Бабушек и дедушек по обеим линиям к тому времени уже не было в живых, поэтому я оказался у единственной родственницы — тети Пэт, она старшая сестра моей мамы. (Я всегда удивлялся, неужели у папы не было братьев, сестер, хоть троюродных каких-нибудь? Но тетя об этом ничего не знала. Или не хотела говорить, не уверен.)

Ну, о том, что меня подбросили на крыльцо холодной осенней ночью, я знал с раннего детства, но как-то не задумывался над этим. (Иногда разве что воображал, будто я какой-нибудь потерянный принц, как в сказке, а тетя — добрая женщина, которая растит приемыша, как своего сына, и в конце истории получит за это достойную награду.) Потом, когда я подрос и пошел сперва в детский сад, а потом в школу, то начал соображать — неладно тут что-то. Мы же не в книжке живем, и если кого-то и подбрасывают на крыльцо, то это обычно крыльцо приюта или полицейский участок, если не случайный дом или вообще помойка какая-нибудь. И поступают так чаще всего матери, я по телику слышал.

Тут я начал выдумывать уже киношную историю: на самом деле моя мама жива, а тете меня отдала потому, что за ней охотилась мафия. Или шпионы. Или все сразу. Или я был единственным наследником, и меня спрятали от зловредного претендента на это самое наследство, неважно. Пару раз я рассказал такую версию в школе, и меня подняли на смех. Я, естественно, полез в драку, а Дадли, который любил слушать мои выдумки (потому что читать сам ленился), принял в побоище деятельное участие. В итоге тетю Пэт вызвали в школу, и влетело нам обоим.

Когда тетя немного остыла, она позвала нас обоих в гостиную, усадила и сказала, что я уже достаточно большой, чтобы знать правду (мне тогда лет семь было, и я считал себя вполне взрослым).

Выяснилось, что, с одной стороны, чудес не бывает, и мои родители в самом деле умерли. С другой стороны, я нафантазировал почти правильно: за ними гонялись нехорошие люди, которые их и убили в итоге, а мне повезло выжить, только шрам на лбу остался. Ну а дальше оказалось, что чудеса все-таки случаются, потому что мои родители, оказывается, были волшебниками! «Вот-те на!» — удивился я, потому что тетя Пэт очень не любила сказки про волшебство и вряд ли могла сама сочинить такую историю!

По ее словам выходило, что волшебники живут отдельно от обычных людей (она чуть было не сказала «нормальных», я заметил), у них там свое общество и свои порядки. Но иногда и у простых людей рождаются волшебники, вот как моя мама. Тетя Пэт обыкновенная, а ее младшая сестра оказалась ведьмой. Ее забрали в какую-то специальную школу, там она познакомилась с моим папой, вышла за него замуж, а потом родился я. А еще у них там был какой-то злодей с длинным именем, который хотел поработить мир, ну, как все злодеи из комиксов. А поскольку мама с папой изо всех сил помогали с ним бороться, он решил с ними разделаться, выследил и убил (то есть про мафию я правильно придумал). Только вот меня почему-то прихлопнуть не смог, да и сам исчез, вроде как помер всем на радость.

Тогда другие волшебники, которые чуточку опоздали к битве (ну, как обычно в кино бывает), решили отдать меня тете, потому что она ближе всех по крови, а это может меня защитить. Как именно и от кого, я не понял, да тетя Пэт и сама толком не понимала.

Она знала только, что странности, которые со мной постоянно случаются — это именно волшебство, у мамы тоже так было в детстве. А поскольку по-настоящему колдовать я не умею, то получается ерунда, хотя иногда это случается очень даже кстати. Ну вот, например, когда я с крыши сарая упал, но не расшибся в лепешку, а мяконько плюхнулся в клумбу с бархатцами — это я от испуга наколдовал. И когда тетя меня неудачно постригла, с проплешинами, потому что я вертелся, а я наутро оброс — это у меня от обиды получилось. Как-то так.

— Ничего себе! — сказал я. — А я-то думал, что я инопланетянин, или в меня метеорит попал, или там покусал кто-нибудь, и я стал вроде Супермена!

— Брось эти шуточки! Ты хоть понимаешь, насколько такой дар опасен? — сурово спросила тетя Пэт. — Не вздумай даже пробовать делать это самое нарочно! Так вот подожжешь кого-нибудь или даже убьешь, и что будет?

— Тетя, я что, глупый, что ли, или маньяк какой-нибудь? — обиделся я. — Не буду я никого поджигать!

— Дай честное-пречестное слово! — велела она, и я дал, скрестив пальцы на руках и на ногах, как получилось. Тетя осталась довольна, но добавила: — Гарри, если такое произойдет случайно, вот как тогда, когда ты с крыши свалился, я ругаться не стану. Лишь бы соседи не заметили! Но если ты попытаешься делать это нарочно и что-нибудь натворишь, неделю будешь есть стоя!

Тетя Пэт всегда грозится высечь меня розгами, но еще ни разу этого не сделала. Полотенцем кухонным мне перепадало, тапком по мягкому месту тоже, подзатыльников я получил вовсе несчитано, а розог или там ремня так и не дождался.

— И еще, — серьезно сказала она, — вы оба, не вздумайте рассказывать об этом в школе! Родители Гарри разбились на машине, и точка! Одно дело, когда он фантазирует об этих ваших супергероях или мафии со шпионами, но волшебники…

— Скажут, чокнутый, — понимающе кивнул Дадли. — Мам, я буду следить, чтобы он не болтал лишнего!

Он старше меня всего лишь на месяц, но считает себя ужасно умным и взрослым. Впрочем, Дадли явно сообразил, что кузен-волшебник — это очень даже круто, даже если он ничего толком не умеет. И наверняка понял, что моя способность прятаться чуть ли не на глазах у преследователей — наверняка волшебство! А раз так, то, немножко поучившись колдовать (в укромном местечке, конечно), я смогу устроить веселую жизнь Пирсу и компании!

Мы с Дадли переглянулись, и я подмигнул, мол, я тоже так подумал…

Потом я еще поразмышлял и спросил:

— Тетя, а меня что, тоже в ту школу заберут? Как маму?

— Скорее всего, заберут, — кивнула она и отвернулась. — Там пансион, домой отпускают только на каникулы…

— Ничего себе! — огорчился я. — Я так не хочу!

— Что поделаешь, — вздохнула тетя Пэт и попыталась пригладить мне волосы, безуспешно, как и обычно. — Тебе нужно будет научиться всему, что должен знать волшебник. Ты растешь, и чем старше, тем сильнее ты становишься… Мало ли, что ты отчудишь по незнанию? Ну… — она задумалась, пытаясь придумать сравнение, но Дадли успел первым.

— Ну это как взять и за руль сесть просто так, — сказал он, — да, мам? Машина должна ехать, это понятно, завести ее легко, а как управлять, ты не знаешь. Нажмешь случайно не на ту педаль — и все! И хорошо, если просто в столб въедешь, а не в грузовик или там автобус с людьми.

— Да, именно так, — кивнула она. — Гарри, мне тоже не хочется отпускать тебя надолго, и Дадли, уверена, станет скучать…

— Угу, с кем я Пирса лупить буду? — вставил кузен.

— А еще в этой школе своя программа, не как в наших, — добавила тетя, и я удивился:

— Как это — своя?

— Я же сказала, — терпеливо пояснила она, — это отдельный мир. Почти сказочный, там до сих пор носят мантии и колпаки, ну, как на картинках! Лили показывала мне колдографии — они как фотографии, только двигаются.

— А нам?! — хором завопили мы с Дадли. — Покажи!

— У меня таких нет, я боялась держать их в доме, — покачала головой тетя Пэт. — Остались только обычные снимки, и тех мало.

— Жалко… — протянул я. — Тетя, а как же это… колледж? Как туда поступать-то потом?

— Волшебники в маггловские колледжи не поступают, — вздохнула она. — У них там свои есть, и предметы совсем другие, не как у нас. Ни физики, ни химии, ничего подобного! Подобие математики есть, но только на старших курсах, Лили рассказывала…

Дадли захихикал и сказал:

— Так и застрянешь на таблице умножения!

— А стукну? — привычно ответил я. — Сам-то уравнение решить не можешь!

— Могу! — обиделся он. — А ты до старших курсов вообще все перезабудешь!

— А вот и не перезабуду! — фыркнул я и двинул его в бок. Дадли пнул меня, и мы немного поборолись на диване.

Тетя привычно переждала, пока мы закончим беситься, и сказала:

— Нужно ведь еще будет объяснить органам опеки, почему ты не ходишь в обычную школу.

— А как же про маму объяснили? — заинтересовался я.

— Кажется, про нее говорили, что она посещает частную школу, и ей сделали какую-то бумагу, — вздохнула тетя. — Но теперь всё строже… Еще заинтересуются, откуда у меня деньги на это!

— Ну… — я подумал, — если маме помогли, то, может, и мне какую-нибудь справку дадут? Чтобы тебя не трогали?