Легион мерти [сборник]

— Да! — Дросс был вне себя от волнения. — Древнее примитивное устройство! — он весь дрожал. — Да, это оно!

Нэггс бросился на куб. Казалось, что куб наклонился и согнулся от столкновения, а затем какая-то грубая сила отшвырнула Нэггса прямо на джакоба. Данецкий услышал, как затрещали кости, потом раздался крик, все перепуталось, и начались толчки.

Шум стоял невыносимый. По краям куба началось стремительное движение вращающихся молекул. Пол наклонился и стал опускаться. Джакоб заорал от страха и боли, и слабые стоны Нэггса говорили о том, что он тяжело ранен. Халия как-то умудрялась не раскрывать, рта, она смотрела как миссис Зулькифар рыдала, выражая так свой протест.

Данецкий увидел, что Дросс улыбается. Доктор знал, что произошло. Когда вращающаяся шахта охватила их плотным кольцом и они начали перемещаться вниз, Данецкий понял, что, по крайней мере, один из них получил ответ на свой вопрос.

Халия увидела, что у джакоба сломана рука. Она была зажата телами, когда они падали, кувыркаясь. Потом Нэггса бросало по ячейкам паутины силовых полей, и он со всего размаха упал на руку парня, сдавив ее. Раздался тупой звук — это ломалась кость. В полной неразберихе был еще один страшный момент. Халия видела, как Нэггс ослабел и свалился на пол, сжавшись в комок, а Дросса резко швырнуло на кучу корчившихся и извивающихся тел. Миссис Зулькифар упала на спину, на ее лице застыло выражение замешательства. Только мрачному человеку с дикими глазами удавалось удерживаться и противостоять силам, которые увлекли их в недра вращающейся шахты. Потом она и сама ощутила сильные колебания штольни. Она инстинктивно протянула руку и почувствовала, как кто-то взял ее руку в свою.

Сквозь крики и рев примитивного укрепления она услышала, что Данецкий успокаивает ее:

— Расслабьтесь! Не важно, что вы не можете стоять прямо. Расслабьтесь. Это почти свободное падение.

Данецкий удивился собственному спокойствию. Конечно, девушка была в ужасе. Вполне естественно, что раненые и ошеломленные всем происходящим экскурсанты кричали что-то друг другу, ему, взывали к Богу и операторам из Галактического Центра, которые управляли их поездкой, и к обслуживающим их роботам, которые всегда должны быть поблизости, чтобы вовремя прийти на помощь. Девушка вся дрожала, но не теряла контроля над собой. Она смотрела на Данецкого. А он держал ее руку в своей, крепко сжав. Его ладонь ощущала теплоту и нежность руки девушки. Он пытался вспомнить последнюю женщину, с которой имел какие-то отношения.

— Что происходит? Это вы сделали? — заговорила Халия.

Он не слышал слов, но по губам понял, о чем она спрашивала.

— Это форт, — ответил Данецкий. — Вращающаяся шахта. Она поглотила и опускает нас!

— Куда? — спросила Халия.

Данецкий пожал плечами и, теряя равновесие, начал падать, увлекая за собой девушку, которую все еще крепко держал за руку. Когда он снова увидел ее губы и когда она вновь оказалась в том положении, что тоже могла его видеть, он прокричал:

— Мы опускаемся под землю! Вниз!

Он видел, что Халия его поняла. Вероятно, у нее немало других вопросов, но она держала их при себе. Вместо этого она медленно пододвинулась к Нэггсу. Лицо инженера было бледным, как воск, и Данецкий прекрасно понимал, что с ним происходит.

Данецкий слегка подтолкнул девушку, и она перебралась через извивающееся тело мистера Мунмена. Халия приблизилась к Нэггсу и попыталась оторвать его от Дросса. Тот что-то невнятно промычал, выражая свое отношение к сложившейся ситуации. Данецкий видел, что девушка открыла было рот, чтобы ответить Дроссу, но тут толстые стены тоннеля издали звук, оглушивший людей.

У Данецкого закружилась голова, и он увидел, как огромные энергетические столбы вырастали в тоннеле. Черные волны неведомой силы бились о клетку, в которой они все оказались. Энергия то обрамляла их, как картинная рама в стиле рококо, то исчезала. Вихрь вращающихся молекул заполнял пространство, в котором оказались люди. Дикие звуки разрывов и всплесков молекул сотрясали клетку. Все, кто был способен что-либо воспринимать, сразу поняли, что наступил самый опасный и критический момент погружения. В структурах древней вращающейся шахты боролись силовые поля, которые захватили людей.

Данецкий протянул руку девушке, но она поддерживала вялое тело инженера. Он увидел благодарность в ее глазах, когда рев, быстро нарастая, превратился в сплошной поток леденящих душу и буравящих мозг звуков. Целый рой крошечных молекул вонзился в плоть и рассеялся яркими, светящимися микроскопическими лучиками.

Потом людей понесло через разлом в тоннеле. Вдруг движение резко прекратилось, и совершенно неожиданно все оказались на блестящем металлическом полу.

Данецкий почти тотчас же поднялся на ноги — привычки прошлых лет прочно в нем засели. Он шарил глазами, отыскивая своего врага.

Халия почувствовала, как внезапно ее пронзило острое чувство жалости к нему. Здесь, в древней пещере из голубоватой стали, даже в этом заброшенном, пустынном и безжизненном месте Данецкий оставался прежде всего охотящимся зверем. Потом она увидела, что заставило остальных в страхе и изумлении разинуть рот. Дросс, как всегда, первым пришел в себя.

В его голосе звучал откровенный восторг:

— Дросс обещал вам чудо! Оно перед вами — самое великое чудо! Находка века, леди и джентльмены, — Затерянный Форт!

Глава 5

Сомнений нет: они находятся в аппаратной.

Это была пещера из голубой стали с низким сводом; стены по всей длине напичканы различной клавиатурой, кнопками, системами управления, чувствительными датчиками, огромными потухшими экранами — оборудованием гигантской и мощнейшей военной базы. Аппаратная гораздо больше, чем разрушенная смотровая площадка наверху. Наверняка здесь «нервный центр» Великих Армий давно исчезнувшей Второй Межпланетной Конфедерации. Именно здесь погибали военные гении, здесь, а не в обычных крепостях, которые пали под натиском великолепно подготовленных полчищ врагов.

Данецкий автоматически прокрутил в уме путь побега. Три коридора, отходящие от одного конца подвала. Проем неподалеку от конца подвала мог быть входом. В другом конце комнаты управления находились две большие черные двери.

От вращающейся шахты, по которой они так бесцеремонно были доставлены сюда, на стальной пол, не осталось и следа. Шахта возникла в развалинах, как какой-то проснувшийся от долгой спячки зверь, спустила их вниз и быстро исчезла.

Уордл и Дросс изумленно и с любопытством взирали на все вокруг.

— Какая находка! Поздравляю, Доктор! — наконец вымолвил Уордл. — Все в целости и сохранности, никто ни к чему не прикасался. Удивительно! Точно в таком же виде, как и тысячу лет назад!

Дросс взглянул на сверкающие системы управления. Отлично! Дрожащими руками он придвинул к себе кресло, которое явно когда-то принадлежало одному из командиров: это был пункт, откуда отдавали приказы во время боя.

Молодой джакоб пристально разглядывал свою сломанную руку, не в силах произнести ни слова. Сейчас он был похож на мальчишку-школьника. Он лежал, опираясь на здоровую руку, а раненая рука была согнута под каким-то немыслимым углом. Данецкий не трогал его — пусть остается наедине со своей болью. Теперь парень не представлял никакой угрозы.

Ошеломленный мистер Мунмен лежал рядом с разбитым роботом. Обращенные лицом друг к другу, они напоминали какие-то странные обломки, сваленные в пещеру из голубой стали.

Халию беспокоила судьба маленького инженера, и она вернула к действительности двоих мужчин, пребывавших в состоянии полного восторга.

— Да можете же вы хоть что-нибудь сделать для мистера Нэггса? — Ее голос разнесся по сверкающей чистотой пещере. Звуки отскакивали от плотных стен из голубой стали — ив просторном помещении возникали отголоски, которые рассыпались вокруг, как крылатые насекомые. — Он тяжело ранен. Разве вы не видите?

Нэггс услышал ее. Его губы на бледно-сером лице медленно шевельнулись.

Дросс подскочил к нему с такой скоростью, какой совсем нельзя было ожидать от неуклюжего, толстопузого человека. Его большое, покрытое испариной лицо исказила жалость.

— Мистер Нэггс! — позвал Дросс и сокрушенно покачал головой. Он все еще не мог поверить тому, что прочитал в глазах инженера. Весь его восторг победы улетучился, и он вдруг превратился в старого, сломленного человека, который видел, как умирает его друг.

— Очень плохо? — прошептал Дросс.

— Плохо! — ответил ему Данецкий. — Да вы и сами видите.

Дросс беспомощно развел руками. Мистер Мунмен наблюдал за тем, как Данецкий разорвал рубашку на спине Нэггса. Миссис Зулькифар даже не взглянула на маленькую изуродованную фигуру Нэггса.

— Я возвращаюсь, — сказала она твердо. — Я и раньше никуда не хотела идти. Бригадир, это ваш долг — сделать что-нибудь для женщины! — Миссис Зулькифар вызывающе посмотрела на Дросса. Она все еще отказывалась взглянуть на Нэггса, который прерывисто дышал, а Данецкий заботливо поддерживал его.

Грудная клетка у Нэггса была сломана. Внизу, с левой стороны, она была вдавлена внутрь. От ударов, которые получил мистер Нэггс, когда их крутило во вращающейся шахте, кожа лишь немного покраснела, а вот кости пострадали от многочисленных переломов. Ни один человек не мог долго прожить с такими серьезными травмами.

— Нэггсу нужна срочная врачебная помощь, чтобы он выжил, — заявил Данецкий. — Обломки костей вонзились в легкие, и не исключено, что они проткнут и другие внутренние органы.

Маленький человечек невероятным усилием воли собрал все свои силы, чтобы что-то сказать.

— Молчите, — опередил его Дросс. — Вам нельзя говорить. Мы поднимем вас наверх. У меня там полный хирургический комплект, — добавил он, обращаясь к Да-нецкому.

Но Нэггс не сдавался. Дросс увидел, что лицо его еще больше посерело, а на губах выступила кровавая пена.

— Система управления, — с трудом прошептал он. И тщетно пытался повторить то, что ему удалось произнести.

Дросс повернулся к Данецкому.

— Я должен действовать, должен вызволить его отсюда. Шахта, проклятая шахта! Где же приборы управления? — Его взгляд упал на робота. — Батти! Ну-ка, давай определи, где находится система управления вращающейся шахты. Помоги нам выбраться отсюда — мистер Нэггс нуждается в срочной помощи!

— Да! — подхватил Уордл. — Подними его наверх. Быстрее! Черт, да робот и не шевелится!

Дросс толкнул ногой железный остов. Робот не двинулся. Когда Дросс снова пнул Батти, то нога ударила по голове древнего робота, которую Батти держал с тех пор, как остановил Данецкого наверху, в развалинах.

— Он испорчен, — произнес Дросс беспомощно. — Очевидно, его вывел из строя огнемет. Батти!

— Думаю, вы все заранее спланировали, Доктор, — прозвучал ледяной голос миссис Зулькифар. — Вы и тот головорез! Но это уж слишком! Я собираюсь обо всем сообщить в Галактический Центр. Ну и что же вы теперь намерены предпринять, чтобы вывести нас отсюда? Разве вы не можете управлять этими системами? Вы ведь считаетесь лучшим специалистом, Доктор!

Нэггс пытался что-то сказать.

— Замолчите вы вое! — резко произнес Данецкий.

— …трогайте… управления… — голос Нэггса был едва слышен.

— Пожалуйста, не разговаривайте, мистер Нэггс! — наклонился к нему Дросс. — Мы найдем способ, как обращаться с системами управления, — они здесь! Мы обнаружили Затерянный Форт. Мы нашли его — вы и я, мистер Нэггс!

Мистер Нэггс держался изо всех сил, чтобы не потерять сознание. Он боролся с болью, хотя сломанные кости вонзались в его органы, кровь уже хлынула через горло.

— В таком случае, принимайтесь за работу! — приказным тоном сказала миссис Зулькифар, но, встретившись взглядом с Данецким, замолчала. У него были глаза животного, глаза-щелки, источающие злую угрозу. Было видно, как миссис Зулькифар испуганно вздрогнула.

— Он ведь специалист по системам, да? — спросил Данецкий. — Ваш инженер.

— Да. А также мой друг, — откликнулся Дросс.

— Тогда слушайте. Он пытается сказать нам что-то о системах и устройствах, которые находятся здесь, внизу.

Затуманенные пеленой, но все еще ярко-голубые глаза Нэггса расширились. Он мог слушать и понимать. И когда он, сделав над собой невероятное усилие, заговорил, слова его были отчетливыми и понятными.

— Не трогайте системы управления… не трогайте системы управления!

— Я понял, — сказал ему Данецкий. — Не трогайте системы управления. Но почему не трогать? Мы должны доставить вас в хирургический блок.

— Отстаньте от него! — попросила Халия. — Ему очень трудно дышать.

Данецкому стало жаль девушку — она была так наивна.

— Почему не трогать? — опять спросил он.

— Раз…раз… — маленький человечек пытался что-то произнести, еще шевеля губами. Наконец ему это удалось. — Разрушительные схемы. Не имеющий разрешения персонал. Ун…уни…

— Уничтожит? — подсказал Данецкий. — Заложена схема разрушения форта, если кто-то без разрешения воспользуется системами управления?

— Да, — прошептал Нэггс. Его глаза закрылись, и он обрел нечто вроде покоя.

Молодой джакоб застонал.

Халия увидела, как похолодел взгляд Данецкого; он прищурил глаза и посмотрел на раненого парня — это был взгляд охотника.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась она. — Он тоже очень тяжело ранен.

Но Данецкий потерял интерес к молодому джакобу.

— Нэггс умрет, если ему срочно не помочь, — сказал он, обращаясь к Дроссу. Они оба повернулись к такой притягательной для них сейчас клавиатуре систем управления.

— Робота нет. Инженера по системам нет. Вращающаяся шахта испарилась. И нельзя узнать, как выбраться отсюда, — медленно произнес Дросс. — Что же мне теперь делать?

— Думаю, что яснее ясного, — сказала миссис Зулькифар с прежней злостью. — Вы как-то ухитрились спустить нас сюда, в подвал. Теперь вызволите отсюда!

— Хотел бы я знать — как! — ответил ей Дросс.

Уордл уже терял терпение по отношению к разгневанной, хотя и очень красивой женщине.

— Наберитесь терпения, Эмма! — сказал он ей властно. — Мы сделаем все, что сможем. И я… и Доктор… и мистер Данецкий. Но нужно время. Мы знаем, что бедному мистеру Нэггсу необходима медицинская помощь. И как можно быстрее.

Он взглянул на маленькую фигурку человека, который с трудом дышал, судорожно хватая ртом воздух. Халия то и дело вытирала рот мистеру Нэггсу. Для Уордла было очевидным, что Нэггс умирает. Они все это знали.

— Да сделайте же что-нибудь! Найдите выход из положения! Воспользуйтесь системами управления! — кричала миссис Зулькифар.

— Боюсь, мадам, если мы поступим подобным образом, то совершим акт преступной безответственности, — холодно возразил ей Дросс.

— Доктор имеет в виду, Эмма, — объяснил Уордл, — что если мы попытаемся управлять системами форта, то он сам себя разрушит.

— Что же тогда можно сделать? — Наконец-то женщина начала понимать, насколько трудным было положение, в котором они все оказались.

Халия смотрела на нее несколько секунд, а потом спросила:

— Кто может вправить перелом руки?

Данецкий взял кинжал молодого джакоба и разрезал ткань его одежды, освободив поврежденную руку.

Парень закричал, когда первая волна сильной боли пробежала по израненной руке. Джакоб понял, кто стоит рядом с ним, и невероятным усилием воли преодолел свои страдания. Этот жест был достоин сочувствия, но Данецкому он напомнил о его недавнем страхе, о преследовании на протяжении всего года, о насилии и смерти. Ночные кошмары вернулись к нему.

Молодой джакоб видел, что его противник стоит рядом с мистером Мунменом. Он, качаясь, оперся на здоровую руку и попытался выхватить свой кинжал у Данецкого. И почти сразу же потерял сознание из-за резкой боли в сломанной руке. Но движение было сделано, и Данецкий снова стал официально объявленной жертвой. Парень лежал, подняв голову, и его горло ничем не было защищено. Один прыжок, одно движение, которым можно сильно сжать слабую шею, — и больше не будет ночных кошмаров.

Его остановила миссис Зулькифар.

— Да что же это такое, Доктор! Я не хочу больше здесь оставаться! Здесь ужасно! — пронзительно закричала она.

Данецкий обуздал свой порыв, когда Дросс начал объяснять, что же произошло с ними с того момента, когда неистовство черного железного куба опустило их сюда с верхних развалин.

— Мадам, нравится вам или нет, но вы здесь. Несчастный случай огромной важности закончился тем, что все мы низринуты вниз, ко входу в давно затерянное оборонительное укрепление, относящееся к дням Второй Межпланетной Конфедерации. Мы знали о нем из легенды. Одни называют его Затерянный Форт, другие — Запрятанный Форт. Теперь он ни запрятанный, ни затерянный. Вы, мадам, как и все остальные, включая моего несчастного коллегу мистера Нэггса, увидели то, что не довелось лицезреть собственными глазами ни одному человеческому существу со времен последней битвы Безумных Войн!

Все оглядывались вокруг и рассматривали гладкие поверхности помещения. Стены, пол и потолок несли на себе печать какой-то мертвенности, создавая впечатление жуткой мощи. Такое большое помещение могло быть отполировано только временем.

Данецкий оглянулся на джакоба, когда миссис Зулькифар что-то зло говорила о своем недоверии. Но он не обращал на нее никакого внимания.

— Ему нужны шины, — сказал он Дроссу. — Помогло бы болеутоляющее средство, но его ведь у вас нет?

— Нет! Ничего нет — ни для мистера Нэггса, ни для этого парня, — ответил Дросс. — Я никогда не имел дела с такими вещами. Батти знает, где находится все, что нужно. А вы ничего не можете для него сделать?