Нулевая точка (СИ)

— А то я не только из рогатки свинцом и железом могу, — спокойно ответила блондинка. — То, что ты — попаданка все увидят за версту и каждый посчитает своим долгом доставить тебя в Тёмную Цитадель. Причём конкретно тебя никто спрашивать не будет. Оглушат, вколют транквилизаторов и отправят самым быстрым маршрутом. Самый быстрый, сама понимаешь, не значит самый удобный.

— Откуда ты слова такие умные знаешь? — поразилась бледная дева. — У вас же средневековье!

— Ну да, — кивнула Лиэль, — у нас средневековье. Причём дубово-о-ое.

От упоминания феодальных законов, распространённых в землях людей, блондинка всё таки вспомнила, как именно можно ошкурить разнесчастную тушку.

Отрезав кролику ступни и голову, Лиэль распорола тушку от паха до горла и, подцепив шкурку со стороны задних лапок, сдёрнула её, как перчатку.

— А говорила, что не умеешь, — попеняла бледная дева.

— Я спросила, умеешь ли ты, — поправила блондинка. — Это разные вещи. Причём совершенно.

Блудная дева покивала с умным видом.

Куски кролика отправились в заранее приготовленный котелок. Туда же Лиэль закинула морковь, лук, несколько картошин и кучу специй. По своему вкусу, ясное дело.

— А что дальше делать будем? — спросила бледная дева.

— Дальше? — Лиэль почесала затылок.

— Ну, как поедим, — уточнила бледная дева.

— Спать будем, — обрубила Лиэль. — А вот на утро мы разыграем трагедию с очень длинным названием. «Медведь забрёл к городу и, с голодухи, сожрал двух идиоток».

— А большой медведь? — хихикнула бледная дева.

— С меня ростом будет, — кивнула каким-то своим мыслям Лиэль. — Кстати, я тут тебе имя придумала. Вы, попаданцы, с чего-то под своими именами в подобных Мирах светиться не желаете.

— А давай, — легко согласившись, кивнула бледная дева.

— Альба, — тут же дала Лиэль. — С латыни «Белая». Ты вон какая бледнющая, местами даже зелёно-синяя. И при упоминание Тёмной Цитадели…

Новонаречённая Альба скрипнула зубами и затряслась.

— Именно это я и имею в виду, — Лиэль щёлкнула пальцами. — Если ты такая ярко выраженная светлая и делишь Миры только на чёрное и белое, то и быть тебе Альбой.

Бледная дева возвела очи горе и почмокала губами. Пару раз повторила новое имя, покатала его на языке и вынесла свой вердикт:

— Мне нравиться. Прямо как Альбус.

И довольно сощурилась.

Блондинка затряслась от еле сдерживаемого смеха.

— Лет сто назад, — помешивая в котелке кроличье рагу, начала делиться местной историей Лиэль, — занесло в наш Мир одного такого Альбуса. Он был строен, высок, рыж и в очочках. На поверку оказался магом, тут же начал швырять во все стороны огненные пульсары и требовал немедленно доставить его в ближайший филиал какого-то Зелёного Золота. Свет у него, видать, на золоте клином сошёлся. А так как проявился он в центре, аккурат у ратуши, в Южном торговом посте орков, то с ним даже пробовали поговорить и прийти к взаимному пониманию. Альбус же либо орочьих манер не знал, либо им не внял, но через час оказался напичкан транквилизаторами по самые ушки, погружён в искусственную кому и, под капельницей, на орочьей ладье, был отправлен в Тёмную Цитадель. Там Тёмный Властелин самолично обследовал предоставленную ему тушку, и выкинул Альбуса из этого Мира ко всем человечьим чертям. Аргументировал свои действия Его Темнейшество тем, что ему, в своё время, Фомы Торквемады за глаза хватило. Второго такого вот Фому его Мир может не пережить. Пусть даже этот новоявленный Фома, то есть Альбус, будет тщательно скрывать свои планы и будет действовать, как ему, Альбусу, кажется, только ради всеобщего добра. Эту историю, как и многие другие подобного же рода, можно прочесть в любом филиале Тёмной Цитадели. Всё запротоколировано и снято на цифровые камеры.

— Неправильно у вас всё как-то, — постановила Альба. — Я во многих книгах читала, что после переноса попаданцу должен первым делом встретить какой-нибудь старый дедушка маг, который всё попаданцу прояснит и цель перед ним на полочке поставит. И раз попаданец попал, то он обязательно кем-то избран и обязательно должен спасти дракона от злой принцессы. А сама принцесса злая потому…

— Что ей скоро на погребальный костёр, — подхватила Лиэль, — а замуж её никто так и не взял. Ах, горе-то какое! Прямо таки вообще!

— Была я замужем, — хмыкнула Альба. — Аж целых три раза. Ничего там хорошего всё равно нет.

— Вот и была ты там аж три раза, — уже откровенно веселилась Лиэль, — что готовить умеешь через раз.

Бледная дева тут же набычилась и пустила пар из ноздрей.

— Хорошо, хорошо, — Лиэль подняла руки вверх, — уговорила. Пока молчу в тряпочку. Едим и спать. Завтра будет завтра, завтра будет видно.

* * *

На относительное утро беглая наследница баронства Мирр принялась за потрошение своего хитрого вещмешка.

— О-хо-хо, грехи наши тяжкие, — тянула Лиэль, откладывая в сторону комплект по Миру шлятельного шмотья. Как то; сапоги на толстой подмётке, две пары носков к ним, штаны, рубаху и плотную куртку. Всё потёртое и якобы уже кем-то изрядно поношенное. Никто не заинтересуется.

Разбоя на дорогах и в городах людей не было, но мало ли что может случиться. А так две девки. Идут куда-то. Не порядок. Надо разобраться. И если с Альбой всё более-менее ясно, то Лиэль могут и в расход пустить, и матери вернуть. Смотря на то, развяжется ли у блондинки язык.

Блондинки…

Засунув палец в рот, была у неё такая нехорошая привычка, Лиэль прикинула так и этак, и толкнула всё ещё сопевшую Альбу в бок.

— Виталик, отцепись, — ответила та, и натянула спальник на голову.

— Я не Виталик, — прошептала на ухо бледной деве Лиэль, предвкушая новую веселуху.

— Петя, извини, — покаялась Альба, натягивая спальник ещё сильнее.

— И не Петя, — продолжила шептать Лиэль, добавив в голос немного хрипотцы.

— Лёша? Гена? Вася? — гадала Альба, явно загибая пальцы. — Я не хочу играть в угадайку!

— Я тоже! — воскликнула Лиэль, уклоняясь от резко вскочившей Альбы.

— Ах ты ж едрить твою налево! — обиженно взревела бледная дева со всего маху ударяясь о торчащий корень. — Не приснилось.

— Зато сладеньких мужчинок тебе приснился целый гарем, — заржала Лиэль.

— Язва, — отбила Альба, вновь залезая в бутылку и уютно там устраиваясь.

— Ещё какая, — согласилась Лиэль, садясь к вновь разгоревшемуся костерку. — Я тебе одежду подобрала. Переодевайся, свою мне отдашь.

За спиной блондинки утвердительно зашуршали спальником и лапником, служившим в прошедшую ночь довольно мягкой кроватью.

Сама же Лиэль вновь запустила свои загребущие руки в мешок. На свет появился плотно закупоренный бутылёк с пятью чёрными шариками, пара резиновых перчаток и комплект стальных лап, имитирующих медвежьи, количеством четыре штуки.

Первым делом блондинка натянула перчатки и, открыв пузырёк, вытряхнула на ладонь один из шариков и раздавила его у себя над головой, тут же превратившись из блондинки в брюнетку.

За спиной у Лиэль восторженно ахнули.

— Это же какая экономия времени, — прокомментировала Альба.

— Это орочьи разработки, — не могла не похвастаться Лиэль. — А это — эльфьи.

Следом из мешка появилась упаковка с силиконовыми ушами. Острыми и длинными. Хоп, хоп! И уши Лиэль удлинились в два раза.

— А ещё есть? — засопела Альба. — Всегда хотела отыграть эльфийку.

— Не-а, нету, — покачала головой Лиэль, вытряхивая из мешка железный намордник, имитирующий медвежью пасть. — И склоняй расы в женский гендер короче; эльфка, орка и так далее. Начнёшь говорить про всяких «-фиек» — спалишься с потрохами, получишь дубиной по голове, иглу капельницы в вену…

— И не увижу красот этого Мира, — согласилась бледная дева, и протянула Лиэль свою старую одежду.

Крашенная блондинка взяла узел из одежды, надела на себя намордник и передние лапы…

— Ты что творишь?! — истерично взвизгнула Альба, глядя на то, как её брендовая одежда медленно, но верно, превращается в живописные лохмотья.

— Нас медведь приблудный сожрал, — клацнула намордником Лиэль. — С голодухи. Или мы сами разделись и легли, чтоб медведю нас жрать удобнее было?

В глазах Альбы стояли неподдельные слёзы.

— Мне эти штанишки второй муж подарил, — хлюпала носом бледная дева. — Половину зарплаты за них отдал, придурок. Лучше бы как всегда, поганый тортик и пучок гвоздичек, украденных у ближайшего памятника.

— А теперь ни тортика, ни гвоздичек, ни штанишек, — старательно почавкала Лиэль, убирая пожёванные лохмотья к своим и снимая намордник.

Дальше было делом техники. Настрелять из рогатки десятка три белок, выжать их на получившиеся лохмотья, да раскидать их по лесу. Бренные останки белок и вчерашнего кролика Лиэль утопила в омутке ручья.

— Плюх, плюх, — сказал на это омуток, — буль.

— Чафф, чафф, — подтвердил кто-то из омутка.

— Кто там? — спросила бледная дева.

— Сомы, — ответила крашенная блондинка. — Там, ниже по течению, около Бездны, сомовья ферма. Сюда молодняк заплывает.

— Ой…

До Альбы весь масштаб трагедии, которая вполне себе могла бы развернуться ещё вчера. Только двух идиоток не эфемерный медведь бы сожрал, а самые натуральные сомы.

— А ты вчера могла бы меня вот так, как белок, из рогатки?

Лиэль склонила голову на бок.

— Ты была бы моим дебютом из людей.

Глава третья

Tongues, tongues, slither in the mud; that's how a carnival grows, my son. Tongues, tongues, slither in the psalms; that's how a carnival grows! Terrance Zdunich — Grace for Sale

— Ваша светлость! Ваша светлость, леди Генриэтта, вставайте, беда!

Шёпот служанки прорвался сквозь рассветную дрёму и заставил баронессу Миррскую резко сесть на постели. Разум, натасканный на слово «беда», проснулся раньше тела и включил автопилот.

— Алатиэль опять что-то учудила?

— Пропала, — доложила служанка. — Как есть вся пропала. Судя по всему, ещё вчера. Как её личная охрана проводила очередного претендента в библиотеку. Больше леди Алатиэль никто не видел.

— Сбежала таки, — кивнула своим мыслям леди Генриэтта. — Значит так, нашим гостям ничего не говорить. Будут спрашивать, скажешь, что леди Алатиэль ещё почивать изволит, и остальным передай, что бы говорили то же самое. У её покоев поставь дочкину личную охрану, пусть своими рожами жениха отпугивают. Спектакль начнётся в полдень. Тогда же отрядим гвардию и тех, кто согласиться принять участие добровольно, на поиски.

— Так вдруг нашу Ласочку медведи и волки в лесу уже съели? — не унималась служанка.

— Наша Ласочка сама кого хочешь съест и костей не оставит, — хохотнула леди Генриэтта, уже окончательно проснувшись. — На то она и Ласочка. Думаешь я просто так с ней путешествовала и знакомила с другими расами и их разработками и технологиями? У нашей Ласочки не только смазливая мордашка и вредность помноженная на наглость. Наша Ласочка, не смотря на свой возраст, умеет думать и имеет мозг кому-то не только в церебральном смысле, но и в физическом. Причём непосредственно у себя в черепе.

— Так где же её искать если что? Нашу Ласочку? — допытывалась служанка.

— Понятия не имею, — отмахнулась леди Генриэтта. — Алатиэль девочка большая, не пропадёт. Теперь оставь меня, я досыпать изволю. Разбудить в полдень, дикими воплями о пропаже.

— Как скажете, ваша светлость.

Сделав дежурный книксен служанка вышла, тихо затворив за собой дверь. Она точно знала, что просто так её госпожа от пропажи дочери не отмахнётся. Значит гости из Чаячьего Города притащили магов. Значит говорить лишнего не нужно. Все приказы госпожи передавать письменно и после прочтения съесть. Уж где, где, а в отхожем месте маги копаться точно не будут.

* * *

Леди Генриэтта врала, когда говорила, что понятия не имеет, куда направила свои стопы блудная дочь. Алатиэль могла направиться в три места. Либо в Столицу Людей, что маловероятно. Либо в Синие Холмы, выяснить наконец, кто же её отец. Либо, что грело душу леди Генриэтте больше всего, в Тёмную Цитадель.

В Столицу Людей леди Генриэтта кинется в первую очередь, если с дочкой действительно что-то случиться и это что-то можно будет со спокойной душой повесить на Чаячьего барона. Тогда баронесса Миррская вполне себе могла оттяпать у соседа если не всё баронство, то половину точно. В качестве компенсации. Всё таки леди Генриэтта очень хотела графскую корону.

В случае с Синими Холмами графская корона никому из баронов Миррских не светила, но светил протекторат от эльфов. Леди Генриэтта знала, от кого рожать. Эльфы своих полукровок не бросали. А уж если эти полукровки наследовали одну восьмую человеческих земель… Эльфам тоже нужно было где-то селиться.

Тёмная Цитадель была лучшим вариантом. И леди Генриэтте было плевать на то, что Мирр мог бы стать полигоном для магов и заводом для генной модификации и инженерии. Планете грозило перенаселение, Тёмный Властелин же занимался тем, что выращивал огромные корабли, которые могли летать в космосе и пробивал порталы в Иные, не населённые, Миры. Видеть свою дочь — полукровку около Тёмного Властелина стало бы для леди Генриэтты подарком.

* * *

Гостевое крыло замка тоже стояло на ушах. Точнее стоял на ушах папенька незадачливого жениха, его светлость Александр, барон Чаячьих земель. Его сиятельство наматывал километраж по гостиной в отведённых ему покоях и распекал на все лады своего сына. Сам же наследник Чаячьих земель сидел на подоконнике, смотрел волоокими очами на восход, вкушал клубнику со сливками и пропускал мимо ушей все папенькины вопли. Они их знал наизусть. Успел выучить по дороге.

— Я тебе что, дурню, говорил?! — разорялся его сиятельство. — Я тебе, идиоту, что советовал?!

Наследник тяжко завздыхал, обмакнул очередную ягодку в сливки и отправил её в рот. Весь его вид говорил о том, что его всё достало, и хотелось ему чего-то, непонятно чего. Для непосвященных непонятно. Папе барону было прекрасно известно на что, вернее на кого, пускал слюни его отпрыск.

— Только через мой труп! — упёрся тогда его сиятельство, когда наследник поставил его перед фактом своей великой любви.

В принципе папа барон ничего не имел против самих орков и их технологий, но когда навёл справки о предполагаемой невесте — встал на дыбы и закусил удила. Орка была ведущим специалистом. У его сиятельства же был пунктик, касающихся всех женщин любых рас. Дети, кухня, церковь. С такой же невестой не то, что детей, ничего не сваришь и не сделаешь. Его сиятельство как подумал о том, какие разговоры будут звучать во время семейных посиделок за столом, так и схватился за сердце.

— Так что, что молчишь?! — продолжил Александр. — Что, сказать нечего?!

Наследник вновь завздыхал и открыл рот:

— А знаете, папенька, есть. Например то, что вам наплевать на меня, как на отдельного, свободно думающего, индивида. Вы, папенька, явно хотите слепить из меня что-то, чем я не являюсь. Короче, вам, папенька, надо, вы и женитесь, раз уж мне не даёте.

— А вчера что было?! — схватился за голову барон.