Первая сказка на ночь (СИ)

— Отпустить тебя значит отказаться от любимой игрушки. Ты меня веселишь.

Прямо перед ней на дорогу упало дерево. С огромным трудом ей удалось не показать свой испуг; тогда она не смогла бы объяснить, что это не страх перед ним, а эффект неожиданности. Из бутылки донеслось раздраженное бормотание.

— Тебе нравится причинять страдания людям? — поинтересовалась она.

— Выпусти — скажу.

— Ага, скажу и покажу! Нет уж, сиди пока. Потом посмотрим…

— Не хочу прерывать ваш любовный акт в начальной стадии, — вмешался кот, — но за тобой следят. Он шел за нами от самого замка, а теперь приближается! Быстро.

— Медведь?

— М-р, нет! Если бы это был медведь, меня бы здесь давно не было!

— Кто тогда?

— Сейчас увидишь.

Ветки в лесу затрещали под тяжелым весом, земля начала подрагивать. Кот оказался прав, к ним приближался кто-то очень большой. Тесса остановилась, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону.

Ей не пришлось делать это. Ветки деревьев раздвинулись, послышался голос:

— В атаку! В атаку, в атаку! Атакую!

Массивное тело упало на песок в двух шагах от девушки. Мужчина сразу же попытался встать, но запутался в собственном плаще и снова упал. Каждую его попытку подняться на ноги пресекала коварная ткань. Это происходило слишком часто, чтобы быть случайностью. Тихий смех из бутылки подтверждал догадки Тессы.

Она воспользовалась его временной беспомощностью, чтобы рассмотреть своего преследователя. Мужчине было не больше тридцати лет, телосложением и ростом он напоминал медведя. Круглое лицо покраснело от усилий, на мясистый нос скатывались капли пота. Маленькие близко посаженные глаза было тяжело рассмотреть из-за лохматых светлых волос.

Гигант бился долго, но наконец выдохся и повалился на дорогу. Только теперь она поняла, что и промазал он не случайно, и упал не случайно. И вреда ей не причинил тоже не случайно. От этого знания на душе почему-то стало теплее. Тесса даже разозлилась на себя.

— Отпусти его, — тихо сказала она.

Они понимали друг друга, хотя говорили не так уж много и не всегда соглашались. Горе всегда безошибочно угадывал, когда можно спорить, а когда лучше промолчать. До тех пор, пока он понимал правильно, она согласна была терпеть его компанию.

Мужчина кряхтя перевернулся с живота на спину, потом сел.

— Где он?

— Смею предположить, ты имеешь в виду Кощея Бессмертного?

— Его, убивцу поганого! Чтоб ему пусто было, чтоб земля под ним провалилась… Не укрывай его, девка, от гнева моего богатырского! Пусть сразится со мной не на жизнь, а на смерть.

— Не думаю, что его прельщает перспектива сражаться с тобой. Ни на жизнь, ни на смерть, ни на деньги. В любом случае, его здесь нет.

Самопровозглашенный богатырь не спешил доверять ей:

— Он с вами уехал, я видел! Не лги мне, да не говори сказом загадочным!

— Как могу, так и говорю. А Кощея здесь нет, хоть вес лес обыщи. Он другой дорогой поехал.

— Не верю я тебе, чаровница! Ты спрятала Кощея…

— И стыдно признаться, где, — вставил Горе.

— Вот! И дух в бутыли держишь! Нет, не верю я тебе!

— Тогда ситуация безвыходная, — пожала плечами Тесса. — Ты мне не веришь, а я не могу и не хочу доказывать тебе, что не лгу. Так что возвращайся к папеньке и продолжай портить ему жизнь.

— Нет уж, не обманешь ты воина честного своими сладкими речами! С вами я пойду, дабы подкараулить, когда гад этот голову из норы покажет! Уж тогда-то он узнает гнев Ивашки Кожепуза!

— Я бы на месте Кощея испугался, — серьезно объявил Горе. Тесса изо всех сил старалась сдержать смех. — Если уж Ивашка Кожепуз взялся за дело… смерть пришла, тут без вариантов.

Девушка не стала тратить время на то, чтобы отговорить местного борца за справедливость от этого похода. Ей было все равно, куда он пойдет, лишь бы не мешал. Солнце светило, южный ветер не позволял воздуху застаиваться, все вокруг дышало спокойствием…

Так продолжалось не больше часа. Потом Иван решил спеть. Голос у него был низкий, мелодию он подобрал медленную и простенькую:

— Эх, сме-е-ертушка… Да с какой стороны ты придешь… Где же буду я гнить… Где будут меня во-о-олки рвать… Где жу-у-уки сожрут мои глаза…

Кот прибавил шага и скоро сиял золотой шерстью далеко впереди. Тесса старалась найти способ заставить богатыря замолчать, принимая во внимание разницу в весе. Горе, заметив реакцию девушки, начал подсказывать богатырю слова:

— Спой про отмирание мягких тканей… Про дробление костей… Про трупную вонь…

Иван, считая узника бутылки голосом свыше, слушался:

— Где я бу-у-ду трупом вонять….

Ему самому песня нравилась, периодически он смахивал слезы из уголков глаз. Тесса могла бы отомстить Горю, отдав бутылку великану на хранение и поклонение, но она не была уверена, что Иван не разобьет сосуд. Горе на свободе вполне мог оказаться хуже Горя в заключении.

Когда терпение девушки было на исходе и она почти готова была разбить бутылку об голову Ивана, вернулся кот. Вид у него был испуганный… как, впрочем, и всегда.

— Там это… впереди балаган!

— Что? — не поняла Тесса.

— Балаган, — ответил вместо кота Горе. — Они встречаются в этих местах довольно часто. Должно быть, на перекрестке развернутся и пойдут по центральной дороге. Или попытаются наведаться к Кощею, хотя, по-моему, он никогда не был поклонником таких развлечений.

— Что из себя представляет этот балаган?

— Сборище нищих, уродцев, бродяг, попрошаек и прочих творческих личностей. Называют страсть к безделью свободным духом, не делают ничего. Кроме того, что им нравится. Как правило, то, что им нравится, не совпадает с интересами окружающих.

— Они опасны? — уточнила Тесса.

— Не особо. Для меня. За тебя не ручаюсь… возможно, среди них найдутся любители мальчиков-подростков.

Тесса только головой покачала, не давая ему понять, что задета за живое:

— Занялся бы ты чем-нибудь полезным… например, вышиванием. Или пиши книгу. Сейчас книгу о своей трудной жизни все пишут: от светской куклы до деревенского плейбоя.

— Не смею верить, что ты не считаешь плоды моего умственного труда опасными для окружающих.

— Считаю. Но бутылку-то они не покинут! Как, впрочем, и ты.

— Я догадывался, что мы к этому придем…

— Ага. Мы пришли к этому, а карнавал местной сборки пришел к нам…. должен был бы прийти.

Впрочем, балаган их не достиг. Тесса всматривалась в даль, стараясь заметить на дороге хоть какое-то движение, но не видела ничего.

— Эй, бурдюк волосатый! Зачем соврал? — возмутилась она.

— Ничего я соврал! Я не сказал, что балаган приближается к нам. Я сказал, что он впереди.

— Поясни.

— Они устроили стоянку неподалеку отсюда. Такую, солидную… С шатрами и прочими признаками долгого отдыха. Правда, я не понимаю, зачем… обычно они так долго останавливаются только возле городов, где можно подзаработать… Здесь к ним могут подойти только случайные путешественники.

— Вообще-то все просто, как ты сам, — вмешался Горе. — Балаганы живут не столько мелкими подработками, сколько крупными кражами. Вероятно, они недавно остановились возле города. Поразвлекали там народ и поехали дальше, оставив небольшую группу. Ночью эта группа увела, скажем, табун лошадей. Теперь балаган сидит тут и ждет своих с добычей.

— Откуда такие богатые знания, Хоттабыч? — изумилась Тесса.

— Когда-то мне приходилось иметь дело с балаганами… профессиональный вопрос.

— На этом закончи, твоя карьера меня не волнует.

— Мы пойдем дальше по этой дороге? — кот хотел услышать «нет» и не скрывал это.

Тесса не собиралась ориентироваться на интересы одного трусливого животного. Ей было любопытно взглянуть на этот балаган.

— Да.

— Почему? Так же… эти!

— И что?

— Мы атакуем их? — решил напомнить о своем существовании Иван.

— Нет. Мы поговорим с ними, осведомимся про свинью и пойдем дальше. Я хочу посмотреть на них. Вряд ли мы останемся на ночь.

Время проходило быстро. Тесса не без удовольствия заметила, что ей уже не хочется так сильно вернуться в свой мир. Да и зачем? Здесь забот гораздо меньше.

— Ты пытаешься занять себя, — Горе говорил так, чтобы его слышала только она. — Ты знаешь, что свиньи там нет, но хочешь отвлечься. От чего?

— По-моему, в бутылке скопилось слишком много газов, ты бредишь.

— Твое поведение слишком очевидно. Кот не замечает его, потому что ему на тебя плевать, а Ивашка…. Козопоп или как его… просто дебил.

— Выходит, тебе на меня не плевать?

— Не обольщайся, просто я хорошо разбираюсь в людях. Это тоже профессиональный вопрос, которыми ты, в силу отсутствия любознательности, не интересуешься. Развлеки меня, поделись секретом.

— Нет.

— Вот так просто? Без ответных оскорблений? Без угроз моего полного уничтожения? Просто нет? — удивился Горе.

— Именно. Потому что сложного «нет» ты не заслуживаешь.

— Ха, я должен был ожидать подвох! Давай, скажи, станет легче.

— Отстань.

— Не отстану хотя бы потому, что более интересного занятия у меня нет.

— С каких это пор ты стал таким занудой? — нахмурилась Тесса.

— Был им всю жизнь.

— Не цепляйся, репейник консервированный! Лучше расскажи, как ты выглядишь?

— Зачем тебе? — насторожился он. Причина настороженности была ей не совсем понятна.

— Мне всегда было любопытно, как выглядит Горе. Ты не человек, тут все ясно. Но какой ты?

— Как ты думаешь?

— Ну, если судить по характеру… Маленький, зеленый, с короткими ножками и длинными тонкими руками. Голова большая, тельце маленькое и похоже на козявку. Уши парусами, один глаз большой и круглый, второй затерялся где-то между щекой и ухом… Продолжать?

— Угу, я этим наслаждаюсь.

— Спасибо, всю забаву испортил! Я это не для твоего развлечения придумываю! Чем тебя можно обидеть?

— А что, хочется? — сочувствующе поинтересовался Горе.

— Безумно!

— Извини, но это не в твоих силах!

Она уже видела телеги, фургоны и шатры, образующие лагерь балагана. В поле паслись распряженные лошади, возле костров собрались женщины, дети с визгом носились по дороге. На двух путников никто не обратил внимания.

— К ним можно приблизиться? — спросила Тесса.

— Да, особенно тебе. За свою примут.

— Дурак, я же серьезно!

— Подходи, на тебя никто и не взглянет лишний раз. Даже если ты к ним присоединишься и дальше пойдешь, они только через год спросят, как тебя зовут.

Он оказался прав — на Тессу никто не смотрел. А вот она смотрела, потому что балаган оказался впечатляющим зрелищем. Она прошла мимо мужчины, чье тело до колен скрывала его собственная черная борода. Мимо женщины, руки которой были отсечены до локтей, но она все равно ловко развешивала белье на веревке. Мимо странного существа, напоминающего получеловека-полукорову. Мимо пузатого черта, жонглирующего золотыми и серебряными топорами.