Подлинная «судьба резидента». Долгий путь на Родину

В настоящее время Алена Кожевникова руководит бюро «Радио Свобода» в Москве. С момента моего внезапного исчезновения из Мюнхена в феврале 1986 года я больше не слышал ее голоса.

И вот я позвонил ей на работу. Номер телефона легко было узнать, так как его публикуют в московских газетах. На мой звонок ответил женский голос с московской тональностью:

«Радиостанция “Радио Свобода”. Чем могу помочь»?

«Хотел бы говорить с Аленой Кожевниковой».

«Кого мне представить?»

«Передайте, что звонит ее бывший шеф, Олег Туманов».

Девушка на другой стороне телефона немного замешкалась и попросила меня подождать. Скоро Алена подняла трубку.

«Что же, — услышал я ее голос, который совсем не изменился, — агент КГБ желает говорить с агентом ЦРУ? О чем речь?»

Я смутился, но причина ее недоброжелательного ответа скоро прояснилась. Алена утверждала, что в одной из передач я назвал ее «агентом ЦРУ». Было ли так на самом деле? Наверное, так и было. Я упоминал ее в качестве сотрудника НТС, что соответствовало действительности, а она интерпретировала это как американская шпионка. Раньше у нас эти организации были однозначны.

Я извинился, так как не хотел, чтобы наш разговор на этом закончился. Я попросил поздравить Юлиана Панича с «Радио Свобода» в связи с его телевизионной серией о жизни наших эмигрантов. Дальше я спросил, как живется моим другим друзьям и знакомым.

Алена не является человеком, опасающимся разговоров с сотрудниками КГБ. Вероятно, в моем голосе прозвучало что-то, вызвавшее у нее чувство примирения, потому что она отвечала мне совсем по-свойски. В любом случае я услышал от нее информацию о последних событиях.

Леонид Пылаев, бывший идол русской редакции «Радио Свобода» и мой хороший товарищ, который заступался и поддерживал меня в первые годы моей работы в Мюнхене, скончался. В конце тридцатых годов он отбывал срок в сталинских лагерях на Колыме, стал потом солдатом и попал на фронте в плен. Вступил в армию Власова и после войны смог спрятаться от всех властей. Он не хотел иметь дела ни с Советами, ни с немцами, ни с американцами. На «Радио Свобода» он был одним из первых сотрудников. Леонид Пылаев пользовался общим признанием, работал с удовольствием и был сердечно хорошим человеком …

Ариадна Николаева тоже умерла. Она была дочкой русского белогвардейца в эмиграции и бывшим секретарем французской актрисы Брижит Бардо. Затем она работала на «Радио Свобода» и являлась моей очень близкой подругой. Я почувствовал, будто умерла одна часть меня. Услышав эту новость, я извинился перед Аленой Кожевниковой и коротко прервал наш разговор, чтобы налить себе рюмку из бара.

После этого я рассказал ей о своей жизни, а она говорила о себе. Как выяснилось, мы живем недалеко друг от друга, совершаем покупки в тех же магазинах и ходим по одним и тем же улицам. Нас занимают одни и те же будничные темы и симптомы приближающейся старости.

Я был благодарен ей за этот разговор. Быть может, я доживу до того времени, когда оба враждебных мира и память о них окончательно уйдут в прошлое. Тогда останется только один мир — общий мир добра, разума и света.

Вместо эпилога. Он жил для России

Миссия «Радио Свобода» завершится только тогда, когда во всех этих странах появится по-настоящему свободная пресса, надежно огражденная от вмешательства власти. До тех пор, пока угроза свободе прессы будет сохраняться в странах, где демократические основы так хрупки, как, например, в России, до тех пор миссия «Радио Свобода» останется незавершенной.

Заместитель директора «Радио Свобода» в Нью-Йорке, (1985–1993) г-н Паддингтон

Я родилась в Латвии и в 1965-ом году только поступала в специальную английскую школу г. Риги № 40, когда в территориальных водах Объединённой Арабской Республики вблизи ливийской границы в заливе Дар Салум в ночь с 18 на 19 ноября с боевой единицы 63972 Балтийского флота бежал и был объявлен пропавшим матрос срочной службы, 21-летний Олег Туманов, выпускник 155 школы г. Москва. Его заочный арест был санкционирован и подтверждён военным прокурором дважды Краснознаменного Балтийского флота в соответствие с розыскными документами Управления КГБ г. Москва и Московской области (КГБ, розыскной № 27/29666). Парень золотой поры хрущевской оттепели принял первое самостоятельное решение в жизни. В Москве били по нему тревогу, требуя вернуть беглого моряка. НО БЕЗ ЕГО СОБСТВЕННОГО ВЕДОМА ЧУЖАЯ РУКА ВЕЛА, ПРИКРЫВАЛА И ЗАЩИЩАЛА ОЛЕГА.

А в ночь с 21 на 22 августа 1968 года советские танки входят в Прагу в ходе «Операции Дунай», положившей конец реформам Пражской весны. И впервые в истории «Радио Свобода», 23 августа 1968 года к микрофону в прямом эфире без редакции садится молодой парень и под собственным именем, а не под псевдонимом, объявляет: «Добрый день Москва, в эфире Олег Туманов, Радио Свобода, Мюнхен. Мы ведем прямую трансляцию о событиях в Праге». Но его будто слышит другая на берегу Рижского залива, прижавшись ухом к радиоприёмнику «Спидола», как и три года до этого плещущиеся волны моря приносили ей голос обессиленного моряка, который плыл к африканскому берегу, шепча: «Девочка, спаси и сохрани»…

В Мюнхене Олег получает ответ отца с осуждением. Последний не понимает слов сына, кажущихся ему совсем чужими. И этот безголосый и непонятный диалог между ними, растянувшийся на годы, стал причиной разбитого сердца и преждевременной смерти отца, а затем и самого Олега.

«Олег Туманов и Саша Перуанский», — рассказывал в 2007 году в Москве Юлиан Панич, бывший сотрудник «Радио Свобода», — «были единственные люди, с кем сразу удалось подружиться на «Свободе». Олег Туманов — тогда просто один из сотрудников Отдела новостей и Саша Перуанский, начальник отдела. Милые, доброжелательные, щедрые за столом, что очень устраивало и подбадривало. Впервые прочитав что-то осмысленное и как мне кажется, правдивое об Олеге Туманове, скажу от себя — одно неправда, он не бы бездарью. Редактором он был отличным, с великолепной памятью и вкусом. К его судьбе многие прикладывают руки, а была она в руках Божьих — для чего-то была нужна такая. А парень был неплохой. Да, вокруг дерьма было много. И путь избрал (сам ли или в силу обстоятельств — неизвестно теперь) тоже грязноватый. Жаль..».

Годы бежали и весной 1978-го года в Англии состоялась наша встреча, завершившаяся молниеносной свадьбой, после которой карьера Олега пошла резко в гору.

Работой в 527-ой части Командования военной разведки Армии США в Гармиш-Партенкирхене в USARI[18] и FLTCE[19] в Мюнхене, как и когда-то Олег, я обязана Александру Лембарскому (в книге он назван Алексом), который принимал его во Франкфурте. Олег меня не ревновал, но в нашей семье всегда толпилось слишком много народа. Ради сотрудничества с КГБ Олег проводил хитрую и двойственную политику, оставляя сотрудницам «Радио Свобода» повод надеяться на роман между ними.

Несмотря на благополучную жизнь и рождение дочери Александры в 1982-ом году, Олег тосковал по Москве и чувствовал себя чужим в Германии. Он отказывается говорить на немецком языке. И среди своих русских книг, картин и коллекций создал близкую себе энергетику в стенах нашего дома. Только там он находил покой, но стал затворником, запивая грусть водкой.

Ситуация дома накалена до предела. Туманов спивается. Чтобы как-то уберечь дочку, я снимаю отдельную квартиру поменьше в «Арабеллахауз», чтобы отцу было к ней поближе. Соседи часто видят, как Олег, пьяный, сидит у нас под дверью и плачет, а затем шатаясь, возвращается к себе в квартиру. Дома у него надрывно звонит телефон: это больная Ариадна «Марина» требует денег, угрожает разоблачить. И что-то уже заподозривший Александр Рар, настаивает: «Вот увидишь, Светлана — я стану известней и могущественнее твоего пьяненького мужа и ты когда-то пожалеешь, что не вышла за меня замуж».

Что делать? Развязка наступает сама собой.

Осенью 1985-го года Олег тяжело переживает потерю своего положения главного редактора Русской службы «Радио Свобода». В феврале 1986-го года он внезапно исчезает из Мюнхена. По просьбе моего командира полковника Мэйджорса и с Ричардом Каммингсом, главой службы безопасности «Радио Свобода», мы проверяем квартиру мужа на 3-ем этаже элегантного «Арабеллахауз». И я тут же понимаю, что Олег не вернется. Пока ничего не подозревающий Ричард Каммингс, по моей просьбе, роется в нашей спальне, я мигом достаю из ящика в чёрной стенке нашей гостиной и прячу в буквальном смысле за пазухой, все материалы и документы, которые могут стать компроматом. Трёх предметов мне никак не спрятать: это габаритный, мощный приёмник „Grundig“ и калькулятор „Olivetti“, которые мы использовали для приёма сигналов из Москвы и полые сине-жёлтые батарейки “Varta“ для хранения шифрблоков. Все это становится достоянием и уликами для криминальной полиции Баварии при дальнейших обысках квартиры.

Вскоре американские боссы, спасая свои карьеры, «лепят дело» и передают его в Одел по борьбе с шпионажем Криминального управления в Мюнхене, утверждая, что будто «вспомнили», что Олег Туманов — сотрудник КГБ.

В апреле 1986 года в Москве в пресс-центре МИД состоялась пресс-конференция с участием Олега, положившая конец всем домыслам и послужившая окончательным решением для моего начальства о моём увольнении из Американской армии. Мало того, что Олег рассказал иностранным корреспондентам о том, что пользовался моими контактами для добычи секретной информации, но, формально, отец нашей дочери, Александры, а следовательно ближайший родственник, оказался не просто в Москве, но заявил о себе, что является сотрудником вражеской КГБ. Это перечеркнуло мой гриф «секретно» и возможность удержаться на работе в Американской армии. Так, Москва, пытаясь защитить нашу семью от нашествия, в итоге принесла нас в жертву.

Предпринимая последнюю попытку выяснить, что происходит с мужем, я встречаюсь в Берлине на Фридрихштрассе с сотрудниками Управления КГБ и, как прежде Олега, они проводят меня через шлюз в метро — на территорию ГДР, чтобы продолжать беседу в Карлсхорсте. Таким образом, по ранее неведомому мне плану, я нарушаю государственную границу ФРГ, не заявив об отлучке.

Верховный Совет СССР еще не решил о помиловании Олега, но сейчас мне становится ясно почему, вопреки инструкциям, Олег оставил меня в Мюнхене. Все эти годы он играл героя, опасаясь, будет ли помилован на родине. Он беспокоился за мою судьбу, если я окажусь с дочкой в Москве рядом с дезертиром ВМС, к тому же — приговоренным заочно к смерти!

30 сентября 1986 года в ночи у меня дома в Мюнхене отчаянно звонил телефон, но я не ожидала сигнала тревоги и не снимала трубки. На рассвете, когда мы с маленькой дочкой еще спали, в нашу квартиру через стеклянную балконную дверь ворвался наряд немецкой полиции с ордером на мой арест. Пока остальные что-то искали в квартире, ко мне подошёл следователь Майк из Отдела по борьбе со шпионажем, с которым мне прежде приходилось встречаться во время проведения следственных мер в связи с исчезновением Олега Туманова. Он тихо прошептал мне на ухо: «В тюрьме Вам безопаснее, чем дома. Я Вас оттуда вытащу. Американцы мстят Вам за мужа».

Аресту я обязана своей «подруге» и коллеге в FLTCE США, Светлане Фрадис, которая работала по заданию американской контрразведки.

В начале апреля 1987-го года, ровно шесть месяцев спустя ареста — ровно столько, сколько по настоянию американских «союзников» возможно было держать меня под следствием в женском следственном изоляторе г. Мюнхена — Нойдек, Верховные судьи и Суд Баварии, оправдал меня от шпионажа по 77 статье УК Германии, присудив 5 лет условно за незаконный переход границы ФРГ без официального уведомления властей. Майк выступил на суде одним из свидетелей против одиннадцати обвинителей с американской стороны. Он долго хвалил меня за сотрудничество со следствием и хорошее поведение в СИЗО. Впредь мне полагалось докладывать немецкой Службе по защите конституции (Verfassungsschutz) все связи с секретными агентами иностранных держав. Агентом оказался муж.

«Здравствуй! — раздался привычный голос по телефону. — Отправишь в Москву мои книги?» Я задумалась: «Да, но сначала поинтересуйся я меня, как поживает наша дочка!» Прошло два года, как он не видел Александру и российские консулы в Мюнхене, Вене и Зальцбурге, к моему недоумению, говорили, что все проблемы у меня из-за Олега. Это никак не укладывалось в моём уме.

А тем временем в конце 1987-го года пал «железный занавес», «берлинская стена» и по приглашению ВШЭ Плеханова, держа за руку пятилетнюю дочь, я летела в Москву с адресом на улице Симонова, зажатым в ладошку. Это оказалась квартира брата — Игоря Туманова, который сразу на пороге узнал нас с Александрой. Пока мы на кухне накрывали стол для желанного гостя, дверь в квартиру ещё раз открылась. Маленькая дочь отца сразу узнала. Все было просто и очень по-свойски. Олегу не здоровилось. Он сидел рядом с нами и только тихо слушал. Потом куда-то позвонил и сказал: «Светлана в Москве с дочерью». И тогда я опять стала понимать сложившуюся ситуацию.

Олег вернулся в Москву, а я осталась в Мюнхене со «всякими», как выражался Олег, «Рарами». Заметая грехи и зарабатывая себе «звездочки» на пагоны, он настаивал, что я завербована противниками России. При этом он тратил по общей кредитной карте семейные сбережения, не ожидая, что мы когда-то увидимся. Только в его версию никак не вписывался мой арест. Олег докладывал на бывших коллег «Радио Свобода» — Валерия Коновалова, Марио Корти, Герда фон Дёминга и … на жену и шестилетнюю дочь. Вот такая история. Поэтому я увожу в Мюнхен дочку, понимая, что очень скоро вернусь.

Через две недели, будто ничего не было, Олег встречает меня в Шереметьево-2, весело помахивая ногами, сидя за стойкой паспортного контроля! Мы вместе ужинаем в ресторане гостиницы «Будапешт» на Садовом. Ему жаль 20 лет борьбы агентом советской разведки рядом с врагами коммунистов. Уничтожение государства, умов, отсутствие перспектив, скатывание в пропасть, к этому процессу он не хочет иметь отношения. Он чужой среди своих и хочет, чтобы его оставили в покое! Но как объяснить кураторам, почему он доносил на меня.

Как хищник, Олег идет по следу, аккуратно нащупывает почву и атакует. Он докладывает начальству об опасности с Запада, угрожающей руководству страны. Он объединяется со мной из холодного расчета или по любви? Ответ положительный на оба вопроса. Для меня он представляет — не дорогу к власти и возможность влиять на будущее, но фигуру народного достояния. И вместе мы влиятельная пара, несмотря, на то, что взаимное уважение подверглось массивному давлению из-за саморазрушительного поведения Олега. Дочь, униженная и оскорбленная отцом, прячет свою боль за храброй улыбкой и марширует за мной, как отважный солдат дальше.

Еще в Германии, в случае опасности, перекладывая на меня ответственность, Олег выявил своих противников. После моего внезапного приезда в Москву, он, к своему удивлению обнаружил, что мои возможности превосходят. Он с восхищением смотрит на мою уверенность, твердость и не колеблющуюся лояльность, а значит, попадает под мое влияние. Но его самолюбие по-прежнему задето и уязвлено. Он опасается воссоединения, чтобы не быть вновь отвергнутым. Счастье не порок, но где грань, за которой начинается бегство от нее. Попытки проявления любви, чередуются проявлениями ненависти — он, то зовет меня в Россию, то протестует, чтобы не пускали. А сам, наносит себе удар за ударом «Признаниями агента КГБ», — публикуя новую версию засланного с помощью КГБ на Запад — агента, противореча правде, также как прежней версией «возвращения блудного сына». Раздираемый душевной болью и противоречиями, он уходит в алкоголь, уступая политическую династию Тумановых.

Весной 1988 года, в последний раз перед его смертью от рака, я встретилась с полковником Александром Лембарским в Мюнхене. Он приехал в Европу из Америки специально, чтобы со мной попрощаться. «Я ошибся, мы выбрали поле боя по разные линии фронта. Но мы все живем для России и для ее будущего. Увидишь Олега — передай ему, что я люблю его по-прежнему».

Эту же, 2-ую фразу, повторяет мне в 2008 году Александр Рар, ныне глава отдела России и Евразии немецкого Совета Внешней Политики и Кавалер Ордена Чести Германии на Международном экономическом форуме в Санкт Петербурге.

Но ещё шла осень 1993-го года, скоро начнётся Чеченская война и ничего не зная об Олеге, я порвала обратный билет в Мюнхен. Я с тревогой думала о том, что будет с государственной границей и устоит ли политический режим. Находясь в своей съёмной квартире в сталинке у метро «Красные ворота», в километре от Олега на 2-ом Самотечном переулке, я держала слово, которая дала в консульстве РФ в Мюнхене и не звонила ему, пока один из друзей мне не напомнил: «Хотя бы на минуту тебе можно позвонить Туманову, чтобы сказать, что вы с дочерью его помните и любите». С этой мыслью я набрала телефон брата Олега, Игоря, в канун дня рождения Олега 10 ноября 1997-го года, и услышала: «Олег умер. Мы его похоронили, две недели назад…». Я вышла на балкон. Громкий крик будто тяжело раненого зверя ещё долго сотрясал воздух…

В своей книге «Век Свободы не видать» Валерий Коновалов написал: «Я никогда не осуждал Олега ни за возврат в СССР, ни за сотрудничество с КГБ. Строгие правила «Свободы», да и проблемы личного свойства у самого Олега — перед смертью он много пил, не давали нам возможности нормально свидеться, когда я прилетал в Москву. И все же, несмотря ни на что, Олег Туманов был и останется навсегда в моей памяти русским человеком. Спи спокойно, земля тебе пухом…».

«Олег, ты слышишь. Мы с дочкой тебя любим. Просто через наши с тобой души дрались разные люди и власти. А мы с тобой вместе, как тогда, когда ты в ночи привязывался ко мне нитью, чтобы мы парили с тобой в небе вместе. Ты всегда хотел смотреть на землю сверху и знал, что душа бессмертна. Она терзалась у тебя после смерти, пока ты не попросил меня о прощении. А, я тебя никогда не винила. Ты ушел, потому что наверху тебе легче бороться с этой жизнью… за Россию. Ты все понимал и всегда делал первым … среди русских берез и рек, любви, памяти и надежды… а я осталась тут, чтобы доказывать самой себе, что справлюсь в этой жизни одна, без тебя»…

P.S. Шлейф западных спецразведок продолжал тянуться за мной все годы, и мой мир неоднократно рассыпался в осколки. Но каждый раз я находила силы собрать свою жизнь заново. Александра живёт в Канаде и друзья, которым она рассказала о своем отце, зовут ее «русской принцессой». Мы с ней видимся и часто разговариваем.

Светлана Туманова, Москва, сентябрь 2016 г.

Фотографии

Олег Туманов со своей тетей, Москва, 1945 г.

Отец, Александр Васильевич Туманов. Фото середины 1930-х

Мама, Евдокия Андриановна Туманова, с Игорем, старшим братом Олега. Москва, 1932 г.

Матрос Балтийского флота Олег Туманов. 1964 г.

Новый сотрудник “Радио Свобода”. 1967 г.

Олег Туманов с воркутинским шахтером Йоганном Ваймаром (слева) в его мюнхенской квартире.

С начальником редакции новостей русской службы радиостанции “Радио Свобода” Александром Перуанским.

Олег Туманов в отпуске. Канарские острова, 1979 г.

Леонид Пылаев и Аридна Николаева, друзья и коллеги Олега Туманова по работе на “Радио Свобода”.

Олег и Светлана Тумановы с дочкой Александрой дома в “Арабеллахауз”. Мюнхен, 1982 г.

Светлана Туманова, студент Мюнхенского университета Александр Рар, его дед, Василий Васильевич Орехов — издатель журнала “Часовой”, Валерий Коновалов, сотрудник Архива, “Радио Свобода”. Брюссель, 1984 г.

Слева направо: в черном костюме Николай Петрофф, помощник директора “Радио Свобода”, Василий Фрейдкин, сотрудник белорусской службы, и Светлана Туманова Мюнхен, 1986 г.

Рейс 546 Мюнхен — Лас Пальмас, ноябрь 1973 г. В голубой холщовой сумке туриста Олега Туманова — секретные документы из Мюнхена, которые уже через несколько дней будут в Москве.

Полковник Олег Максимович Нечипоренко.

Олег и Светлана Тумановы, через год после свадьбы в Мюнхене. 1979 г.

Пресс-карта журналиста. 70-е годы.