Садовник (история одного маньяка)

- Там. Только быстрее - скоро пойдет второй тур.

В списке участников никого стоящего Эд не обнаружил (Игоря не было, а остальные…). Он торопливо и небрежно записал себя наугад рядом с какой-то длинной фамилией. Выдохнул, унимая дрожь во всем теле, и, с ужасом чувствуя, что сам добровольно падает в ад, направился к середине зала, где смачные щелчки сопровождались то низким восхищенным гулом, то приглушенными ругательствами…

Сегодня впервые в жизни Эд играл крайне жестко, лишая себя удовольствия и не замечая ничего - ни смен столов, ни шепота за спиной, ни вытягивавшихся от изумления лиц, ни обозленных противников, успевших сделать буквально по паре ударов. Ни шаров - невозможных, но забитых им.

Все это отстояло неизмеримо далеко. Смысл был только в одном - в победе. И в ее белом платье, мелькавшем, как факел, на периферии зрения.

Эд ощущал странное раздвоение: его разум и тело из плоти и крови полностью сосредоточились на зеленой плоскости и пунктирных траекториях… а рядом в шаге стоял его призрачный двойник и не сводил глаз с девушки, зависшей над столом на другом конце зала.

Эд не помнил, как забил последний шар. И не слышал, как его последний соперник грохнул кулаком о край стола от злости. Он видел только ее, шествующую через весь зал к нему с кием в тонкокостной руке, умело подчеркнутой массивным браслетом…

Он ощущал затылком дыхание богов.

- Ну что, остались мы с тобой? - она с притворным удивлением оглядела притихший зал.

Так и было. И теперь предстоял последний раунд борьбы за титул чемпиона - между ними.

- Я - Натали, - под многочисленными любопытствующими взглядами она протянула руку для пожатия.

Эд принял ее в растерянности - прикосновение к ней почему-то казалось невозможным… Но неожиданный молниеносный порыв заставил его нахально перевернуть ладонь кверху, склониться и поцеловать бархатистую кожу, вдыхая ее запах, а в нем - отчетливый след мела и немного терпко-сладких духов… Отпускать не хотелось.

Натали замерла, но лицо ее было совершенно спокойно, как будто все это - рутина: и последний тур чемпионата, и такой интимный поцелуй чужого мужчины на глазах у огромной толпы…

Вдруг Эд понял: она просто ждет, пока он назовет свое имя.

- Эд.

- Очень приятно, - улыбка одними кончиками губ. - Начнем?

Он с сожалением выпустил ее пальцы и кивнул, жестом уступая ей право разбивать. Она обогнула Эда, отбрасывая волосы, и длинная золотая прядь скользнула по руке… Ему потребовалась вся его воля, чтобы не удержать в ладони этого подвижного игривого зверька.

Она ничего не заметила. Никто ничего не заметил. Жизнь была прекрасна и полна смысла!…

А игра Натали не отличалась безупречностью. Ей мешала та самая губительная напряженность, которая так часто подводит не слишком опытных игроков.

Она замирала на краю стола в опасной позе - на грани приличия, низко наклонившись и не обращая никакого внимания на то, как высоко поднялась юбка куцего платьица, игнорируя зачарованные взгляды, притянутые персиковыми округлостями ее ягодиц. Закусывала нижнюю губу и глубоко дышала, просчитывая будущий удар. И все мужские особи в зале дышали громче вместе с ней. Выверенным движением она отводила ногу, выстраивая еще одну геометрическую закономерность в этой вселенной траекторий. И все головы склонялись чуть вбок, напряженно отслеживая каждый миллиметр движения… Но вот легкая, заметная только взгляду знатока дрожь пробегала по ее руке, и она бездарно мазала несложный шар!…

Впрочем, чаще бывало наоборот: поймав нужную волну настроения, Натали творила удивительные вещи. И хотя в этом турнире она зашла так далеко скорее благодаря длине юбки, чем благодаря своему выдающемуся мастерству, Эд не сомневался, что она могла бы стать достойным игроком - со временем.

Но вот только… было ли оно у нее?

Эд ловил в бросках кия и скупых комментариях рук главное: порывиста и самоуверенна, играет не очень давно, и денег у нее немного. Происхождение не пускало ее в «золотую молодежь» и заставляло сызмальства заботиться обо всем в жизни самостоятельно. Гордость и упрямство, сила и одиночество читались в ее игре так же ясно, как и в ее глазах. Наверное. Ведь в них Эд не взглянул ни разу - он боялся, сам не зная чего.

Неожиданно, как хлопок, прозвучал последний шар. Шар, забитый им. Еще секунду он смотрел на сукно, не понимая, как этот легонький «свояк» мог означать окончание их партии, а потом наконец повернулся к Натали.

Ее нижняя губа предательски дрожала, а ярко подведенные глаза стали еще ярче - от слез.

Эду только теперь вспомнилось, что титул чемпиона означал деньги. И деньги немалые. Да, потерять их в шаге от победы… Особенно когда действительно в них нуждаешься… Он понял: нужно что-то делать. И делать быстро!

А бармен, он же рефери, уже вещал на весь клуб, что сегодняшний чемпионат завершился победой самого достойного и сильного и прочее, и так далее…

Эд шагнул к Натали ближе, склонился к маленькому уху с розовой мочкой и, изнемогая от желания попробовать на вкус ее нежную плоть, заговорил:

- Это была прекрасная игра, - он помолчал немного. - Разреши в знак благодарности угостить тебя чем-нибудь.

Повисла пауза.

На миг ему показалось, что Натали сейчас просто убежит. Или не выдержит и все-таки расплачется.

Но девушка умела держать себя в руках - не обращая внимания на скакавшего рядом Костю и его восторженные вопли, она смерила Эда долгим пронзительным взглядом, в котором оказалось неожиданно много холода, и слегка склонила голову.

Эд осторожно, чтобы никто не заметил уходящее напряжение, выдохнул.

У барной стойки он сделал свой обычный заказ, а Натали попросила повторить ядовито-зеленую жидкость, мелькавшую в ее руке на протяжении турнира. Улыбаясь так, словно обслуживал королевскую чету, не меньше, бармен заверил их, что чемпиону и его даме сегодня все за счет заведения.

- Кстати, как насчет моего приза?

- Хотите получить его сейчас? - брови парня удивленно поднялись. Вероятно, предполагалось, что Эд не вспомнит о деньгах до самого утра - пока будет праздновать.

- А это проблема?

- Да нет.

И бармен ушел отсчитывать выигрыш, оставив их за стойкой.

Вокруг бурлили разговоры, передвигались десятки людей. Для развлечения такой исключительной тусовки музыку включили гораздо громче обычного…

Но Эд ничего этого не слышал - следил за рукой Натали: она сидела вполоборота, расчетливо высоко закинув ногу на ногу, и небрежно поглаживала колено пальцами. Эд едва мог дышать.

Вечность спустя вернулся бармен с увесистым пакетом, аккуратно опустил его на стойку и с отчетливым уважением в голосе назвал сумму. Ее одобрили пьяными криками. Эд скупо кивнул и передвинул пакет к Натали.

Она уставилась на него с опасливым подозрением.

- Эт-то что? - и от неожиданности даже начала слегка заикаться.

- Моральная компенсация, - Эд откинулся на спинку стула, продолжая изучать реакцию девушки.

Она стремительно побледнела и заглянула в пакет. Тихонько присвистнула и наклонилась к Эду.

- И что я тебе за это буду должна?

Эд усмехнулся, не желая разубеждать ее. И не желая пугать.

- Не знаю. Посмотрим.

Натали замерла, испытывая его взглядом. Потом кивнула, улыбнулась одними губами и шустро спрятала пакет в сумочку.

Цвет понемногу возвращался к ее лицу. В конце концов она вздохнула с облегчением и, ослепляя бармена по-голливудски белоснежными зубами, заказала «отвертку»!…

Их долго не отпускали - угощали самые разные люди, пытаясь разделить хоть каплю победы. Эду пожимали руку, а на Натали откровенно пялились: мужчины - с ясно различимой похотью (от чего у Эда тут же наливались кровью глаза), а женщины - со жгучей завистью (дуры, как обычно). Все это было утомительно и скучно. Но еще скучнее были сами обыватели, уверенные, что стали свидетелями невероятного. Тьфу! Да любая из их схваток с Игорем превосходила на голову все, что Эд сделал сегодня!…

Но его юная спутница наслаждалась вниманием - купалась в нем, словно в теплых лучах солнца. Льнула к Эду, нежно оглаживая его затылок когтистой лапкой, и мягко хлопала ресницами. И бросала косые взгляды из-под волос. Словом, метила территорию как могла.

Эд расслабился. После душераздирающего страха (а вдруг что-то пойдет не так?) и изматывающего напряжения он просто сидел рядом с ней и вдыхал ее запах, как бы случайно касаясь небритой щекой ее полированной кожи…

Но в происходящем все больше проступал тревожный запашок.

Натали слишком громко смеялась и жарко тараторила ему на ухо что-то крайне завлекательное - по ее мнению. А тонкие пальцы, теребившие прядь волос, и точно рассчитанная улыбка, не сходящая с лица, невольно вызывали воспоминание о женщинах, которые сотни раз точно так же висли на его плечах и доверяли его уху милые (а на самом деле банально-пошлые) непристойности.

Эд вдруг остро почувствовал, что вокруг - кабак. С дешевым пойлом, пьяными рожами и продажными девками…

Следовало немедленно увести ее отсюда.

- Пойдем, - ему так и не удалось придать своему голосу вопросительную интонацию.

Она хотела возразить и даже уже скривила капризную рожицу, надув губки. Но наткнулась на жесткий взгляд Эда и с покорным изяществом соскользнула с барного стула.

К выходу приходилось проталкиваться. И чем дальше они продвигались в толпе, тем больше вокруг становилось мужчин. Их глаза с вожделением льнули к белому платью. А возможно, и не только глаза - было слишком тесно. Эд накалялся. Вдруг его спутница задержалась на шаг. Оглянувшись, Эд увидел: какой-то парень (да, в общем-то, мальчишка - в рваных джинсах и с модной прической) схватил ее локоть и, почти касаясь губами уха, что-то говорил ей, смеясь. Он стоял вполоборота - очень удачно…

- Эй, ты чего? - острая боль в заломленной руке отрезвила малолетнего нахала, который казался больше напуганным, чем разозленным (как осмотрительно с его стороны!).

- Он тебя трогал?

Удивленная Натали отрицательно мотнула головой.

- Извини, я ошибся, - Эд рванул напоследок руку несчастного парнишки еще яростней, вызвав у того глухой стон вперемешку с ругательствами, и наконец отпустил.

Нервы были как звенящая леска.

Вверх по лестнице Эд тащил Натали уже почти силой, но она почему-то молча терпела его мертвую хватку и только следила за ступенями, чтобы не упасть. А едва они вывалились во влажную мглу сентябрьской ночи, неожиданно прижалась к Эду всем своим звонким юным телом и жадно его поцеловала. Привкус ее губ казался неуловимо знакомым… Но жар языка и ощущение обнаженных ягодиц под легким платьем тут же выбили из головы все мысли. Ноги враз стали тряпичными, непослушными опорами, а тело - чужим… Эд зашатался, безнадежно ужаленный оранжевым демоном страсти…

Глубоко дыша, он смотрел на Натали, которая демонстративно облизывалась под сальными взглядами многочисленных свидетелей их поцелуя. Она набросила на плечи куртку и поинтересовалась без тени смущения:

- Куда едем?

- Ко мне, - у него не было желания кривить душой или изображать несуществующее. Рядом серой тенью носилась его судьба, и он не намерен был ее упускать!

Вдруг он понял, что Натали уже долго молчит. Почва вновь поплыла из-под ног: а если она не согласится… Что тогда делать? Запихивать в машину насильно? При всех?

Но вот она улыбнулась мягко, загадочно, подняла лицо к небу, сеющему бесконечный дождь, прикрыла глаза и спросила:

- А ты, Эд, часом… того… не маньяк?

Эд заставил свои заиндевевшие губы сложиться в ответную улыбку.

- Посмотрим, - сказал совершенно искренне.

И настойчиво увлек ее к машине.

Непонятно, как они не разбились.

Рев «хонды», развивавшей сумасшедшую скорость, отражался в коридорах улиц и волочил за собой громогласное эхо, запоздалые сигналы и испуганный визг чужих шин… Но Натали только заливисто смеялась и кричала что-то о любви к быстрой езде и быстрым мужчинам… Тогда Эд бил по тормозам где придется и тянул ее к себе. И они целовались - яростно, долго, до боли! А снаружи, во тьме, боязливые фары издалека огибали их раскаленный от страсти железный дом…

Он даже пустил ее за руль. Счастливо взвизгнув, Натали сорвала машину с места, как торпеду, и на какой-то миг Эд был абсолютно уверен, что на этом все - его небезынтересной жизни крышка… но кривая вывезла, и после еще нескольких плавящих тело и разум остановок они наконец заглушили мотор у подъезда.

Осень напомнила о себе холодом, и Натали надела куртку. Ее яркие волосы упали на кожу, черно поблескивавшую в свете фонарей…

Вся прелесть бесшабашной поездки исчезла.

Эд безотрывно смотрел на золотую волну, колыхавшуюся перед ним, пока они поднимались по бесконечной вонючей лестнице.

Вот она - его цель, его самая страшная тайна. Вот она делает шаг, и платье натягивается на ее округлом бедре, и рука плавно скользит по перилам. И он сам скользит вместе с ней и с каждым ее движением…

Но все ли было правильно?

Что-то заставляло его медлить, отставая, и раз за разом неуверенно вглядываться в фигуру, мерцавшую впереди.

Она же пошла с ним сама!… На случайность не похоже.

Но тогда откуда этот страх: не идет ли в логово зверя совсем другая добыча - не та?

Впервые Эд понял людей, молящих о знаке. О, если бы ему сейчас был знак! Если бы кто-то могущественный и всезнающий подсказал ему, что делать! И как именно. И нужно ли вообще…

Вдруг Натали повернулась, порывисто обняла его и вместо поцелуя совсем по-детски повисла на шее. Он ощутил крупную дрожь, пронзавшую девичье тело, и прижал ее крепче к себе в ответ на видения годичной давности, не смея спугнуть красоту момента - возможно ли это? Возможна ли она, сегодня, с ним?…

Она слегка отстранилась и посмотрела прямо в его глаза - серьезно, без тени улыбки.

- Эд… - шумный выдох, - Эд, скажи… Ведь мы с тобой… это не просто так?

И застыла в ожидании, полном надежды.

А Эд не мог поверить - что это еще, если не знак?

Он взял в ладони ее прохладное атласное лицо (собственные пальцы показались ему слишком большими и неловкими для ее изящных черт) и шепнул почти беззвучно:

- Это - судьба.

Она улыбнулась, будто предчувствовала именно такой ответ, и прильнула к нему в поцелуе, но он быстро прервал его и потянул Натали на следующий этаж, где затаилась его квартира…

Они неловко ввалились в прихожую, сплавленные очередными объятиями. Натали на ходу сбросила куртку и опустила, не глядя на пол. Здесь, в полутьме коридора, разбавленной тусклым светом уличных фонарей, возбуждение стало вдруг таким ошеломительно сильным, что они оба замерли. А спустя миг тонкая рука метнулась к груди Эда и стала лихорадочно освобождать из петель одну пуговицу за другой… Но Эд перехватил ее и нашарил выключатель.

Мягкий свет ночника тронул Натали - растворил и без того невесомое платье, окутал тело розовой шалью, оттеняя грациозные впадины и оглаживая головокружительные выпуклости… Эд долго боролся с собой… Может, следовало отправиться на кухню и откупорить ритуальное шампанское?

Там, через стену от нее, ходуном заходили руки, и ему пришлось крепко зажать ножки бокалов. Но стекляшки все равно норовили выскользнуть на пол, злорадно намекая на его несостоятельность…